endorphin

Ты – единственное неизменное, что есть в моей жизни, знаешь? Не знаю, что бы я делал, если бы ты ушла.

      Вы когда-нибудь чувствовали себя муравьём? Нет, не в том смысле, что вы наработались или выдохлись. Не в том смысле, что у вас большая семья. Не в том смысле, что вы занятой человек. А в том, что вы маленький-маленький и очень-очень беспомощный. Гермиона чувствует себя так целый день. Она молча стоит за кассой и отпускает клиентов. Молчит и наблюдает за тем как Фред на автопилоте флиртует с очередной девчонкой. Она улыбается ему и облизывает губы. Глаза этой бесстыжей девицы скользят по его плечам, затем вниз по руке и находят обручальное кольцо. Девчонка почти не меняется на лице, но поворачивает голову по сторонам, как бы проверяя, никто ли не заметил ее прокола. О, Гермиона видела. Еще как видела. Девчонка натыкается на темные карие глаза и видит явную угрозу для жизни. Она аккуратно отходит на шаг и под удивлённым взглядом Фреда, быстро прощается и выбегает из магазина.       Перед глазами девушки появляются воспоминания трехлетней давности.       «Фред обворожительно улыбается милой ведьмочке в белом платье. У нее смуглая кожа, светлые волосы и длинные ноги. Гермиона всегда хотела, чтобы у нее были длинные, красивые ноги, чтобы она была выше и, чтобы выглядела эффектней. Но Судьба видно ей не подруга.       Собственно, выбрались они в свет вместе только из-за того, что у них свидание. Свидание! А Фред флиртует с очередной девчонкой, пока Гермиона отошла посмотреть новое расписание книжного магазина.       Девушка облизывает нижнюю губу и взгляд голубых глаз скользит вслед за языком, его улыбка становится более хищной, а рука с плеча, медленно и мягко скользит на талию. Руки девушки ложатся на плечи Фреда и их взгляды встречаются. Девушка тянется к его лицу.       Гермиона стоит в паре метрах от них и молча наблюдает за этой картиной. Сердце стучит быстро, глаза щиплет и она закусывает губу, лишь бы не зарыдать посреди Косой Аллеи. Знаете это чувство беспомощности? Когда ты понимаешь, что не можешь сделать то, что хочешь или считаешь нужным лишь потому, что другие посчитают это странным и неуместным. Например, Гермиона не может подойти и оттащить эту девушку за волосы. Не может закатать Фреду истерику на всю улицу. А самое главное, что она не может уйти или разрыдаться лишь из-за того, что это будет значить, что она приняла поражение. Она смирилась с ситуацией, и он может вытворять что хочет. Но главный вопрос: почему ему можно, а ей нельзя?       Грейнджер не отводит взгляд и видимо Фред чувствует, как она прожигает в нем дыру. Уизли резко поворачивает голову в ее сторону и замирает. Улыбка сползает медленно, затем его руки соскользают с талии той девушки, и он уже хочет идти к ней, точно прокручивая в голове все известные ему извинения. Девушка что-то говорит ему в догонку, но он не слышит, да и не хочет скорее всего. Подходит к Гермионе и, как она и думала, просит прощения. Долго, по-разному. И она прощает»       Гермиона слишком часто прощает.       — Фух, после двухнедельного «отдыха» этот день дался тяжело. — Джордж подходит к кассе почти бесшумно или это Гермиона просто слишком сконцентрировалась на том, чтобы сжечь девчонку взглядом? Уизли вздрагивает и медленно отводит взгляд от мужа, поворачиваясь к другу — Ты чего такая бледная? Если устала, можешь идти, думаю Фреду полезно провести с посетителями больше времени.       — Я не устала, Джордж. Точнее устала, но не в том смысле, — Гермиона вздохнула и, спершись на деревянную поверхность локтями, зарылась руками в волосы.       — Грейнджер, — теплая ладонь Джорджа ложится на плечо Гермионы — тогда тебе тем более стоит отдохнуть. Ревность выжжет в тебе все хорошее, оставив пустоту и злость.       — Если она не выжгла ничего за последние пять лет, то и сейчас не выжжет. Или, просто уже не будет, что выжигать. Может, уже не останется чувств. — Гермиона горько улыбается и машет головой.       — Грейнджер. — Джордж вздохнул и притянул девушку в свои объятия — Ты ведь сильная. Ты справишься. Я помогу тебе.       — Я не справлюсь, Джордж. Я думала, что смогу. Думала так четыре года назад, когда все только начиналось. Расслабилась три года назад, когда ему перешло. Но теперь… Я не уверена, что смогу пережить то, что прошла три года назад. — Гермиона прижалась ближе, пытаясь успокоиться.       — Ты — Гермиона Уизли. Ты сможешь все, особенно, если ты того хочешь. Если ты хочешь быть с Фредом, то я помогу всем, чем смогу. А если ты действительно перегорела, — Джордж немного отстранился и взглянул на подругу, что мило всхлипнула — то я смирюсь с этим. Все смирятся.       — Я люблю его, просто, — Гермиона вздохнула и отстранилась — он дурак.       — Кто дурак? Чего вы снова жметесь тут? — сзади Гермионы появился Фред и недобро зыркнул глазами.       — Ну, обниматься твоя жена любит, а тебя рядом нет. А я просто очень подходящая замена. — Джордж нагло ухмыльнулся.       — Правильно, Джорджи, замена. — Фред слащаво улыбнулся.       — Это, конечно, очень забавно, наблюдать как два взрослых амбала пререкаются, но у нас рабочий день почти окончен. Нужно закрываться.       Джордж фыркнул и прошел в сторону последних двух парнишек, что стояли у стойки с зельями. Фред все также стоит сзади Гермионы и осторожно обнимает ее за талию.       — Эй, Грейнджер. Ты злишься на меня за что-то? — Фред говорит тихо, почти шепотом, обдавая ее ухо горячим дыханием.       — Злюсь. — Гермиона легко кивает, как бы подтверждая свои слова.       — За что? — Фред провел носом по ее щеке.       — За то, что ты целый день флиртовал с девушками. С каждой, что старше восемнадцати и младше двадцати пяти.       Фред вздыхает, и Гермиона чувствует как напряглись мышцы рук парня.       — Чего это ты так напрягся? — Гермиона хмыкнула — Совесть проснулась?       — Я не специально.       — Ты не специально строил им глазки? Фред, мне казалось, что мы наконец нашли общий язык или что-то типа этого, понимаешь? — Гермиона вздохнула и подняла голову в поисках его взгляд.       — Оно само получается, я не хотел тебя обидеть. — всем своим видом Фред излучал сожаление.       — Раньше ты часто флиртовал, почти с каждой девушкой, если ее фамилия не Уизли. Дело не доходило дальше улыбок или каких-то комплиментов в сторону других девушек, но это случалось так часто, что я уже места себе не находила. — Фред внимательно слушал ее, не перебивая. Гермиона затихла, прикрыв глаза.       — И что было потом? Почему ты не ушла? — Фред не хотел знать ответа, потому что боялся услышать, то, что ему не понравится. Что-то типа: «Тогда не ушла, а сейчас уйду».       — Потом меня это так достало, что я поставила тебе ультиматум: либо я, либо флирт с каждой юбкой.       — И я выбрал тебя. Хоть где-то умно поступил. — его подбородок опустился на ее плечо.       — Ты не поможешь себе лестью. — Гермиона хмыкнула.       — Я знаю, просто говорю, что думаю, — Фред осторожно целует ее в щеку — А почему ты не ушла тогда?       — Потому что любила.       — Любила? А сейчас, что?       — А сейчас у меня меньше терпения и сил выносить твой ветреный характер и свою ревность. Поэтому, боюсь совсем скоро придет время вновь поставить тебя перед выбором. Мне уже не восемнадцать, и у меня нет тех сил, что были и нет того страха после войны, что гнал меня в спину. Я дам тебе развод, если ты этого захочешь.       — Я не хочу развод, Грейнджер! — Фред возмутился тихо, но сжал замок из пальцев на ее животе сильнее.       — Я тоже не хочу, но и держать тебя не стану.       — Разве Гермиона Грейнджер не была готова рвать и метать все на свете дабы получить свое место под солнцем?       — Была. Но если солнце не хочет светить для нее, то зачем ей бороться? — Фред шумно втягивает воздух и пытается понять, когда Грейнджер стала такой? Почему она выглядит такой уставшей и слабой? Почему она устала от... Жизни?       — О чем шепчетесь? — к кассе подлетел Джордж и ярко улыбнулся.       — О погоде. — Гермиона улыбается — Идемте?       — Я очень устала за сегодня, поэтому иду спать уже сейчас. Завтра рано вставать. И вы не задерживайтесь. Спокойной ночи, мальчики.       Гермиона шла в сторону коридора, что соединял все остальные комнаты и оба брата смотрели ей в след.       — Я хочу поговорить с тобой, — Фред садится на диван рядом с братом почти сразу же как Гермиона скрывается в темном коридоре и они слышат как закрывается дверь спальни.       — Валяй, братец. Соскучился небось по нашим вечерам сплетен? — Джордж улыбается и складывает ноги по-турецки.       — Почему Грейнджер больше не Грейнджер? Что случилось за те четыре года, что я забыл? — улыбка Джорджа спала, и он тяжело вздохнул. Младший близнец поднялся со своего места и прошагал к бару — Сложный разговор?       — Сложнее быть не может. Нужно начинать с самого начала, — Джордж достает два фужера на низких ножках и огневиски — С начала войны.       Фред удивленно вскинул бровь и удобнее сел на кожаном диване. Джордж с тихим звоном поставил на стол два фужера и открыл огневиски.       — Когда началась война Гермиона с Гарри и нашем милым Ронни отправились за крестражами, помнишь? — Фред кивнул — Вот тогда наша Гермиона… изменилась. Нельзя сказать, что случилось что-то кардинальное, нет. Просто огонь в ее глазах потух. Гарри рассказал мне, что чокнутая Лестрейндж пытала ее в Малфой-Мэноре, на ее руке до сих пор красуется шрам. — Джордж нахмурился и отпил крепкого алкоголя.       — Шрам? — Фред удивленно переспросил — Я не видел шрама ни на одной фотографии, а тем более на Гермионе.       — Он скрыт чарами. Помнишь то заклятье, что мы использовали, чтобы скрыть засосы в Хогвартсе? Так вот, Гермиона пользуется им уже какой год. Насколько я знаю, она снимает его на ночь и иногда ходит с ним по дому, но это тяжелая тема и первый шаг к ее нынешнему состоянию.       — Что за шрам? Какой он? — Фред был напряжен, его выдавали мелкие морщинки, что проступали в уголках глаз.       — «Грязнокровка», на предплечье левой руки. Гермиона стыдится этой надписи и думает, что если люди узнают о ней, то будут осуждать ее происхождение. — Джордж отпивает огневиски — Потом, точнее перед Лестрейндж, ее подкосил уход Рона. Помнишь, он привалил к нам зимой, Джинни тогда чуть не выцарапала ему глаза? Он бросил Гермиону и Гарри одних, бог знает где. А малышка Грейнджер ведь тогда любила его. Это сильно ударило по ее самообладанию.       — Я помню Грейнджер такой какой она всегда была. После войны она все так же улыбалась, звонко и громко смеялась, приезжала в Нору и помогала нам с разработками под нашей любимой вишней. Они с Джинни устраивали девичники и громко пели на весь дом. Что было не так?       — Она пыталась скрыть это все. Скрыть свои редкие истерики и круги под глазами. Она хотела сохранить все свои проблемы где-то далеко-далеко в себе.       — Она все еще оставалась сильной и гордой. — Фред улыбнулся.       — Не совсем. Она тяжело переживала разрыв с Роном. Джинни говорила, что тогда ей было очень больно. Рон ведь ее первая любовь, но кто должен был сказать ей, что первая влюбленность, зачастую, заканчивается болью и разочарованием? — Джордж круговым движением перемешивает огневиски в бокале и избегает контакта с взглядом брата.       — Мы все знали, что их отношения обречены на провал, но никто не смел что-либо сказать.       — Да, ты прав.       — Что было дальше?       — А потом умерли ее родители. Помнишь, Гермиона стерла им память и отправила в Австралию?       — Конечно, я помню как долго Джинни успокаивала ее, после того как она приехала в Нору. Больше ведь ей некуда идти было. Но как они могли умереть? Им было всего-то сорок с хвостиком?       — Их убили, Фред. Пожиратели отследили, куда она отослала последнее свое письмо, и отправили ей весточку с приветствием. Я думал, Гермиона сойдет с ума. — Джордж долил себе и брату алкоголь.       — Я этого не помню. Это было после того как мы вошли в отношения?       — Да. Вы встречались примерно месяц. Гермиона долго не могла отойти от потери. Ее снова стали преследовать кошмары, она стала меньше есть. Ты помог прийти ей в норму, — Джордж улыбнулся брату — Знаешь, пока вы не стали часто ругаться, Гермиона была такой счастливой, что казалось бы, немножко и полетит.       — Мы часто ссорились? — Фред поднял брови и с полным недоумением посмотрел на брата.       — М-м-м, это нельзя было назвать ссорами, ведь мирились вы где-то через пол часика, но все знали, что Гермионе от них тяжело. Как-то раз вы так повздорили, что Гермиона ушла от нас на две недели на Гриммо к Поттерам. Ты тогда себе места не находил, все время злой был и раздраженный. Но мириться не шел ни ты, ни она. Потом к тебе вернулись твои мозги и ты пришел с клятвами вечной любви, петь ей серенады под окном, — Джордж едко улыбнулся — Только твои клятвы оказались бумажными.       — Ты не знаешь, из-за чего мы ссорились? — Фред проигнорировал ехидство, или же провокацию, брата.       — Знаю, — Джордж кивнул и отпил огневиски — в большинстве случаев все было из-за твоего постоянного флирта с девчонками, но в тот раз, когда Гермиона ушла, ты чуть было не затащил одну ведьму в кровать. Наверное, единственное, что спасло ваши отношения это то, что ты был пьян и вовремя остановился. Ну и еще любящая Грейнджер, что любит тебя больше кого-либо в этой жизни. Знаешь, я всегда удивлялся как можно так любить. Думал, что такое может быть только в фильмах или каких-нибудь дешевых романах, что Джинни читала, а оказывается я просто никогда по настоящему не любил. А Грейнджер да, Грейнджер любила.       — Почему любила?       — Потому что довел ты ее со своими вечными подкатами. Если раньше она еще могла устраивать тебе истерики и скандалы, то сейчас нет. Сейчас она может только любить. На боль ее сердце не готово.       — Я не хочу, чтобы ей было больно. Я хочу, чтобы она была счастлива. — Фред качает головой и залпом опрокидывает в себя целый стакан. Лед, что полностью не растворился на дне фужера, тихо звенит, плавится и превращается в простую воду.       — Так сделай ее счастливой. Сделай так, чтобы из этой уставшей от боли девушки появилась наша Грейнджер.       — Я сделаю. Я сделаю ее самой счастливой девушкой на планете.       «Я сделаю все, чтобы ей не пришлось бороться за место под солнцем. Я сделаю все, чтобы стать ее солнцем и светить ярче, чем что-либо в этом мире.»