Многоточия черным по белому

*** Под серьезной амплитудой вращений, ключей и дробей Кулёмина вообще не чувствовала своих ног. Ей оставалось исполнить последний танец с Виктором. Свет на площадке выключился, и зажглись рампы. В этот момент артисты встали в начальную мизансцену танца и готовы были сделать последний рывок. Композиция являлась финальной, поэтому называлась «под занавес программы»… Рабочее название среди труппы. Степнов и Лена встали друг напротив друга. Взгляд, пронизанный болью. Кивок со стороны Виктора. Кивок Лены. Взор зрителей был направлен только на них. На прекрасную Елену и на Виктора – победителя. Их невесомые комбинации, мягкие, но точные поддержки восхищали зрителя. Страсть, разыгрываемая на сцене, передавала эту ауру терпкой любви во всем зале, заставляя сердца людей, утонувших в обыденности, биться в несколько раз чаще, волноваться и трепетать, а душу переворачиваться. Казалось, будто зрители наблюдали оду любви, то нежной, то жесткой, перемешивающейся с трепетом чувств, мыслей, эмоций и прикосновений. Больные ноги сейчас помогали Лене передать эмоции танца: несмотря на то, что хореография содержала в себе элементы народной стилистики, номер был создан джаз-модерновым - здесь присутствовали и элементы фолка, и элементы джаза. Резкие звуки скрипки придавали таинственности главным героям. Инструмент, словно постанывая, придавал танцу мрачности, опасности и… тревоги, которую испытывали влюбленные. Да. Поставленную хореографию можно было назвать, пожалуй, испытанием любовью. Любовники, а в данном случае их можно было так охарактеризовать, потому что Степнов до сих пор ни в чем не сознался Яне, подвергая и Кулёмину опасности, делая ее соучастницей преступления, как она правильно выразилась сегодня утром, двигались по тонкому острию ножа, и кто знает, чем закончится их приключение… Смертью или возвышением? Хотя… Кто вообще знает, как правильно трактуется эта хореография, и какой в ней смысл... Музыка потихоньку угасала, ставя крепкую точку. Финальная поза в танце! Финальная мизансцена в ансамбле! Финал! Улыбки всех артистов! Рукоплескания заведенной публики! Кулисы закрываются! Конец! В момент, когда плотная ткань приближалась друг к другу, закрывая за собой всю труппу ансамбля, Лена, бесшумно рыдая, сохраняя улыбку на лице, обняла Степнова и поцеловала его…. Горячо… Безумно… Страстно…. Словно в последний раз… Словно передавая ту боль, что она вынесла в последний час исполнения программы… Степнов не успел осознать, что случилось, и что произошло. Просто поддавшись соблазну, начал отвечать на её поцелуи, ощущая губами солёный привкус Ленкиных слез. Сумел оторваться от девочки только тогда, когда увидел кричащую и бьющуюся в конвульсиях Яну, которая это увидела. Сначала её очень сильно затрясло. Затем она подлетела к обнимающимся и буквально растолкала их в разные стороны. -Это что? – спросила Яна повышенным тоном, - То, что ты бабник, Степнов, я всегда знала, но ты, Лен… Не стыдно тебе встречаться с почти женатым мужчиной? Не стыдно, а? – с этими словами девушка толкнула Лену так, что она отлетела к левой кулисе. Упасть – не упала, а ногу подвернула конкретно. После чего просто осела по стенке фортепиано вниз и стащила кожаные красные туфли, которые были сильно пропитаны кровью с внутренней стороны. Белые колготки тоже моментально пропитались, кровь, сочившаяся из ступней, моментально распространилась по оставшейся незапачканной площади ноги, попадая даже на взъем. Кулёмина перевернула оба туфля одновременно: со свежими каплями крови на деревянный пол падало размельченное битое стекло, а к пятке каблука была приклеена наклейка с тысячами маленьких иголочек, которые просто распороли пятку. Но блондинке было уже всё равно – к горлу подходил ком разочарования в Степнове. Оказывается, он всё время обманывал её. Лена поняла, что Степнов нагло использовал её, а потом выбросил, как самую дешевую вещь. Даже сейчас он не подошёл. В данный момент он успокаивает Яну. По сцене разлетелись недовольные гулы артистов. -Каково, Кулёмина, чужого жениха уводить? Поделись опытом, я тоже хочу попробовать! – подначивала Миранда обессиленную Кулёмину. -Не стыдно, прима? Как Коршунова тебя еще терпит… Позорище! Гнать таких надо. Потом меня еще крысой и подлой лицемеркой считают... А тварь-то это… Ты, Леночка, - Эдита наслаждалась каждым сказанным словом. Захлебывалась желчью, сама того не подозревая. В данный момент все осуждали Лену, смеялись, не видя, что с ней происходит. Бурсаковская кричала на Степнова, который в этот момент пытался оправдаться. -Яночка, милая, я тебе сейчас всё объясню! -Ненавижу! Ненавижу тебя! Как ты мог меня променять? И на кого? – Яна снова с полной силой толкала Степнова и не могла остановиться. В конце концов, он обхватил её обеими руками, полностью ограничивая свободу действий девушки, - Отпусти меня, урод! Отпусти меня! Отпусти! Виктор произносил нежные слова: «Всё будет хорошо! Потерпи, пожалуйста…», которые переходили на шепот. Яна затихла, возникла пауза, один момент… Девушка обессиливает и теряет сознание, полностью расслабляясь в руках Виктора. -Яна! Скорую! Скорее! – кричит он. Все артисты, наблюдавшие эту сцену, кинулись на помощь пострадавшей. Виктор, на мгновение забыв обо всем на свете, даже о Лене, машинально в стрессе повернув голову, вдруг увидел, как она пытается встать. На белых колготках виднеется кровь. Много крови. Степнов ужаснулся. Пока другие оказывали первую помощь и вызывали врача, метнулся к Кулёминой. -Лена, Леночка, Ленка, что с тобой? – подлетел, помог подняться. -Не трогай меня, Степнов, пожалуйста, - столько горечи в голосе он еще не слышал, - Ты мне противен. Иди к ней, - с этими словами она пошла за Коршуновой, которая уже пять минут стояла и наблюдала за всем, что происходит. Во время этого водоворота событий, накрывшего с головой, Надежда Борисовна тихо, чтобы никто не слышал, подошла к Кулёминой, взглянула на её ноги и произнесла… -Быстро вставай, приводи себя в порядок и в кабинет директора театра. Там буду я. Жду! Коршунова удалилась. А Лена, утерев глаза подолом костюма, тем самым размазав макияж по лицу еще больше, сказав Степнову пару ласковых слов, медленно, насколько ей позволяли силы, поплелась за ней. Спустя несколько минут, когда Яну привели в чувства, а ажиотаж прошёл, труппа, идущая в гримерки, заметила равномерно удаляющиеся, ведущие прямо к кабинету дирекции кровавые следы…