Многоточия черным по белому

Когда закорючка Лениной подписи уже была поставлена в договоре, обозначены перспективы для артистки фонда, а также оглашен порядок перехода и существования Кулёминой в стенах академии, девушка была спокойна, как никогда: на произвол её не бросали, давали возможность получения образования, а также, что главное для артиста – вести концертную деятельность и получения неплохой прибыли от её ведения. После того, как все документы о переводе были подписаны, и формально Лена уже не числилась в труппе ансамбля, Глеб Александрович покинул пенаты театра со спокойной душой, а Кулёминой все же пришлось вернуться в медкабинет и показаться медсестре. Официальная часть проходила недолго, и Лена успела увидеть в кабинете все также разговаривающих друг с другом Яну и Виктора. Яна истерично взглянула на Кулёмину, все еще видя в ней свою соперницу, и поспешила удалиться – не хотела мешать выяснению отношений, да и её состояние, можно сказать, стабилизировалось. Яна оказалась на редкость мудрой девушкой, которая не стала повторять своих ошибок и повторно устраивать разборки и истерики, а значит, Степнов и Лена могли поговорить, не боясь, что кто-то им помешает. Артисты разошлись по домам, утомленные после концерта. Надежда Борисовна зашла к танцовщикам, поздравила с фееричным выступлением, а еще успокоила и уверила, что страшного ничего не произошло, и получила массу вопросов в свой адрес. Коршунова остановила этот нескончаемый поток слов и сказала, что они в будущем обо всём обязательно поговорят и объяснятся. На том и разошлись. Когда Виктор увидел Лену, невольно задался вопросом, что с ней произошло. Мягко говоря, неважный внешний вид заставлял сердце мужчины сжиматься все сильней и сильней: окровавленные белые колготки и бледность лица уже без макияжа и накладных ресниц, мятый подол костюма, ссутуленная спина и опускающиеся на плечи пряди уже распущенных волос давали повод поинтересоваться у девушки, кто её так обидел и, главное, за что. Но Степнов пока не решался это сделать, потому что отчетливо понимал – в этом отчасти и его заслуга. Он ненавидел себя за то, что совершил – вранье, предательство, причинение боли близким людям… Всего этого можно было бы избежать… В полной тишине, игнорируя Виктора, Лена позвала медсестру, которая осмотрела её ноги после того, как их извлекли из исколотой белой, ставшей уже красной, ткани и сделала заключение, что нужно проводить микрооперацию: некоторые осколки вонзились глубоко, и их нужно было достать, а также наложить швы, ибо сами по себе обширные порезы кровоточить не перестанут. Витя с нежностью и любовью смотрел на девушку. Нет, он переживал за Кулёмину безумно. Казалось, ее боль передается Степнову с двойной, а то и тройной силой… Но даже в таком измученном виде брюнет не видел в своем светлом ангеле недостатков… Его взор переключался с её личика на длинные стройные ноги… Виктор мог с уверенностью сказать, что ничего прекраснее и изящнее не видел… Когда Лену стали оперировать, попросили Виктора удалиться, но тот отказался: он ответил, что от своей любимой девушки никуда не уйдет. Та нервно посмотрела на него, но отвечать ничего не стала, тем самым позволяя остаться. Сейчас, немного разобравшись в ситуации, Кулёмина снова понимала мотивы поступков Степнова, поэтому в глубине души его уже простила, но зла до сих пор была. Никто не знает, как бы поступила Лена на месте Виктора – возможно, точно также, ведь честь ансамбля для Кулёминой – это святое. И непонятно, как бы отреагировала Лена, если бы Степнов честно поговорил с ней и поставил перед фактом, что влюбленные будут встречаться «на стороне» и без посторонних глаз, скрываясь, но на виду ансамбля Виктор будет официально встречаться с Яной. Это как, простите? Яна же тоже не догадывалась бы о том, что Степнов с ней встречается лишь для проформы, а свадьбы, так тщательно спланированной девушкой, уже не будет. Невеста наверняка бы проявляла знаки внимания к своему любимому жениху. Каково Кулёминой смотреть на это, а вечерами вспоминать их с Яной нежности и упрекать Степнова, не в силах довериться его прикосновениям и проявлениям любви и заботы? Виктор видел, какую боль испытывала Кулёмина, когда ей убирали осколки, успевшие раздробиться внутри на маленькие частички, теперь трудно извлекаемые. Местный наркоз подействовал, но не особо, заставляя Лену содрогаться от болевых ощущений и напрягать все свое тело. Временами Кулёмина зажмуривала глаза и постанывала. В ответ на это Виктор, чтоб как-то помочь, безоговорочно брал её холодную ладонь в свою руку и не отпускал ни под каким предлогом. Сначала Лена сопротивлялась, пытаясь вырваться, демонстративно показывая всем своим видом, что ей неприятно, но при новом приступе боли смирилась и постаралась расслабиться. Медсестра не вмешивалась в их разговоры, молча делая свое дело, но когда Кулёмина оттолкнула руку девушки, и та чуть ли не проколола Лене кожу, взглядом попросила Степнова отвлечь пострадавшую. -Тише, Ленка, сейчас всё пройдет, - пытаясь сохранить спокойствие, но не без переживания, проговорил мужчина, - Потерпи, милая, еще чуть-чуть, и всё будет хорошо. Господи… И как же тебя так угораздило? - Кто-то в туфли стекла подсыпал, это же элементарно, - выдохнула Кулёмина. -Узнаю кто, убью, - прохрипел Степнов. -Не утруждайся, Вить. Это не для кого. Кому будет лучше, если ансамбль потеряет сразу несколько танцовщиков? Степнов не понял смысл сказанной фразы. Почему нескольких, ведь в лучшем случае, уйдет двое – Яна, сообщившая сегодня «радостную новость», и тот, кто не угомонится мстить Кулёминой. -Лен… -Витя, сегодня меня перекупила академия хореографии. Я не являюсь больше артисткой ансамбля Коршуновой. Витя побледнел. Он не верил собственным ушам. Как можно допустить, чтобы Лена Кулёмина ушла из ансамбля? Почему? Почему такая жестокая несправедливость? Как Надежда Борисовна продала свою талантливую артистку??? Это же уму непостижимо! Степнов напрочь отказывался верить в этот бред. Как его любимая маленькая девочка могла переступить через их любовь??? -Леночка, девочка моя, - Степнов еще сильнее сжал руку Кулёминой так, что конечность покраснела, - Прости меня, хорошая моя. Прости меня. Я не хочу, чтобы ты никуда уходила, я очень люблю тебя. Да в конце концов, ты же так долго мечтала обо всём том, что имеешь сейчас. Неужели ты так легко простишься со всем этим? Лен, пожалуйста… Я обещаю, что теперь всегда буду говорить только правду и ничего, кроме правды. -Я.. я… я… Степнов, в том-то и дело, что везде только ты! Может быть, пора подумать и о других? Яна тебе правильно сказала о том, что одним неловким поступком ты разрушил всё – жизнь ансамбля, жизнь Яны, которая тоже уходит, свою жизнь, мою… Вот, о чем тебе сейчас нужно думать! Мою-то жизнь – бог с ней, из-за тебя могут пострадать десятки невинных людей. Что ты творишь, Вить? – выдала Кулёмина, давая понять, что слышала их разговор с Бурсаковской, - Да и потом – люблю – не люблю, какая разница? Я тебе изначально говорила о том, что нам не суждено быть вместе, хотя при этом тоже испытываю к тебе самые теплые трепетные чувства, Вить… Ничего не изменилось с утра, я всё также тебя люблю… Благодарна тебе за тот опыт, что получила из отношений с тобой… Но так дальше продолжаться не может. Единожды солгав, солжешь и в следующий раз… На глазах Степнова выступила слеза. Он никогда не проявлял своих чувств, но сейчас что-то изменилось: около Лены находился ведомый мальчишка, который был готов на всё ради того, чтобы его простили и не бросали. Сейчас он осознавал, что Ленка уже круто поменяла его жизнь, и из талантливого мажора он превращался в мужчину, который учился думать не только о себе, но и о других. Раньше, наверное, его бы не задело ничего. Раньше… А теперь совсем другая история. Сейчас он принял другое решение. -Лен, ты никуда не уйдешь. Уйду я. Я наломал дров, и из-за меня не должны страдать другие люди. Я знаю, что по-настоящему сделает тебя счастливой только ансамбль – достаточно лишь увидеть, как светятся твои глаза… За это ничего отдать не жалко… И если наши отношения уже не будут прежними, то позволь мне просто помочь тебе хоть в этом деле, и просто быть рядом на расстоянии. - Вить, ты не понимаешь… Ситуация в том, что из-за нашей любви ансамбль ожидает крах… Я могу спасти ситуацию, если перейду в золотой фонд хореографической академии. Деньги, которые в ближайшее время поступят на счет ансамбля, спасут вас от банкротства. Это единственная возможность спасти и сберечь то, что возможно… Я прошу тебя, давай просто забудем о том, что между нами были какие-то чувства… Отпусти меня… Да, я тебя простила. Да, я тебя люблю… Но, если нам не суждено быть вместе, значит, так нужно. Ничего не делается просто так… -Ленка, надо бороться за любовь. Я не могу так просто потерять тебя. -Вить, привязанность скоро пройдет, просто забудь обо мне и подумай, что я делаю всё для нашего с тобой блага, - Ленка посмотрела в грустные глаза Виктора, голубизна которых не отпускала, приковывая все внимание. Не выдержав этой пытки, она загадала последнее желание, - Поцелуй меня на прощание… Виктор просто не смог не выполнить эту просьбу. Поцелуй был томительный. Виктор передавал через него всю любовь и те чувства, что испытывал… Губы ласкали губы. Казалось, ни один участок не был оставлен без внимания всё таких же влюбленных людей… Они, словно, испивали друг друга до последней капли, пробуя на вкус, не плотоядно, но нежно, страстно, волнующе… Медсестре было все равно на то, что происходило – она так была увлечена выполнением своих прямых обязанностей, что была лишь счастлива от того, что Кулёмина немного отвлеклась от до сих пор волнующей её боли в ногах. -Господи, ну почему так долго шьют??? Мария Леонидовна, долго еще? –с трудом оторвавшись от губ Степнова, воскликнула Лена. -Всё, почти заканчиваю. Не волнуйся, танцевать ты сможешь. Ткани повреждены, но не сильно. Недели для восстановления будет достаточно для того, чтобы продолжить заниматься любимым делом, - популярно объяснила Мария. -Лен… Как я без тебя? Как же постановки? Конкурс, - наслаждаясь послевкусием Ленкиных губ и сожалея о том, что всё так быстро закончилось, спросил Степнов. -Эдита, Мира, Лена Фомичева тебе в помощь. С ними ты выиграешь все конкурсы мира. Посоветуйся с мамой, она подберет подходящую тебе кандидатуру. -Ты же знаешь… Мне никто, кроме тебя не нужен, - прислонившись своим лбом к лобику Ленки, констатировал Степнов. -Смирись, Вить, и отпусти… Просто ничего этого не было… Всё сон, всё – иллюзия… Будь счастлив, - с этими словами Кулёмина встала с кресла, на котором проходила «операция», оделась и пошла к выходу, отмечая про себя, что зашитые раны под воздействием обезболивания почти не беспокоят. -Прощай Вить… До свидания, Мария Леонидовна! Спасибо вам за всё. Блондинка вышла, оставляя мужчину и медсестру наедине со всеми воспоминаниями, связанными с этой девушкой, обладательницей красивых светлых волос.