Behind the scenes

Свет, грим, листы текста и бесконечные репетиции – именно так проходили будни в небольшом театре современного искусства. Софиты, что били в лицо, ослепляя на пару секунд, суета в зале и голоса зрителей. Для Антона это уже стало обычным ритмом жизни. Парень уже и не представлял своих дней без этого. Он буквально дышал в унисон с этим местом. Антон делал успехи, чем очень радовал режиссера. Парень все чаще получал большие роли, и с одной стороны, это было отлично, Антон мог прокачать свои актерские навыки, пробиться выше, а с другой это море текста, которой приходилось учить так, чтобы от зубов отскакивало, и огромный стресс. Но и это он преодолеет. Ничем его дух не сломишь. Шастуна металлический столб заставь перегрызть – сделает, и даже не поколеблется. Подруга по сцене, Оксана, его в шутку называет "роботом хе́ровым". Слишком хорош он в своём деле. Этот день ничем не отличался от всех предыдущих. Он только был ещё немного ближе к пьесе, чем прошлый. Актеры уже собрались на сцене и за кулисами, ожидая главного, который вновь пренебрегал правилами хорошего тона, опаздывая уже на полчаса. – Если он опять придет в дрызг, я его с лестницы спущу. И плевать, что он тут главный. – сетует Антон. Им пора прогонять на сцене последние репетиции перед пьесой, а не ждать человека, который априори опаздывать не должен. – Антон, самообладание не теряй. Может, пробки. – попыталась успокоить друга Оксана. Парень фыркнул. – У него могут быть только похмельные. Актеры начинают смеяться над нелепой и слегка дерзкой шуткой. Оксана лишь закатывает глаза, но и она не удерживается от тихого смешка. Но в конце концов, а точнее ещё через полчаса, распахивается дверь в зале и все присутствующие на сцене и возле нее видят знакомую фигуру концертмейстера, а возле него появляется ещё одна. – Ну что, господа алкоголики и тунеядцы, – разумеется, так Павел Алексеевич называл своих подопечных лишь в шутку, ведь, как минимум, первое описание подходило больше ему. – прошу знакомиться. В нашем скромном, но гордом театре пополнение. Арсений Попов приехал к нам из города Омск и имеет огромный потенциал и талант. Ну, в скором вы и сами убедитесь. А пока давайте начнем репетицию. Пьеса уже в субботу. Добровольский хлопает пару раз в ладоши, проходя по ряду к местам в середине. Попов идёт за ним и усаживается рядом. Актеры расходятся по кулисам, настраиваясь на работу. – Начнем с начала и до конца! Как на самом спектакле. – громко говорит Павел, открывая листы сценария. Свет на сцене погас, оставляя видимым только небольшой участок в центре. Появляется на сцене низкий мужчина в очках и с заметной щетиной. Дмитрий, выдержав драматическую паузу, начинает говорить низким спокойным голосом. Он говорит негромко, но его голос слышен даже на последних рядах. У Позова всегда получалось зацепить именно своим голосом, он заставлял потеряться в реальности, отвлечься и задуматься. И было совсем неважно, о чем именно говорил он. – Катюх, палишься. – по лисьи улыбается Антон стоящей рядом девушке. Она резко переводит на него испуганный взгляд и опускает глаза, заливаясь краской. Дима пленял собой не только зрителей, но и коллег. Катя Добрачева несколько месяцев смотрит на него не так, как все. А он и не замечает. Позов вообще нуб в плане отношений. Многим казалось, что его холодность, серьезность и все эти сценические штуки были лишь образом. Но, к сожалению, нет. Он по-другому не умеет и крайне удивляется, когда раздражает людей тем, как общается. « Мы не на сцене, Поз! Харе паясничать». Но он не паясничал. Он даже не понимал, чего от него хотят. Из-за этого он страдал сам и заставлял страдать друзей. Ведь они не могли понять: говорит ли Позов правду или это его маска. Но даже это не остановило Катю. Малоэмоциональный, одинокий. Он влюбилась в такой таинственный и холодный образ, веря, что это действительно лишь образ. Но чем больше времени проходило, тем больше она понимала, что это не так. Что Позов такой настоящий. Но он не стал для нее менее привлекательным. Он стал недосягаемым желанием и самой травмоопасной влюбленностью девушки. – О чем ты? – делает вид, что не понимает Катя. – Кать, это гиблое дело. Ему до любви до лампочки. Он ничего ни к кому не чувствует. – уже серьезно говорит Антон, наверное, надеясь вразумить подругу. – Тош, это не так! – протестует она, хватая парня за руку. – Я это точно знаю. Чувствую. Ему просто нужно показать, как это, и он все поймет. Антон уже было хотел сказать что-то, но уже пришло время её выхода. – Ах, почему люди не летают, как птицы? А я иногда чувствую себя птицей. – мечтательно произносит Катя, прикладывая руки к груди. – Катерина! – зовёт ее сзади Антон. – Борис, что вы здесь делаете? – Не мог я больше ждать и дня, чтобы увидеть вас. Тоскую ужасно! – он берет своими руками ладошки Кати и подносит к губам. – Вас могут увидеть. – шепчет Катя. – К черту! Я вас хотел увидеть, прижать к себе! – парень лишь крепче прижимает руки девушки к себе и так пронзительно смотрит ей прямо в глаза, что у любого смотрящего не останется сомнений, что перед ним влюбленная пара. – Хорошо, правда? – тихим голос обращается к Арсению Павел Алексеевич. Арсений отрывает свой завороженный взгляд от Антона и кивает. – Ага. – Это Антон Шастун. Один из моих лучших ребят, вот он то точно не задержится в таком месте. Большая сцена – вот, где его место. Арсений возвращает свой взгляд на Антона и будто начинает смотреть еще пристальнее. « Антон, значит...» Катя и Антон стоят на сцене, играя влюбленных Катерину и Бориса из драмы "Гроза". Их диалог шел около двух минут, после их сменили другие герои. Павел Алексеевич полностью переделал концовку, поменял реплики и посыл драмы. Теперь драма была похожа на триллер с любовным треугольником и сюжетными поворотами. «Вы от "Грозы" оставили только название» – заметили актеры после первого прочтения нового варианта пьесы. Да, так и есть, но Добровольского ничего не остановит, если он загорелся идеей. Эту драму он видит именно так! Прошло еще около пяти часов в детальном изучении каждой сцены, каждого взгляда, жеста. После десяти повторений это начинало надоедать. Казалось бы, куда лучше? Но Добровольский каждый раз что-то менял, добавлял или убирал вовсе. Он ожидал, что эта постановка выстрелит, станет отправной точкой успеха их театра, поэтому малейшая оплошность была недопустима. – И занавес! – кричит наконец-таки он. – Отлично отыграли, ребята. – хвалит актеров Павел. – Журавль, сходи к Лене и уточни размеры костюма, Антон, ты тоже. Оксана, молодец! – лицо девушки озарила счастливая улыбка. – Все остальные тоже. – не оставляет без внимания всех своих подопечных мужчина. – Генеральная репетиция будет в четверг. Чтобы к субботе все выспались, отдохнули и зажгли мне зал, поняли?! – Да! – хором крикнули все. – Отлично. Спасибо за репетицию. – Павел Алексеевич кланяется, а актеры кланяются ему в ответ. – Сделайте все, что я сказал и по домам. Антон, Дима Журавлев и ещё несколько ребят отправились к костюмерной, где их швея Лена уже ждала с костюмами. – Это было очень круто! – как из ниоткуда, появляется Арсений. – Вы играли так правдоподобно! – восхищается он. – Спасибо, – кивает Антон. – Надеюсь скоро увидеть как играете Вы. Он приостанавливается, позволяя коллегам пройти вперёд и не задерживаться. – Разумеется. Павел Алексеевич сказал, что я получу первую роль сразу после этого спектакля. – с лёгкой улыбкой делится парень, в его голосе слышится трепет. – Отлично. – также улыбаясь, говорит Антон. – Я ещё в костюмерную должен заглянуть. – напоминает он Арсению. – ещё увидимся. – протягивает Шастун руку, Арсений незамедлительно ее пожимает. – До встречи. – улыбается он. Шастун возобновляет ход и уже не видит проницательного взгляда голубых глаз, прикованного к нему.

***

Особых вопросов у Лены к Антону не было, она лишь повторно сняла мерки, чтобы точно убедиться, что костюм подойдет, и он освободился. Попрощавшись с коллегами, он направился к выходу. Не успел парень толкнуть дверь, чтобы выйти из здания, как он замер, смотря вперед удивленным взглядом. Этот новенький, Арсений, стоял у самого выхода и очевидно кого-то ждал. Завидев Антона, он оживился и махнул ему рукой. – Вы это чего тут? – нахмурился Антон. – Да так, – пожал плечами Арс. – одному скучно идти. Составите компанию? – Ну, ладно. – помедлив не дольше секунды, ответил Антон. Они продолжили путь вместе. – Как Вам Питер? – спрашивает Антон, слегка наклонив голову. – Немного не привык к такому количеству людей и шуму, но мне здесь нравится. – делится Арс. – А Вы местный? – Сложно сказать. Мать после развода переехала сюда из Воронежа. Мне тогда около трёх было. И с тех пор, как мне кажется, город я знаю лучше некоторых коренных жителей. – Ничего себе! – искренне удивляется Арс. – А ты сам давно здесь? – в ответ спрашивает Антон. Он сам не заметил как он перешел на “ты”. – Около месяца. Ещё немного путаюсь в метро и улицах, но хотя бы до магазина около дома могу спокойно дойти. – с лёгкой улыбкой произносит Арсений. Шаст хмыкает. – Неплохо. Ещё несколько минут они продолжали идти молча. Антон смотрел себе под ноги, а Арсений по сторонам и в небо, следя за полетом птиц. – Мне нравится погода Питера. – Арсений поворачивается к Антону, смотря на его реакцию. – Серьезно? – искренне удивляется Шаст. – Да, абсолютно. Здесь какая-то непонятная атмосфера, которая завораживает. Осень, как мне кажется, одно из прекрасных времён года. А здесь особенно. – и Шаст не знает как, но этот парень заставляет его поверить, что это действительно так. Пускай за всю сознательную жизнь он не раз проклинал дожди, что так не вовремя начинались, пока он ждал маршрутку или другой транспорт, туманы, из-за которых ничего не было видно, холод – все это в один миг приобрело красоту и смысл в словах голубоглазого парня. – Думаю, ты прав. Что-то в этом есть. – задирает голову Антон, как Арсений, вглядываясь в небо. И как это он раньше не замечал этого? – Давай лучше под ноги смотреть, а то наебнемся тут на яме какой-нибудь. – через некоторое время предлагает Шаст. Арс рассмеялся и опустил голову. – Хорошо. И теперь они идут, смотря вперед, опять замолчав на какое-то время. – У вас классный коллектив. – делится Попов. – Это точно. Мы знаем друг друга очень давно. Половина ребят работает со мной еще с института. – соглашается Антон. – И Павел Алексеевич? – Нет, он уже позже появился. Достаточно долгая история. Я потом расскажу. – Ладно. Они не заметили, как уже подошли к остановке. – Мне на маршрутку, а тебе? – спрашивает Шаст, кивая в сторону дороги. – Метро. – с досадой произносит Арсений. Антон расстроенно сводит брови. Им только удалось разговориться. – Эх, ладно. Был рад с тобой познакомится. – протягивает руку Шаст. – Взаимно. – жмет ее Арсений, кивнув головой. – Увидимся. – Пока. И они расходятся в разные стороны. Сам не зная зачем, Арсений поворачивается у самых дверей Метро. Антон смотрит на него, он тоже зачем-то повернулся. Попов смущенно улыбнулся и махнул рукой. Шастун сделал тоже в ответ. Брюнет все-таки толкает дверь и исчезает из поля зрения. Маршрутка Шаста тоже вскоре приезжает и он также покидает остановку. И всю дорогу Антон ловил себя на мысли, что этот брюнет не уходит у него из головы. Наверное, даже если бы он не знал, что Арсений актер, он бы это понял. Его живая мимика, речь, жесты, особенная энергетика. Антон точно таких людей еще не встречал. Ему кажется, что они точно смогут сработаться.

***

Будучи в своих мыслях, Антон чуть не пропустил свою остановку. Он выскакивает из транспорта, закрываясь капюшоном от дождя, что успел начаться. «Да уж, безумно красивый город.» Хорошо, что до дома было всего-то ничего. Парень с облегчением выдыхает, оказываясь в теплом подъезде. Антон поднялся на второй этаж, доставая из кармана ключи и напевал себе под нос какую-то мелодию. Пара поворотов ключа и он переступает порог квартиры. – Я дома! – оповещает он. – Наконец-то! – радостно восклицает женский голос. Девушка появляется со стороны кухни, отряхивая что-то с домашней майки. Она подходит к молодому человеку и, встав на цыпочки, целует его в губы. – Как дела? – спрашивает он. – Супер. Голоден? – весело отвечает она. – Ужасно, котенок. – Отлично, я только что все приготовила. – улыбнулась девушка и ушла в сторону кухни. – Знала бы, как я тебя люблю, Ириш. – нежно говорит Антон, вешая куртку на крючок. – Я знаю. – рассмеялась Кузнецова. На кухне действительно стоит чудный аромат, смешанный с теплом и уютом. – Садись. – ставит на стол тарелку девушка и разворачивается к шкафу, чтобы взять другую уже для себя. – Спасибо. – отодвигает стул Шаст и, сев, сразу принимается за еду. – Как репетиция прошла? – интересуется Ира, сев напротив. – Как обычно, ничего интересного. А, кстати, к нам новенький пришел. Из Омска приехал, по словам Павла Алексеевича, очень талантливый. – Ну с тобой он не сравнится. – произносит Ира и ловит на себе теплый взгляд парня. – Кто знает? Мы еще его на сцене не видели, но спасибо. Дальше они едят тихо. Ира уже успела отвлечься на телефон, потеряв интерес к еде. На колени к ней запрыгнул их кот, Люк, тихо урча и желая, чтобы его гладили. А парень задумчиво жует кусок хлеба, глядя в окно за ее спиной. – Сегодня такое красивое небо. – вдруг неосознанно произносит он. Ира отрывается от телефона, непонимающе глядя на парня. – Небо? – Да, просто, вдруг заметил. – неопределенно машет рукой Антон, опуская голову. – Тебя вдруг на романтику потянуло? – игриво приподнимает бровь девушка. – На тебя не похоже. – подпирает рукой подбородок Кузнецова, не меняя выражения лица. – Да, Люк? – обращается она к коту и слегка треплет его по голове, ероша шерсть. – Да, и правда, совершенно не в моем духе. – соглашается Шаст. И мне это нравится. – Антон, – голос Иры почему-то становится виноватым. – У меня опять поездка. Теперь в Китай. – Ты же недавно вернулась. – в недоумении спрашивает Антон. – Я понимаю, дорогой, но это очень важная поездка, от нее зависит многое, моя карьера в том числе. – Я понимаю, а когда? Тут девушка еще больше опускает голову, тихо говоря: – Уже в эту пятницу. Прости, я не смогу быть на твоем спектакле. – И ты никак не можешь приехать позже? – Нет, у нас очень плотный график. С аэропорта сразу в агентство, прости. – Ничего, я понимаю, как это для тебя важно. Сама же мне говорила: “иди к своей мечте!” – он протягивает ей руку и она накрывает своей ладонью его. – Я тебя люблю. – улыбается Ира. – И я тебя. Но на сердце ему все равно не спокойно, будто предвещая что-то судьбоносное. Масштабное и разрушительное.