Из грязи в князи

Sneaker Pimps-M’Aidez. Из-за ночи коленно-локтевой приходится надевать юбку в пол. Лиза ненавидит эти длинные тряпки, что прячут прекрасное тело, но что делать, если на улице жара — все тридцать по Цельсию, а закрыть ноги надо? Ах, да — девушка занимается древнейшим искусством, что процветало еще в Древнем Риме. Однако Лиза не дешевая заМКАДышная проститутка в поношенной юбке ДЭ&ГЭ, ее клиенты — элита, как и сама она. И выбирает клиентов Элизабет (а именно так ее зовут в ее «среде») себе сама. Что может быть лучше качественного секса, который, помимо всего прочего, хорошо оплачивается? Впрочем, это не освобождает Лизу от работы секретарем заместителя генерального директора фирмы «ХХХ Production». Нет, фирма не занимается съемкой и распространением порнографии. Работает девушка там практически за гроши, но работать надо — устроили по знакомству, а Лизе нужен опыт работы хоть кем-то, и опыт этот необходимо получить, потратив минимум усилий. Генеральный директор не один раз намекал на «премии», но откуда же знал несчастный толстяк, что «премия» Лизы стоит в десять раз дороже? Нет, сосать член у обрюзгшего мужика Лиз не стала бы даже под страхом смерти. Синяки на коленях и бедрах пройдут, самое раннее, — через неделю. Значит до этого момента ни одного клиента, а потеря времени — потеря денег. Лиз, недолго думая, позвонила клиенту, которого она обслуживала прошлой ночью. — Дорогой Марко, здравствуй… — начала девушка, шагая по Новому Арбату и наматывая локон на палец, — вчера в порыве страсти ты изуродовал мое тело, и я не смогу работать еще минимум неделю. Как поступим? Для Лиз клиенты — как старые друзья-приятели. А она для них — дорогостоящее удовольствие, девушка, знающая свое дело в совершенстве. Нарываться на проблемы с ней не стоит — Элизабет мстительна и злопамятна, да и нужными связями не обделена. Для нее деньги важны, но не так, как красота и честь. «А потому, дорогой, ходи без члена или отвечай за поступки» — это знали все те, кто спали с шатенкой за деньги. — Элизабет, — ответ на другом конце провода был лишен всякого энтузиазма. Слышалась ругань, мат, вой сирен и шум проезжающих мимо машин. Звонок Лизы явно был не вовремя. Но девушку это мало волновало. — Дорогая, я сейчас немного занят… — отвечал Марко, сбивчиво дыша, — видишь ли… — Чтобы дорогая не стала еще дороже, удели ей одну минуту, — лицо Лиз вмиг исказилось: раздражение, злость, нетерпение — все было в нем. — К-конечно… — на выдохе, волнительно, с дрожью в голосе. Матерные крики стали отчетливее, послышалась сирена скорой, и много-много чужих голосов. — Не знаю, что на тебя нашло прошлой ночью, но сегодня с утра я обнаружила на своем теле дюжину синяков. Понимаешь, к чему я веду? — Элизабет выходила из себя. — Я заплачу еще за несколько ночей, дорогая. Можешь не беспокоиться. А пока… мне надо идти. Марко отключился. От такой наглости Лиз даже топнула ножкой, обутой в бежевую туфельку-лодочку. Впрочем, девушка добивалась именно этого — платы по счетам. И она ее получит. Юноша нервничал, это было также очевидно, как и то, что Луна царит ночью, а Солнце — днем. Он смотрел всюду, но не в глаза, вертел вилку, передергивал плечами, нервно хохоча. Макса это умиляло и забавило. Что из этого больше — он не знал. Они сидели с нердом в известном кафе на Никитском. Максу захотелось перекусить, а одному было скучно. Благо задохлик жил не так далеко и согласился составить Максу компанию. — Ну и как тебе Лизка? — спросил Макс, разрезая стейк и ловя взглядом взгляд поджарого бармена. «Ах, как бы его голая задница смотрелась на красной барной стойке…» — невольно задумался он, забыв, собственно, о своем компаньоне. Опомнившись, он встретился взглядом с недоуменным четырехглазым. — Так как она тебе? — Макс сделал глоток вина, возвращая свое внимание к собеседнику напротив. Миша возвел очи горе, но все же повторил сказанное мгновениями ранее: — Она умопомрачительная… Красивая, стильная, обаятельная… Макс хотел было залиться хохотом, но сдержался. — Да-да… она такая… — и тут Максика «осенило», — слушай, а поехали, покатаемся по Москве? — Поздно уже… и я обещал родителям вернуться в одиннадцать, — Миша замялся аки невинный агнец, отводя взгляд от загорелого парня напротив. Он не понимал, что мог в нем найти такой парень, как Макс. Собственно, и Лиза, тоже… Впрочем, Миша решил, что думать об этом не стоит — пусть все будет так, как будет. В свои двадцать два он никогда не общался с «богемой», а тут они сами жаждали его общества. — Я позвоню твоим родителям, и скажу им, что ты со мной… — Макс склонил голову набок, изучая нерда. Что ж, помимо ахуительных глаз насыщенного серо-голубого оттенка, Миша обладал красивыми выразительными губами. Нескладность и отсутствие развитой мускулатуры придавали его облику какой-то женственности и красоты, но это смотрелось крайне органично и… правильно. Единственное, что не устраивало Макса — очки с толстыми стеклами, отвратительная прическа и безвкусно подобранная одежда. — Ты пил! Как ты сядешь за руль? — кажется, кто-то сейчас упадет в обморок от стресса. Макс расхохотался, демонстративно откидывая голову назад и заливая в себя остатки бокала, после чего сладко облизнулся и улыбнулся своей чеширьей улыбкой от уха до уха. — Жопой! Мимо проплывали машины, дома и редкие прохожие. Желтый свет фонарей стал уютным, теплым и родным, не таким, каким он был, когда Миша сидел в своей комнате по ночам. Из динамиков разливалась спокойная умиротворяющая музыка. Но ее почти не было слышно за разговорами Макса и Миши. Говорил, преимущественно, Миша. А тому было что рассказать, чем поделиться, ведь у него было не так много друзей, которым будет интересно это слушать. Миша искренне надеялся, что Макс станет его другом. — Тебе не стыдно пить за рулем? Макс улыбнулся, переводя взгляд на Мишу. Тот, не без уговоров, но выпил бокальчик вина, и теперь сидел красный, как рак. — Потому что мне, чтобы напиться, нужно выпить в разы больше, чем тебе, — спокойно ответил Макс. Мишка густо вспыхнул, хотя, казалось, куда еще? Ему было хорошо, спокойно, тепло, уютно. Полный желудок и одеколон Макса вконец разморили его, — он сидел на переднем сидении, будучи полностью расслабленным, и чуть не мурлыкал, хотя всего полчаса назад казалось, будто он проглотил дрожащую от малейшего порыва ветра струну. Это была первая его поездка по ночной Москве в такой дорогой тачке. — Я не пьян! — надув губы, буркнул юноша. — Если ты не пьян, то ты не забудешь этого… — Макс резко свернул к тротуару, наплевав на запрещающий парковку знак, и включил аварийку. Резко притянув к себе оторопевшего нерда, он жадно поцеловал его, пока тот, наконец, не подал признаков жизни и не отпихнул здоровую тушу Максима от себя. На утро Миша совершенно не помнил, что вернулся домой он с ярко-красными истерзанными губами и далеко за полночь.