Настало время флаги сменить

Первое, на что обратила внимание Гермиона, проснувшись утром и сев на кровати, был чемодан. Её внушительный школьный чемодан, который вмещал в себя гораздо больше, чем можно было подумать с первого взгляда. Мимолетное облегчение девушки от того, что она снова «во всеоружии», сменилось разочарованием, стоило ей вглядеться в расцветку её формы. Вчера на волшебнице была только блузка, серая юбка и галстук. Последний и выдавал её принадлежность к бывшему факультету. Открыв же чемодан она сразу наткнулась взглядом на жилетку, мантию, шарф, шапку, перчатки… Все гриффиндорское. Но главное — значок. Её значок старосты львиного факультета, который теперь, видимо, можно было закинуть в самый дальний прикроватный ящик. Разумеется, когда у нее снова будет своя кровать и этот самый ящик. Ведьма надела свежую блузку, черную школьную юбку и черные гольфы. Взяв полотенце, оставшееся со вчерашнего дня болтаться на дверной ручке, она прошмыгнула в ванную, чтобы освежиться, и только сейчас поняла, что профессор явно уже не спал. Мисс Грейнджер проснулась аж в 5 утра, несмотря на зелье, которое он дал ей перед сном. Сон её был легким, но коротким, и она была уверена, что мужчина еще спал, но… Эта комната говорила об обратном. Нигде не было брызг, ни капли. Зеркало не запотело, а само помещение едва можно было назвать теплым, как обычно бывает… Однако и холодным, как вчера, когда она только вошла, оно не было. Клинковая бритва, еще вчера находившаяся в одном стакане с зубной щеткой, сегодня была убрана на верхнюю полку. Все молодые люди и мужчины, кого знала девушка, имели привычку бриться исключительно по утрам… Но главное было не это. Главное — запах. Гермиона никогда не задумывалась о том, что её профессор, как и любой мужчина, должен пахнуть… по-мужски. Обычно есть множество гораздо более важных факторов, на которых стоит сосредоточиться на его занятиях: материал, который после лекции почти невозможно найти в книгах, спонтанные вопросы, на которые он никогда не хочет слушать её ответы, унижение Гриффиндора и последующее прощание с баллами… А тут запах. Человеческий, совершенно обычный, чуть травянистый, но не более. Будто она сейчас чистила зубы не в ванной своего строгого преподавателя, а просто у какого-то спонтанного мужчины. Это наблюдение немного смущало волшебницу. Покинув умывальню, она вышла в гостиную, и сразу же наткнулась на доказательство своих умозаключений, сидевшее в кресле спиной к ней и читавшее книгу.  — Профессор Снейп, доброе…  — Мисс Грейнджер, Ваш завтрак, — безэмоционально произнес он, жестом указывая на маленький круглый медный столик, поместившийся между двумя креслами. Девушка заняла второе, прошептала тихое спасибо и принялась за еду. Присутствие мужчины, который мог наблюдать за действиями студентов даже с закрытыми глазами, напрягало, и от этого у неё немного тряслись руки. — Мисс Грейнджер, я не буду ставить оценку за то, как вы расправляетесь с пищей, так что можете расслабиться, — презрительно фыркнул зельевар.  — Простите, сэр. Это просто очень непривычно, — пробормотала ведьма, откусывая крошечный кусочек тоста.  — Есть? — изогнул он бровь, не отворачиваясь от книги.  — Находиться рядом с Вами, — сказала ведьма, и он, положив раскрытую книгу на колени, смерил её бесстрастным взглядом. — Я имею в виду, при таких обстоятельствах как… Завтрак.  — Мисс Грейнджер, мне казалось, что за шесть лет учебы в замке Вы должны были заметить, что преподаватели и студенты, к моему глубокому сожалению, питаются в одном помещении в одно и то же время. И я всегда там. И я всегда Вас вижу, — он наклонил голову, углубляя взгляд и делая внушительную паузу, от чего у Гермионы кусок в горле встал. — И, поверьте мне, впереди Вас ждут обстоятельства куда более… Напряженные. Не сжимайте так тост. Его хрупкая структура имеет свойство разрушаться.  — Почему Ваши комнаты не в подземельях? — пискнула она, яростно отряхивая юбку и желая как можно скорее сбросить с себя этот черный взгляд.  — Уже рассчитываете, как долго придется сюда бежать из Слизеринского общежития, мисс Грейнджер? — съязвил мужчина. — Надо же, гриффиндоркой вы перестали быть только вчера, а всю свою хваленую храбрость уже растеряли. Волшебница открыла и закрыла рот, прикрыла глаза и снова вернулась к завтраку, без всякого аппетита пытаясь впихнуть в себя хоть что-нибудь. Тыквенный сок пока шел на ура, а вот твердая пища нет. Она не знала, сколько времени прошло, когда услышала, как громко захлопнулась книга, заставив её чуть подпрыгнуть на месте.  — В подземельях живет преподаватель по зельеварению. Дабы находиться в непосредственной близости к своему классу, — проворчал он, все еще не глядя на свою юную собеседницу. — У меня теперь другая должность. И другие апартаменты.  — Да… Я помню объявление директора в начале года. Вы это заслужили, сэр, — с легкой улыбкой произнесла волшебница и заметила, как профессор чуть сильнее выпрямился.  — Мисс Грейнджер, Ваша лесть звучит очень по-слизерински. Продолжайте в том же духе, и Вы впишетесь в коллектив тех, кого еще недавно презирали.  — Я никого не… Тут скорее обратная ситуация, профессор, — зельевар наконец к ней повернулся, а она нервно сглотнула, отведя глаза в сторону. — В силу моего происхождения. Мужчина смерил её долгим взглядом, а потом лишь медленно моргнул. Гермиону это полностью устроило. Не нужно пустых обещаний и лживых слов о том, что её «грязная» кровь не помешает ей, что её примут как родную, что Слизерин станет ей вторым домом. Не надо всего этого. Никто не знает, что будет дальше: ни она, ни он. Один только Хогвартс, видимо, сейчас доволен, ведь все на своих местах. Снейп не отводил от нее своих внимательных изучающих глаз, задумавшись о чем-то, чем явно не собирался делиться со своей студенткой. Это окончательно лишило её аппетита, и, допив стакан сока и поставив его на столик, девушка встала, пробормотав еле слышное «Спасибо».  — Собирайтесь, мисс Грейнджер, — отстраненно произнес зельевар, чей взгляд все так же остался на соседнем кресле.  — Куда? — удивилась волшебница. Он глубоко втянул воздух и устало посмотрел на ученицу.  — Мадам Малкин ждет Вас. Новая форма, — выплюнул мужчина. — И если Вы сейчас рискнете снова открыть рот, я попрошу Мадам его Вам зашить, — тише добавил он, и Гермиона мигом испарилась, закрыв за собой дверь спальни. Профессор довольно хмыкнул и прикрыл глаза. Он не спал всю ночь, а все из-за этой девчонки, поселившейся за стенкой и не додумавшейся наложить звукоизолирующие чары, прежде чем начать рыдать. Концерт был недолгим, но очень запоминающимся. Со своим горьким послевкусием. Там было все. И «За что?», и «Почему снова я?», и «Мерлин, когда прекратятся мои мучения?», самыми вкусными были «Я опять одна» и «Мне так страшно», но последней щепоткой в этот котел стало простое «Мама». Северус лежал с закрытыми глазами и мыслью, что ему абсолютно плевать. Ему параллельно. Как и на всех остальных студентов. Просто все равно. Ему не все равно только на себя, только на себя, только… Она подозрительно затихла, а он резко распахнул глаза и уже лишь подскочив к своей двери вспомнил, что дал девушке зелье, которое, стало быть, наконец подействовало. Он прислонился лбом к прохладной деревянной поверхности и тихо нецензурно выругался. Студенты не знали того, о чем последние недели постоянно шептались преподаватели. Мисс Грейнджер не хотела лишних вопросов, сочувствующих взглядов и прочего. Все слишком радовались победе, чтобы заметить на этом радужном фоне блеклую фигурку девушки, потерявшей родителей. Нет, что вы, они не погибли! По крайней мере, в этом она убеждала себя и тех несчастных преподавателей, рискнувших завести эту тему. Они пропали. Пропали год назад. И о трагичных вариантах развития событий она думать не хотела, уверяя всех и каждого, что ей не нужны соболезнования, ведь её родители живы. И всегда так неловко и натянуто улыбалась, по словам коллег Северуса. Сам зельевар никогда не поднимал эту тему ни при Грейнджер, ни в её отсутствие. Лишь внимательно слушал. Его устраивали правила тогда еще гриффиндорки — делать вид, что ничего не произошло. Профессор вслушивался в шаги волшебницы, открывшей дверь и медленно ступавшей к своему новому декану. Он быстро встал и развернулся к ней, вопросительно подняв бровь. Она накинула на себя серый кардиган плотной вязки, почти доходивший до края юбки, и натянула грубые черные осенние ботинки. Её волосы остались в таком же беспорядке, а руки, нервно перебиравшие пальцы, были почти полностью скрыты за слишком длинными рукавами. Эта вещь явно принадлежала не ведьме, но Северус предпочел об этом промолчать. Он молча зашел в камин и чуть двинул головой в бок, приказывая мисс Грейнджер встать рядом. Они оказались в Дырявом котле, посетители которого, судя по звукам, доносившимся из спален, собирались спать еще очень долго. Стоило Гермионе моргнуть, как зельевар уже отдалялся от неё по направлению к выходу. Догнав его, она попыталась подстроиться под темп мужчины, что в сущности оказалось не так сложно, как казалось на первый взгляд. Профессор Снейп не шел быстро, на деле его движения были довольно плавными, почти скользящими. Просто высокий рост и длинные ноги создавали такую скорость. Это было вторым неожиданным наблюдением волшебницы за сегодня.  — А мадам Малкин работает в такую рань? — неловко поинтересовалась девушка, озираясь на закрытые магазины.  — Нет, — спокойно ответил мужчина, глубоко вдыхая свежий воздух и чуть замедляя темп. Гермиона подняла на него взгляд и увидела, что он тоже оглядывает окрестности, но лишь глазами, не поворачивая головы. Её любопытный и его расслабленный взгляды встретились, и девушка вмиг потупила глаза. — Но ради моих студентов всегда делает исключения, — самодовольно добавил он, сворачивая к двери магазина, на которой висела вполне красноречивая табличка «Закрыто». Громкий стук, пара секунд тишины и за дверью раздались шаркающие шажки. Маленькая пухлая женщина стояла на пороге, вежливо улыбаясь и пропуская посетителей внутрь.  — Профессор Снейп, проходите, пожалуйста, и… Мисс Грейнджер? — изумилась она поправляя очки. — Так значит, это Вам нужна форма…  — Слизерина, — коротко кивнул зельевар, присаживаясь на край дивана. — И без лишних вопросов, мадам.  — Разумеется, — тактично замолчала она и поставила юную волшебницу на маленький подиум. — Сними, пожалуйста, свою накидку, милая, — весело прощебетала она, начав крутиться вокруг клиентки с тканью и ножницами. — Зеленый отлично оттеняет твои янтарные глаза. Они кажутся золотыми! Взгляни сама, — старушка повернула Гермиону к большому зеркалу. На ней теперь была жилетка со змеиной эмблемой, изумрудный галстук, аккуратно заправленный под жилет, и черная мантия с темно-зеленой подкладкой, которая действительно контрастировала с цветом радужки глаз ведьмы. Мужчина встал рядом, глядя на результат недолгой работы. Хотя волшебница и стояла на возвышении, ей все равно сейчас не хватало пары сантиметров, чтобы быть на одном уровне с магом.  — Отлично, — холодно пробормотал он. — Вы закончили? — обратился он к владелице ателье, протягивающей застывшей на месте девушке коробку с зимними принадлежностями. Однако взгляд мисс Грейнджер был прикован к зеркалу. Снейп выхватил коробку из рук пожилой колдуньи и кивнув бросил на стол звенящий мешочек с галлеонами. Его взгляд снова вернулся к отражению и стал более суровым, когда взгляды учителя и ученицы встретились.

***

Гермиона Грейнджер обедала в одиночестве, сидя все в том же кресле у камина. Соседнее было намного больше и, судя по внешнему виду, мягче. И, хотя профессора не было в комнатах, девушка все равно не решалась садиться туда, где имел привычку сидеть её учитель. Вилка скрипела по опустевшей тарелке, а некогда горячий чай теперь больше напоминал прохладительный напиток. Волшебница пыталась погрузиться в свои мысли, но каждый раз опуская голову видела зеленый галстук, вновь и вновь возвращавший её всего к одной единственной — теперь она будет учиться на Слизерине. Ведьму всегда поражала способность зельевара бесшумно подкрадываться, и тот момент не стал исключением.  — Мисс Грейнджер, надеюсь, Вы закончили. Я буду работать, — на одной ноте выдал он, садясь в то самое уютное соседнее кресло и призывая со стола свитки и перо в чернильнице. Все предметы аккуратно встали на столик, на котором еще секунду назад стояла опустевшая тарелка, а теперь остался только стакан с чаем, который Гермиона быстро схватила. Мужчина раскрыл один из свитков, окунул перо и в течение следующего получаса не замечал ничего, кроме бесконечных ошибок в эссе третьего курса, которые он марал чернилами, оставляя каракули, в которых могли разобраться лишь особо упрямые. Откинув в сторону очередную работу, он потянулся рукой, чтобы нащупать следующий свиток, но его ладонь коснулась холодной медной поверхности. Тогда профессор повернул голову и на мгновение расширил глаза, поняв, что все это время ученица, которая, будучи студенткой Гриффиндора, раздражала его одним фактом своего присутствия в школе, сидела рядом, не издавая ни звука и наблюдая за работой своего декана. Он вернул лицу прежнее нечитаемое выражение, опустил перо в чернильницу и развернулся к волшебнице, поднимая вверх бровь и подпирая лицо тремя пальцами.  — Как Вы быстро проверяете наши эссе, — пробормотала она.  — Если бы там было, что читать, это бы заняло больше времени, — спокойно произнес зельевар, не отводя глаз от собеседницы. — Вы что-то хотели, мисс?  — Да, — тихо отозвалась она, опустив голову и поставив так и не тронутый чай на пол.  — И? — нетерпеливо выдохнул он.  — Я надеялась, что Вы начнете этот разговор, ведь это Вы его вчера отложили, профессор, — быстро промямлила она, крутя в пальцах кончик нового галстука.  — Сегодня вечером Вы пойдете в общежитие Слизерина, — медленно начал он, скрестив руки на груди.  — Сегодня? — ужаснулась девушка, подняв ошарашенный взгляд на своего преподавателя.  — А Вы думали, что останетесь жить у меня, Грейнджер? — прошипел человек, которому вполне хватило одной бессонной ночи. — Это не обсуждается, — строго добавил он и, увидев, как у его оппонентки снова открылся рот, наклонился ближе. — Я дал Вам целую ночь и даю еще остаток этого дня на то, чтобы совладать со своими эмоциями, а лучше засунуть их на дно Вашего тонкого душевного мировосприятия. Вам уже восемнадцать, мисс Грейнджер. Пришла пора научиться справляться с трудностями самостоятельно, вооружившись своим одиночеством, потому что так будет, — он сделал паузу и снова откинулся в кресло, добавляя тише. — Всю жизнь, — Гермиона отвела глаза в сторону, сгорая со стыда, когда увидела, как позеленел огонь в камине, и профессор грозно прошипел, чтобы она отошла в сторону. В углях показалась голова директора. Зельевар подвинулся ближе.  — Северус, как обстоят дела с мисс Грейнджер? — раздался хриплый и добродушный голос Дамблдора.  — Примерила новую форму, — бесстрастно отозвался он, тихо откашливаясь.  — О, ну… Прекрасно! Однако… Меня больше волнует, как прошла её ночь в новом общежитии. Ты спрашивал? — волшебница округлила глаза, на секунду встречаясь взглядами со своим деканом.  — Думаю, следует поговорить об этом по итогам недели, а лучше месяца, директор. Сейчас рано делать какие-то выводы, — тягуче нараспев произнес профессор.  — Конечно, конечно, ты прав, Северус. Просто я не видел мисс Грейнджер сегодня в Большом зале, — задумчиво произнес старик.  — Возможно, — поднял бровь мужчина и облизал пересохшие губы. — Ей нездоровится? Все-таки это стоило девушке нервов…  — Да, девочка, наверняка, сейчас подавлена, — согласилась голова, послушно кивая. — Мне бы хотелось, чтобы ты приглядел за ней… Первое время, — загадочно протянул Альбус.  — Не беспокойтесь, директор, — кивнул зельевар, устремляя убийственный взгляд на вжавшуюся в угол ведьму. — Я глаз с неё не спущу. Пожилой мужчина кивнул с улыбкой и растворился в огне, вновь возвращая пламени его красные оттенки. Зельевар откинулся в кресле, строго глядя на свою ученицу, которая медленно приближалась. Она осталась стоять, и мужчине не понравилось подобное возвышение, поэтому он тоже поднялся, скрепляя руки за спиной и не сводя глаз с Гермионы.  — Профессор Снейп.  — Мисс Грейнджер?  — Я не должна была находиться здесь этой ночью, — он кивнул. — Поэтому мне нельзя выходить, чтобы никто не увидел, — снова кивнул. — Вы солгали профессору Дамблдору, — закатил глаза и кивнул. — Почему?  — Это вопрос ко всем трем утверждениям или только к одному, мисс Грейнджер? — язвительно проговорил он, хмуря брови. — Не хотел, чтобы мои питомцы ужалили Вас до того, как я их выдрессирую. Такой ответ Вас устроит?  — Я… Простите, сэр, — прошептала она, потупив глаза в пол.  — И мое предложение зашить Вам рот все еще в силе, если Вы хоть кому-то проболтаетесь об этом, — низко произнес он, отчего глаза мужчины будто еще сильнее потемнели. — После отбоя мы идем в подземелья. Если хотите еще поныть, то сделайте это лучше здесь. Только наложите звукоизолирующие чары, будьте так любезны, — презрительно выплюнул он и пулей вылетел из помещения, снова оставляя ведьму одну.