Многоточия черным по белому

В помещение, куда зашли Лена и Воронцов, горел приглушенный свет, играла джазовая музыка, которая, скорее, раздражала, нежели успокаивала. Воронцов пропустил даму вперед, а сам, как галантный джентльмен, зашел следом. Затем прошёл вперед, взял руку девушки, поместил её под свою руку и повел к месту. На сцене танцевали артисты кордебалета, выполняя раскрепощённые, даже немного развратные движения в весьма открытых костюмах. На Лене было надето зеленое платье с открытой спиной и руками. Оно эффектно подчеркивало ключицы, а коварный разрез открывал стройную длинную ногу и чуть выступающее бедро. Волосы Лены были забраны в низкий текстурный пучок. Как только сели за стол, мужчина и девушка открыли меню. Лена неуверенно взглянула в книгу и подняла глаза на Воронцова. -Определились, мадам? – поинтересовался мужчина. -Да… Да я даже не знаю… -Я всё понял, - учтиво произнес сидящий перед девушкой, - Позвольте мне. Я закажу. После этого он подозвал официанта и сделал заказ «как обычно», потом отпустил персонал. Официант поставил шампанское, оформил запись в блокноте и ушёл. Разговаривающие выпили за знакомство, ударив бокалы, друг о друга. Воронцов начал. -Ну, давай… Расскажи о себе. -Я артистка золотого фонда хореографической академии, - начала было Лена, но мужчина её опередил. -Да знаю я. Ты мне лучше расскажи, чем ты живешь помимо хореографии… На что Лена засмущалась и открыла свою юную шею. Это не укрылось от внимания председателя жюри. -А почему шея голая? Уши? Лена снова не поняла вопроса. -У тебя что, сережек нет? Ожерелья? Ты почему всего этого не носишь? – недоумевал Воронцов, - Это не правильно. Завтра утром обязательно купим, - мужчина стал приближаться все ближе и ближе… -А может не надо? – спросила Лена. -Надо… Ну конечно же надо… Такая юная прекрасная девушка должна сиять бриллиантами…Нужно исправлять вселенскую несправедливость. Воронцов снова опустошил бокал. На сцене все больше и больше танцоры показывали разврат, отчего Кулёминой стало совсем не по себе. Она в край смутилась и зажалась. -Ну… А чего ты засмущалась… Боже мой, застенчивый мой воробушек…А скажи, как тебе номер с профессиональной точки зрения? -Да… Хорошо танцуют, - отрезала блондинка. *** Когда Семен Данилович и Лена зашли в приватную комнату, девушку охватил животный страх и ужас. Она чувствовала, как колотится ее сердце, грудь часто поднимается в платье, пальцы рук ужасно холодные, а колени трясутся…Воронцов подошел сзади и прошептал, вдыхая запах её волос, окунаясь в лебединую шейку, нежно поглаживая девушку от запястья к плечу вверх… -Боже мой… Какая же ты красивая, - он погладил её грудь через платье, а затем второй рукой спустил бретельку платья с плеча, - Просто богиня. Затем обнял ее в области живота и прижал крепко к себе. Паника овладела девушку целиком и полностью, и она задрожала… -Ну… Чего ты дрожжишь? Леночка, солнышко, не бойся меня, я тебя не обижу…. В этот момент мужчина стал осыпать шею блондинку поцелуями, спускаясь всё ниже и ниже…Он опустился на колени и стал целовать живот, ноги, опустился к разрезу платья… Хорошо, что одна нога была свободна. Используя всю свою силу, ловкость и сноровку, Кулёмина нежно подняла старика, словно заигрывая с ним, включила обаяние, посмотрела в глаза…. Улыбнулась и… Ударила каблуком по пальцам ноги, а затем добавила промеж ног. Толкнув Семена на кровать, Лена выбежала из приваткомнаты. Всё. Будь, что будет. Главное, девушка спасена. Из помещения послышался дикий ор председателя, нецензурные выражения и… -Ты мне за всё заплатишь, дрянь. *** Лена шла по сырому октябрьскому парку, где уже давно вовсю горели фонари, а сильный ветер сдувал листву и, шутя, подбрасывал её вверх. Повсюду мелькали огни машин, но в парковой зоне народа не было – девушка шла совсем одна. На её плечах был накинут мужского покроя черный пиджак, который придавал еще больше женственности и милости, а в руках был зажат изумрудный клатч. Лена ничего не замечала. Она просто шла вперед. На глаза выступали все новые и новые слезинки. Боже, почему Кулёмина в последнее время так много плачет? Раньше она не была настолько сентиментальной, а теперь… Что ни день, то слезы… По всему телу чувствовалась едва заметная дрожь – непонятно отчего – толи от холода, толи от пережитого стресса. Блондинка не смогла бы отдаться первому встречному только из-за победы в конкурсе. То, что чуть ли не произошло в том ресторане, напоминало самую пошлую сцену из кабаре. А что бы было, если бы этот старик действительно закончил начатое? Его омерзительно мягкие губы скользят по её шее, рукам, плечам… Даже сейчас при воспоминаниях переворачивается всё внутри от ужаса и от… противности… Да нет же… Она бы не смогла… Кулёмина, нужно забыть всё, как страшный сон, ведь самое ужасное не произошло… Интересно, что же будет дальше?... Её мысли будто прочитал Глеб. Он шел прямо по курсу навстречу Лене. Она увидела молодого человека, сердце сразу ушло в пятки, а тело полетело к нему. Расстояние между ними уменьшилось, и девушка угодила в объятья проректора. Глеб только сильнее сжал Ленку, укутывая полами своего пальто… -Как все прошло? – спросил молодой человек… На что Кулёмина уткнулась носом в его грудь и произнесла… -Я не смогла, Глеб, не смогла… Прости меня, пожалуйста… За что девушка просит прощения у этого человека? За свою человечность, чистоту и непорочность? Почему этот мир такой жестокий? Почему за свою честность, искренность и неразболтанность человек огребает по самое не могу? Где это черное, а где – белое? Что вообще является черным, а что – белоснежно чистым? Глеб в секунду разжал свои объятья. Он схватил Кулёмину за плечи и с силой тряхнул её. -Что ты не смогла сделать? Не смогла просто позаигрывать с Воронцовым? Какая же ты… От тебя требовалось сопроводить уважаемого господина… Да я тоже хорош! Нашёл с кем связаться… С деревенщиной! -Но ты же не виноват, - тихо утвердила Кулёмина. -Знаешь, что, девочка? Трудно тебе в жизни придется… А в танцах – тем более! Ты всегда будешь на вторых ролях, твое место – кордебалет! Ты полная дебилка? Ты не представляешь, как ты нас всех подставила… Меня… Себя… Да меня ж теперь уволят из-за тебя! Кулёмина смотрела на Глеба и не могла отвести взгляд от удивления и.. возмущения. Она не верила своим глазам… Своим ушам… -И этот человек мне говорил позавчера, что всегда будет рядом, несмотря ни на что? И что я вижу – ты первым отказываешься от меня и из-за чего??? из-за того, что я не раздвинула ноги и не продалась? Какой же ты ублюдок. Я видеть тебя не хочу. И знаешь, лучше неустойку платить, чем танцевать так и добиваться победы всеми честными и нечестными способами. А ты… Потеряешь работу… Да это ж отлично! Зато совесть будет чиста, ведь ты больше не будешь продавать молоденьких танцовщиц… *** Нужно сказать, что Лена с треском провалила конкурс на следующий день. В первый раз за несколько лет. И проблема в том, что она заняла позорное второе место. Позор проявлялся в половине очка, которого не хватило для того, чтобы обойти соперницу. И пусть бы оно и дальше так шло, если бы этот Воронцов не подал иск в суд на Кулёмину за сломанный палец на левой ноге. Он потребовал огромную сумму в качестве компенсации за моральный ущерб. Провал в конкурсе – дело рук самой Лены. Он не ударил палец о палец ни для того, чтобы та облажалась, ни для того, чтобы та выиграла. Лена просто показала свои силы. В момент выступления Воронцова захлестывала жажда обиды и… мести… «Ты мне за все заплатишь, дрянь», - произносил мужчина, зло смотря на прекрасную девушку. Кулёмина помнила этот взгляд, и каждый раз она осекалась, когда встречалась с ним, с этим суровым ядовитым взором. За ходом конкурса по другую сторону телевизора пристально наблюдало два человека – Виктор и Надежда. То и дело переглядываясь между собой, мысленно хвалили Кулёмину за отлично выполненные элементы и порицали за осечки, которых было не так уж и много. Но факт в том, что они были. И с каждым новым промахом шансы Лены все уменьшались и уменьшались. «Лена, что с тобой? Где вся твоя школа?»- мысленно задавала вопрос Коршунова, глядя стеклянными глазами в экран. «Девочка моя, ну как же так?» - спрашивал Степнов, не в силах оторвать взгляд от любимой блондинки. Когда объявили результаты, оба находились в подавленном состоянии, потому что никто, кроме самой Лены, проректора и еще нескольких заинтересованных лиц не знали, что послужило причиной фиаско. За месяц Коршунова успела полюбить эту девочку, как родную дочь, поэтому на уже на расстоянии чувствовала что-то неладное… Это как выпустить своего ребенка из гнезда, а затем просто быть рядом и морально поддерживать. -Что-то случилось, Вить, - произнесла Надежда. -Да… Что-то с ней не так. Сердце колотится… Вот тут, - с этими словами указал на область сердечной мышцы, - Каждую секунду за нее переживаю. И сделать с этим ничего не получается… *** Понятное дело, что артист с запятнанной репутацией автоматически исключается из фонда – проблемы с полицией никому не нужны, и об этом крупными буквами прописано в контракте. Это значит, что договор разрывается, и Кулёмина выплачивает неустойку. Сумма, запрошенная академией, была колоссальной, тех денег, что получила Лена за первый месяц, едва хватает, чтобы покрыть одну десятую часть, и это лишь миллион двести. Кулёмина не думала, что будет так сложно. Её распирало от обиды и несправедливости жизни. Глеб чувствовал себя виноватым в данной ситуации, поэтому никому ничего не сказав, решил взять часть проблем Лены на себя – он оплатил лечение Воронцову и убедил не давать делу ход, иначе он сам лично сможет доказать факт изнасилования Кулёминой, хотя его и не было. И тогда Семену никакие деньги не помогут. Тот всё понял. Независимо от дальнейшей судьбы Глеба он решил помочь девчонке, потому что чувствовал к ней тепло… И понимал, что она ни в коем случае не заслужила таких проблем. Только вот с неустойкой ничего не смог сделать… Лене дали полгода на то, чтобы оплатить десять миллионов рублей. В ответ на мольбы Кулёминой и её возгласы о том, что она не знает, где взять такие деньги, ей ясно дали понять, что их не волнует данный факт, и что если не захочется проблем ни её друзьям, ни родным, то девушка станет хорошей и найдет нужную сумму к нужному времени, а то и еще раньше. На удивление Глеба не уволили. Лишь лишили премиальных и бонусных выплат и сказали, что теперь он находится под жестким контролем руководства. Так и закончилась еще одна месячная сказка Кулёминой, обернувшаяся в итоге кошмаром. Не сказав ни слова, всячески игнорируя Глеба, Лена ушла вся в слезах искать новую кормушку. Надо сказать, что проректор не собирался так просто отпускать Кулёмину. Он что-то от нее хотел, только вот сам понять уже не мог, что именно… С жилья академии пришлось съехать сию же минуту – у девушки отобрали всё. Расстроенная Кулёмина в надежде набрала номер Ленки Фомичевой, той девушки, на которую могла рассчитывать в любой ситуации… Она это поняла… -Алло, Леночка? – сбившееся дыхание и дрожащий голос выдавал блондинку с потрохами. -Лен, что с тобой? – насторожилась брюнетка? Тебе помощь нужна? Ты где? Что случилось? -Лен, - всхлип, - Скажи, пожалуйста, а можно мне к тебе приехать? На ночь? А лучше на две? Только так, чтобы об этом никто не узнал из ансамбля… Мне некуда идти, - на другой стороне отчетливо слышались рыдания. -О господи, Лен! Какие могут быть вопросы? Приезжай, я тебя очень жду. Все спят, ночь же сейчас… Двери запрем, ляжем на кровать и будем шептаться, как мышки… Леночка, алло? Ты меня слышишь? Тебя встретить? - Спасибо, Фомочка, - ласково назвала Кулёмина Ленку, - Я доберусь, ты, главное дождись меня, пожалуйста… -Что за вопрос? Я уже тебя жду, причем очень давно. Всё. Кладу трубку. Я наготове. С этими словами девчонки синхронно повесили трубки. И сразу на секунду, но полегчало.