Камера

      Лучи весеннего солнца улетали в соседние здания, порождая беготню солнечных по небоскрёбов одного из городов. Имеющий название железобетонные джунгли. Но ярче всего смотрелась вывеска из одних, таких небоскрёбов. Также ярко она отражалась в тёмных очках одного из жителей города. Кто же знал, что жизнь сведет его в этот крупный бизнес центр. Огромное здание с вывеской RussianRoulette.       Но никто не может догадаться, зачем такой хрупкий парень заходит в двери корпорации по производству бешеных идеалов моды. На входе его сразу встречают множество интересных глаз, часто подведены для пущего эффекта чёрными цветами. Откровенные «деловые» костюмы. У кого-то слишком открытая блузка, у кого-то юбка, а кто-то и вовсе возвращается с фотосъёмки на журналы для взрослых. Единственный человек, который отличался ото всех милая девушка с ресепшена. — Добрый день, у вас назначено? — говорит она немного охрипшим голосом, все же она одна из моделей на подработке. — Мне не нужен талончик, приведите меня сразу к нему. — дерзко отвечает он ей, изо чего она рыскает пальцами по клавиатуре. — Простите, как ваше имя? — Соединенные Штаты Америки. — парень кладет свою руку на чёрные ногти девушки, вздрагивая она поднимает свой взгляд и ещё сотни таких же удивлённый глаз.  — Ну так где он? — громко говорит он заставляя сжаться. — 17 этаж, 347 дверь. — тараторит она одергивая руку. Ухмылка, такая зловещая не представляющий никакого добра, пока в конце холла не разноситься бас. — Мурка, не пугай мне персонал. — одна высокая и большая в телосложение фигура двигалась в их направление.Ярко синий костюм, небрежно вытащенная рубашка, модная белая чёлка и синие пронзительные глаза. Сам же Штаты резко меняется в глазах, одним движением очки падают на документы, а улыбка становится все ярче, пока он бежит в направление его. — Russia! — громко кричит он прыгая на него всеми конечностями, заставляя Россию захватить его в медве́жьи объятия. — Мурка. — целуя его в лоб, спрашивает альфа. — Как поездка к родителям? — Чай, чай и багет. — отвечает ему омега целуя его в щеку, опустившись на землю он никак не может расстаться с лицом любимого медведя. — Ещё бы кленовый сироп и я бы точно сбежал, или змеи в ванне. — Ну зато Франция откормила вот эту часть~ положив ладони на попенцию штатов, он невольно её сжал несколько раз. — Ей, дурак. — шлепнув медведя по рукам, он поправил своими руками пиджак альфы. — Уже смотрел эскизы, которые я тебе присылал? — Уже даже сделали, хочешь посмотреть? — Сразу отработать, хочу домой ~ прошептал штаты, осекшись над ухом.  — Или на работе~ — Дорогой мой, работа это важная роль. — не успел он договорить. — На работе ни-ни, мы с тобой партнёры бла бла, никто не должен знать о кольце на пальце, бла бла. Скучно~ промурчал американец, пихая своего «партнёра» в лифт.

Двери закрыты, а ухмылки не слезают с их лиц. Эмоции

      Резко его хватают за чокер и падают на плече глубоко вздыхая. Как же ему нравится такое отношение. С губ срывается скулеж, когда омегу целуют в зажившую метку, сразу порыкивая. «Надеюсь папочка не злиться, что она пропала~»  — говорит Америка, чувствуя как альфа напрягся. Руки забежали на крепкие плечи, сжимая плотную ткань. Ему приятно, ему хочется. Но ещё больше хочется вынести холодного альфу на эмоции. Пробежавшись кончиком пальца до открытой шеи, он притянул Россию к себе ближе. Реакция мгновенная, также как громкий рык и угрозы. Предупреждающий писк об остановке лифта и он удаляется. «Daddy told, to hide the secret~» — двери распахнулись и он выходит из лифта слушая пощелкивание пальцев. Перед ними открылась большая комната со множеством декорации. Визажисты, модели, фотографы обратили свои глаза на эту пару. — Ну так говоришь, мои эскизы стали полноценным товаром? — спросил омега, прокашлявшись. все находящиеся люди в комнате начали собираться. — Да, как ты указывал мы сменили материал, на более тонкий. Желаешь посмотреть? — сказал Россия, проходя в глубь к своим работницам. — Только я так и не понял для кого, женщин или мужчин? — Для тех кто любит секс. А пол не важен. Тем более, что за материал? — тронув свой эскиз на модели он нахмурился, не то. — Всем удобно? — Нет, кожа быстро натирается. А эрогенные зоны просто не достать, грудь вообще прижимается слишком сильно к телу будто ее нет. Снимается он тоже туго. — сказала одна из девушек, приподняв черную ткань.  — Движения также затруднены. — Ткань брать не получится, белье будет терять форму. — сказал Россия, американец призадумался. — Почему бы не сделать детали из кожи? Или все же заменить на шелк, но все швы накрыть кожей? — Пробовали, можешь хоть сам пробовать. Я голову сломал. — показав помощникам костюм и на кого, все разбежались. Тут же им принесли костюм и все удалились вместе с американцем подготавливая его. Визажисты готовили и так без всего этого идеальное тело, кладя на него тонны блеска. Фотографы и светооператоры договаривались о своих мелких делах. Весь этот муравейник остановился в одно мгновение. Дизайн был готов, модель готова можно и начинать съемку. Весь дружный коллектив вышел со съемочной площадке, оставив двух партнеров одних.       Американец лишь хмыкнул, завидев своего «партнера» за оборудование он сел на стеклянный кубик посредине площадки, осторожно осматривая такого напряженного альфу с закатанными рукавами белой рубашки. С напряженными плечами, взглядом, не добровольно засматриваешься на это не отводя взгляд, пока по лицу России не расползается томная ухмылка. «Работаем дорогой» — он снял камеру с зарядке подходя к нему не ближе чем на метр, он сел на колени. Американец лишь закинул ногу на ногу делая задумчивое лицо, послышался щелчок. «Меняй» — послышался приказ чем просьба. она была мгновенно выполнена. Раздвинув ноги Америка облокотился на свои колени локтями. Снова звук объектива и снова приказ такой родной. Где то любимый. Что где-то в глубине проносится стон, который не остается незамеченным. Улыбка фотографа расползается по его лицу. одно мгновение и он нависает над моделью обжигая его голую шею горячим дыханием. «Здесь? Или гримерка? Или кабинет? Выбирай своей охуенной задницей, малыш» — проходится шепот у самого уха, за которым следует серьезный укус. — Какая разница! — через тон произносит он, довольно придвинувшись к стоящей ноге между своих, Америка потерся от неё. По комнате прошелся рык. — Ах! Раша! Больно! — послышался стон когда пальцы актива коснулись сосков через ткань. — Я разрешал говорить? — спросил Россия, грубо кусая и так напряженный сосок. Из горла вырывается громкий стон, окутывая их двоих всей этой чувствительностью. — Вот так. — шепчет он просчитывая видневшиеся через тонкую белую кожу ребра. Тело отозвалось крупной дрожью. — Daddy! — выкрикнул он, положив руки на сильные плечи. И проведя несколькими пальцами от плеча до выбритой щеки он притянул к себе. Томный. Дерзкий поцелуй. Грубый укусами, но сладкий болью от них. Головы изрядно покрываются невообразимыми идеями. Тело отзывается на такие позыва, даря уверенность что это может произойти. Очередной грубый укус от актива и Америка отрывается от него со стекающей слюной на подбородке. — На колени, малыш. — говорит Россия, низким голосом. Сев на рядом стоящий стул и раздвинув ноги. Подозвав своего партнёра к себе он огладил рыжие волосы. — Давай немного поиграем~ промурлыкивает он, снимая ремень с дорогих брюк и вешая его на шею. — Голос, малыш. — такой приказной тон, что он отдаётся волной где-то в животе. Хочется подчиняться, как ненормальному. Или наркоману с очередной любовью. — Gav, Daddy. — проносится голосом, где-то у колена где трется голова рыжего щенка. — Хороший мальчик, помоги папе. — тонкие пальцы американца начали быстро расстегивать молнию и пуговицы, стянув ткань и упав лицом на спрятанную плоть в боксеры. Омега простонала, вдыхая и вдыхая он терся об свою же ногу.       Стянув ткань боксеров и освободи член хозяина, Америка потеря об него щекой спрашивая разрешение. Оно пришло в виде выдоха с грубым стоном. Умоляюще посмотрев на орган, он обвел его языком особо уделяя внимание пульсирующим венам. Довольно обойдя длинную американец засмотрелся на красноватую головку. Осторожно слизнув кончиком языка выступившую смазку, он схватил в плен своих уже покрасневших губ. Довольно обцеловав головку парень взял её за щеку поигрывая с ней как чупачупсом. Сверху послышался приказ. «Возми длину, малыш. И не дразни меня». — послушно выполнив приказ, голова парня опустилась до середины большого члена. Большая ладонь упала на макушку парня и начала её массировать. Слабый стон и уже язык очеркивал вены иногда давая заменить себя горячими губами. Руки модели упали на соски довольно массируя их. Снова он опускается на член глубоко пуская его, и снова его руки грубо сжимают соски. Опустив свою руку к себе на пах, парень помассировал его даря и себе немалую волну наслаждения. — Ах, как мило. Но я не говорил этого делать. — взгляд поднялся на недовольное лицо папочки. — Извините. — как виноваты ребёнок ответил ему Америка. — Снимай все и садись на куб. — как же он любит когда им командуют. Виноватый ребёнок быстро выполнил приказ и соприкоснулся с холодной стеклянной поверхностью. — Молодец, молодец. Покажи папочке, как ты себя подготавливаешь. — модель закусила нижнию губу. — Бегом! — уже грубым приказным точно сказал Россия.       Американец быстро расставил ноги и сел в позу М. Не очень видно его папе, но зато даже удобно ему. Опустив свою руку чтобы устоять на своих ногах, парень потерся вставшим членом об бархатную повязку на руке. Вторая же рука прошлась между губ парня и обводились языком. Довольно чмокая губа и обводя языком фаланги стертых об старую ручку, что дарила невероятные эскизы этому миру. Мозоли давно уже отвердели, стали сухими. Но давали понять чем человек творит и работает в свободное время. Нарочно оставив потеки слюны и коснувшись твердеющих сосков, Америка спустился к своей дырочки. Осторожно огладив её он глубо вздохнул вынимая из себя пробку со старой доброй гравировкой. Она вышла с пошлым причмокиванием, американец закусил губу и начал спускаться на первые фаланги своих пальцев. Приподнявшись и снова опустившись он посмотрел за своих наблюдателем. Тот лишь упал щекой на свой стоячий кулак, нарочно оставляя свое достоинства напоказ. Тело американца отдалось дрожь после звонка головы с очень похотливой картинкой. «Что же ты остановился? Продолжай, я жду». — послышался стук железа об стекло. Снова грубый укус за свою же губу. Америка выпустил в себя полностью два пальца. Начиная на них припрыгивать и подставлять фалангу третьего он начал активно выстанывать имя фотографа. Абсолютно в своих мечтах, в своей фантазии. Он сам представлял как, где, на чем, с чем. Ещё бы немного и он бы наконец получил свою разряду. Пока как гром в небе не послышалось грубое «достаточно». Одно мгновение и повелитель этих мокрых фантазий оказался рядом. — Скажи мне малыш, ты хочешь кончить? — такой вопрос был вовсе не уместен. Ответ и так отображался в похотливых глазах штатов. — Да, папочка~ простанывает он, хватаясь руками за уже обнажённые плечи. Рубашка скомканной тряпкой лежала посреди студии. — От меня ты хочешь кончить? — зачем вообще нужны эти вопросы. — Да папочка. — громко простонал гласные американец упал головой на оголенный торс. — Малыш. Хочешь его? — ответ не последовало. Последовало действие. Модель перекинул через него ноги, упав рядом с органом он посмотрел в голубые глаза где читалось явное согласие на такое действие. Довольно хмыкнув, американец на садился на всю длинную кусая впадину между ключицей России. Тот лишь прорычал и схватился за ягодицы бедного парня, по подняв и опустить он расслабился ладони даря полную свободу действий. Полная свобода. Тела покрылись испариной. Голоса сорваны также как и крыши. Глубокие вздохи прерывались стонами нижнего. Что так громко открывался от касания своей простаты. Сколько прошло. Час? Два? Сколько уже камера засняла материала. — Росс, я… — недоговаривает он как слышится рык, прерываемый его стоном. — Please, I want to daddy. — произносит он над самым ухом России. Его ладони хватаются за его талию крепко обнимая. — Как же я люблю тебя дрянь этакую. — произносит он глубоко толкая, что по телу Америки проносится волна электричества. Россия лишь добивает его несколькими движения и также кончает на белоснежный живот штатов. — И я тебя люблю brown teddy bear.