Многоточия черным по белому

      Кулемина не дождалась Фомичеву, которая осталась там, в зале. Брюнетке сейчас не до этого – ее взяли в легендарный ансамбль страны, который известен во всем мире! Лена уехала в гостиницу. Ждать завтрашнего дня. Завтра. Как много смысла в этом слове…       Тем временем в одной из столичных многоэтажек роскошная темноволосая женщина со строгой прической, разложив фотографии девушек – поступающих, но еще не поступивших, тщательно их рассматривала, время от времени погружаясь вглубь себя, что-то вспоминая… Ей предстоит принять стратегическое решение – укомплектовать труппу ансамбля на пять лет. Не оступиться бы и сделать правильный выбор. - Привет, - щелкнул дверной замок, и на пороге появился Степнов, что-то жуя, - Что делаешь? – присел на стул рядом с женщиной и тоже стал рассматривать фотографии, - Вот эта хорошенькая. Милое личико, надо брать, - улыбнулся Степнов. -Вить, ты в своем репертуаре, честное слово, остепенись уже, а? Ее, - кивнула на фото, где недавно находился палец мужчины, - Я априори взять не могу. Она не имеет данных. Ну не имеет. А внешность – для постановки, просто то, что нужно. Как быть? -Ты сама ответила на свой вопрос. Не технична – убирай. Все! – солист ансамбля уверенно переместил фотографию с девушкой на дальний угол стола. -А эта, - растерянно посмотрела Надежда Борисовна на фото с изображением Лены Кулеминой, - Школа очень хорошая у нее! Невероятно артистична, работоспособна, глаз горит... Что еще надо для полного счастья? Вить, а как она отбила самый сложный ключ – идеально исполнила даже с булавкой в ноге. Падение не в счет. Виктор перестал жевать. Для него эта малознакомая девушка уже очень много значила. -Ну так бери, какие проблемы? – выжидающий взгляд. -Не могу. Она по внешним данным не подходит. Рост высокий. Плечи широкие. -Зато фигура хорошая. Стройная, ноги красивые, длинные. Знаешь, какие грандбатманы получаются с такими ногами? -Она чересчур спортивная. Даже танцуя всю жизнь, Лена не обладает фактурой танцовщицы. При всем преклонении к ней, к ее преподавателям, уровню подготовки, в конце концов, - Коршунова начинала заводиться от несправедливости. Как-никак она не хотела терять такой материал, - Вить, не могу. Внешность не для моего репертуара. -Надежда Борисовна, да как ты можешь судить по внешности? Мне кажется, это крайне несправедливо. Противоречие на противоречии – мы же только что обсуждали, что без техники лицо в нашем деле – пустышка. Не страшно, что внешность нестандартная. Зато она великолепна в танце… В конце концов, если ты не хочешь брать ее на женские роли, возьми на мужские! Ты видишь, что парней приходит много, проходят отбор лучшие, а остаются – единицы. Остальные не выдерживают. Лена останется. Пусть танцует мужские партии, раз другого выхода нет. Но отказываться от нее… Нет, нельзя. -Вить, ты что, с ума сошел? Мой ансамбль никогда не занимался и не будет заниматься клоунадой! Уму непостижимо! Где это видано, чтобы девчонка девятнадцатилетняя превращалась в здорового мужика? -Дай ей шанс. Да в самом деле!!! Мое слово в ансамбле хоть что-то, да значит. -Вить, скажи честно, тебе симпатична эта девушка? – Надежда посмотрела на мужчину сверху вниз, степенно, гордо, но понимающе.       Степнов ответил Коршуновой щенячьим взглядом. -С первого взгляда заметил в ней что-то такое, - брюнет попытался изобразить, уверенно и быстро жестикулируя руками, - Особенное… -Понимаешь, даже при всей любви к тебе я не могу так рисковать. И твоя симпатия – это еще не повод тащить каждую девушку в ансамбль, - на этих словах Степнов вскочил со стула, - Хотя, признаюсь, больше всего я не хочу терять эту Лену, и то, что ты предлагаешь, это, конечно, очень абсурдно, для меня просто дико, но это идея. Это шанс и риск одновременно, ты понимаешь? – женщина находилась в полной растерянности. А мужчина от высказанных слов матери немного успокоился. - Давай так: пусть основной конкурс уже прошел. Мы сделаем исключение – устроим еще одно внутреннее испытание. Пробы. Посмотрим, как будет смотреться Лена в мужской партии. А от этого уже будем плясать, - Виктор сам посмеялся от только что сказанного каламбура, - В ком ты еще сомневаешься? -Виктор, не поверишь, в той, кого утвердила. В Эдите Там. Довольно выдающаяся девушка, должна сказать… Все при ней… И личико, и подготовка, и академичность, но… На вечерней репетиции, которую я устроила специально для того, чтобы посмотреть новеньких в деле, учесть все нюансы, поняла, что госпожа Там очень зажата. Ей нужно раскрепощаться. Это долгий и мучительный процесс, на который у нас нет времени. Нам нужно работать! План выполнять… Репертуар огромный… Что делать теперь, ума не приложу. -Все могут ошибаться, не переживай. А завтрашние пробы Кулёминой – твой козырь. Ты можешь привлечь Эдиту тоже. Пусть они станцуют в паре. Лена – в мужской роли, Там - в женской. Потом поменяем. Если Эдита – профессионал, она станцует все. Если же нет – флаг в руки, барабан на шею, и на выход. А для Лены, по сути, это испытание будет формальностью… Я в ней уверен. Чтобы было честно, проведем «конкурс» при всем составе. Как тебе такой план? - Что ж, можно попробовать… Но, Вить, Лена гордая… Если она узнает, что ты просил за нее… Если вдруг она испытывает или... будет испытывать к тебе что-то… Станет очень больно… Кулёмина будет думать, что поступила только благодаря своим силам… Зачем обнадеживать человека? Потом это может вылиться, на чем и на ком угодно… -Она не узнает. Обещаю. -Смотри, Вить, - женщина бегала глазами по родным чертам степновского лица, - И в кого ты у меня такой? -Какой? – словно мальчишка, наивно спросил Виктор. -Доброжелательный… Искренний… Готовый помочь… Надежный… -В тебя, мама… И в папу. Все? Больше вопросов нет? -Благодаря тебе, нет. Теперь почти все артисты утверждены. За исключением двух… ОДНОЙ. -Одной, мам...