Я видел Лондон без тебя

Джон сидел, глядя на стул напротив него. Пустой. Теперь он будет пустым всегда. Джон почувствовал, что пустота, подобно черной дыре, засасывает его душу под кожаное сиденье. Выбраться. Должен выбраться. Он встал холодными босыми ногами на ковер, и врезался в дверь. Он потянулся рукой и прижался к дверному проему, закрыв глаза. Теперь ты остался один. Как и всегда было. Джон глубоко вздохнул, его брови нахмурились. «Людей защищают друзья», — прошептал он в пустоту последние слова, которые сказал бы мужчине, за которого отдал бы все, прежде чем тот мужчина бросился с крыши и раздробил себе череп о тротуар. Он не мог назвать этого человека своим другом, не когда он всецело его подвел. Снова стало ясно, что у Джона никогда и не было этой желанной дружбы, в которой он так нуждался. Дружбы, которая, как он думал, была у него с этим мужчиной. Теперь мертвым. Похороненным под землей. Джон задохнулся от мысли о Шерлоке, которому суждено остаться погребенным на веки вечные; его когда-то блестящие глаза стали тусклыми и пустыми, его холодное и одинокое тело лежало в гробу, закопанном под землей. Джон схватился за грудь, дергал себя за рубашку, чтобы попытаться уменьшить внутри тяжесть громадного груза и невыносимого горя. Он подавил комок в горле, прежде чем закрыл глаза и заставил себя успокоиться, резко дыша через нос в попытке восстановить связь с реальностью. Он расправил плечи и открыл глаза, а потом поднялся по лестнице в свою комнату и закрыл дверь, отгораживаясь от этого человека и жизни, которая была у него с ним. С мужчиной, которого он считал своим другом. Он сел на кровать и положил свой ноутбук на колени, открывая его на веб-странице, которую создал накануне. Он открыл эту страницу и посмотрел на нее; мигающий курсор насмехался над ним в ожидании, когда он начнет печатать, что-нибудь расскажет. Расскажет все! О мужчине, которого подвел он сам. Людей защищают друзья. Он нуждался в этом человеке больше, чем мог выразить словами. И теперь он умер. Что заставило тебя думать, что ты когда-нибудь заслуживал защиты, Джон?