Многоточия черным по белому

Когда Лена вошла в кабинет директора, сразу встретилась взглядами с двумя людьми: директором театра, на сцене которого выступали артисты и, соответственно, самой Надеждой Борисовной, которая буквально впилась оценивающим взглядом девушку, про себя отмечая, что она снова ослушалась и хотя бы, для начала не умылась. Сам директор, который не был в курсе произошедшей ситуации, но являющийся зрителем данного мероприятия и оценивший по достоинству талант юной блондинки, сначала чуть ли не кинулся с поздравлениями и множеством возгласов о шикарном, просто неотразимом выступлении девушки да и всей группы в общем, а затем, увидев, в каком измученном состоянии солистка-дебютантка, стал причитать и почти сам залился слезами. Так продолжалось бы и далее, если бы Коршунова не приказным, но требовательным тоном не попросила мужчину удалиться на разговор с артисткой ансамбля тет-а-тет. Тот учел все замечания и самоустранился, нервно озираясь на Лену. Убедившись, что в кабинете остались только Лена и Коршунова, Надежда Борисовна спросила, очень строго. -Лена! Почему ты никогда меня не слышишь? Почему ты даже сейчас передо мной в таком виде? – женщина смерила Кулёмину пронзительным взглядом с головы до ног. Ошарашенная таким вопросом Кулёмина, сгорбившись, теребя при этом подол своего костюма и переминаясь с ноги на ногу, стараясь задействовать лишь не сильно пораненные места на ногах, при этом оставаясь в устойчивом положении, ничего разумного ответить не могла. -Лена! – продолжала Коршунова, - что за цирк происходит? Что случилось за кулисами? Почему Яна лежит без чувств? – Надежда Борисовна постепенно заводилась, - Кулемина, почему от тебя в ансамбле одни неприятности? – она обошла директорский стол и оказалась почти вплотную к Лене. -Я… Я не… - начала Кулёмина, - это правда не я! -Дура! – в этот же миг тишине кабинета раздался звук пощечины, которую получила Лена, - Неблагодарная! Захотела получить всё и сразу – и место в ансамбле, и славу, и моего сына. Тебе, я скажу, это почти удалось. Но! Если бы ты его по-настоящему любила, не дала бы волю чувствам! Зачем ты его поцеловала при всех? При Яне? Тебе мало было ваших отношений на стороне? Зачем? Зачем??? – заорала в лицо блондинке Коршунова, - Этим ты не только себе жизнь подпортила, ты мне жизнь испортила! Теперь мы лишимся спонсора! ТЫ АНСАМБЛЮ ЖИЗНЬ ИСПОРТИЛА! – после пятисекундной паузы, которая, казалось, длилась целую вечность, - Тебе же Виктор русским языком сказал, чтобы вы соблюдали субординацию в стенах ансамбля. Почему ты не послушала его? В ответ Кулёмина снова промычала что-то невразумительное, на мгновение замолчала и… жалобно так… на последнем дыхании.. произнесла почти шепотом… словно это её последний глоток воздуха. - Надежда Борисовна… Если бы я… Если б я знала… Что он… Что она… Витя… он сказал, что между ними всё кончено… Что Яна знает обо мне, - тут Кулёмина растерянно замотала головой из стороны в сторону и стала оседать на пол, - Он… Он… Предал меня… Выражение глаз и лица Коршуновой резко изменилось, вмиг она осознала, что совершила ошибку, ведь подобного исхода событий и не рассматривала – была целиком поглощена собой и исключительно своими проблемами, впрочем, как обычно. Надежда присела на корточки перед Кулёминой и с тревогой заглянула в её глаза, взяв девушку за руку. -Лена, девочка, прости меня, - она поднесла её руку к своим губам, - прости… Я не ведаю, что творю. Я хочу, чтобы ты знала: я никогда не считала, что зря тебя взяла к себе, - она на секунду взглянула вниз, обдумывая, что сказать: ей было по-человечески жаль Кулёмину, и теперь неплохо было бы объясниться, - Я тебе хочу сказать одну истину: Степнов действительно любит тебя. Да. Он даже мне сказал о том, что хочет отменить свадьбу, да только я не разрешила. Это Я настояла на том, чтобы он ничего не говорил Яне. Хотела лишь, чтоб Степнов с тобой объяснился, но он, вижу, и этого не сделал. Я осуждаю его за то, что не оказался честным с любимой девушкой, но ты не вини его. Виктор мне больно не хотел делать, потому что и меня тоже любит… Я поняла тебя – ты думала, что Яна сама отошла, и теперь ты не видела больше преград для того, чтобы проявить свои чувства… Ты в этом не виновата…Ты вообще еще ребенок. -Что мне делать, Надежда Борисовна? – невинно наивно, почти по-детски, словно у матери спросила Кулёмина. -Есть один способ, девочка, - сказала Коршунова и погладила Ленку по голове, - Сегодня тебя заметил проректор академии хореографии. Я должна отметить, что ты безумно талантлива. Они предлагают тебе место в золотом фонде этой академии, место мёдом намазано, я так считаю. Ты ни в чем не будешь нуждаться. Мало того, тебя покупают, Лен. Это значит, что ты можешь сослужить добрую службу и мне, и ансамблю. Рано или поздно, я чувствую, мы лишимся спонсора. Денег, что заплатят за тебя, хватит с лихвой, чтобы обеспечить ансамбль всем необходимым. Я не знаю, смогу ли наладить отношения между Яной и Витей, поэтому средства в ближайшее время пригодятся… Даже очень. Где связь между спонсором и Яной с Виктором? Отец Яны инвестирует в ансамбль в надежде на брак своей дочери с моим сыном. - Могу я рассчитывать хоть на какую-то заработную плату? – спокойно спросила Кулёмина, потому что ей было всё равно, куда идти – лишь бы от Виктора подальше. Её волновала финансовая часть вопроса, больше ничего, поскольку мечту танцевать у Коршуновой она сегодня вечером потеряла, оставила в своем прошлом. И будущее вместе с ним. Хотя Лена еще и не согласилась, что-то ей подсказывало, что это вот-вот случится. - Ты будешь на полном обеспечении, Лена. Не волнуйся, деньги для них не проблема, - выдохнула Коршунова, снова отметив про себя, что Кулёмина не из тех, кто просится обратно и уж тем более – не умоляет о том, чтобы её оставили. -Я могу подумать? - задала вопрос блондинка. - Конечно, Лен, у нас есть три дня, но в твоих интересах принять данное предложение, - честно ответила Коршунова, - пойми, Елена, сейчас на двух чашах весов у меня ты – талант, которых поискать- не найти и ансамбль – то, во что я вкладывала свою жизнь. Второе я никак не могу потерять . А значит, должна отпустить тебя. У меня просто нет другого выхода, ведь, где ты, там раздор. Надо что-то менять, Кулёмина. Яна и Виктор сработаны максимально. Они без пяти минут муж и жена. Давай просто сделаем так, словно ничего не было? Не было этого месяца. Ты просто уйдешь так же, как и появилась. Я всё сделаю для того, чтобы Яна и с Виктором не расстались, постараюсь максимально сгладить ситуацию, не оставив вмятин… Если так и будет, считай, что деньги просто компенсировали все проблемы. А если нет… Если Степнов и Яна расстанутся, что вероятнее всего, твой переход станет единственным возможным способом функционирования и работы ансамбля… Лен, так надо… Ты просто прости моего сына. И будь, пожалуйста, счастлива. Знай, что ты ни в чем не виновата – так сложились обстоятельства. -Я не хотела, чтоб всё так получилось, - прошептала Кулёмина, - Простите меня, если сможете, Надежда Борисовна, я не хотела… -Бог простит, Лен… Я не держу на тебя зла, тем более считаю, что Виктор отвественен за ситуацию не меньше. Спрос с него будет больше, чем с тебя, можешь быть уверена, ведь если причинил человеку боль, должен ответить по заслугам. Он обо всём еще пожалеет, - тут Степнова-Коршунова встала, взяла со стола свой телефон, и пока набирала на нем какой-то номер, сказала Лене, - Теперь, пожалуйста, всё же приведи себя в порядок, я звоню Глебу Александровичу, по приезду он нам обо всём расскажет, и у тебя просто будет время подумать. -Я смогу отказаться ведь, да? -Это твое право. Из ансамбля придется уйти точно. Если ты хочешь мне счастья, то настоятельно рекомендую принять предложение… Я знаю, о чем говорю, Лен, поверь… Конечно же, Лена не хотела вредить той, которая обеспечила счастливое нахождение в ансамбле на месяц, той, которая позволила прикоснуться к прекрасному, почувствовать себя окрыленной. Если это потребуется, то она примет предложение, потому что идти ей было всё равно некуда. И, - взглянув на окровавленные ступни, из которых до сих пор сочилась красная жидкость, - Сейчас же иди в медкабинет. Пока есть время, тебе наложат швы, если порезы глубокие, и обезболят, - спустя секунду, добавила вновь, - А ты молодец. Выдержала… Не сломалась там, прямо на сцене. Мразей много, Кулёмина. Не дай себя им проломить.