Фикбук головного мозга

Евгений попрощался с коллегами, пожелав хороших снов и одарив всех сонной улыбкой. Его сознание готово было насильно погрузить мужчину в сон. Дружеские посиделки продолжались до четырех утра, и за окном уже рассвело. Вокалист попытался аккуратно закрыть дверь, стараясь не издать ни звука, чтобы не злить лишний раз соседей, но его опередили: кто-то со спины резко толкнул дверь, и та с шумом захлопнулась. Это было не очень дружелюбно, но, посмотрев на лицо Юры, он увидел только раздражение и не стал ему ничего говорить. Щелчок в скважине и нетерпеливый выдох рядом. Женя только тяжело вздохнул. — Наконец-то все ушли! — не стесняясь того, что их могут услышать друзья по ту сторону двери, воскликнул Юра. — Ты последний час сверлил их взглядом. Тут любой бы свалил. Женя заправил часть кудрявой чёлки за ухо и, прислонившись к двери от накопившейся усталости, начал сползать вниз. — Эй! — быстро отреагировал Мелисов. — А ну-ка в кровать. — У меня не осталось сил, — полушепотом проговорил вокалист. — Я останусь здесь. Такой ответ не мог понравиться гитаристу- он и не понравился. Юрий помог Жене всё-таки пересилить себя и дойти до кровати, которая по-прежнему стояла вплотную к другой. Они и уснули так, не разводя койки. А почему это должно кого-то волновать? Дмитрий забыл, что по своей инициативе должен провести остаток времени, в которое обычные люди спят, в номере Кривенкова и Максимкина на раскладушке. Поэтому стоял рядом с Валерией и ждал, когда она справится с замком входной двери. Но девушка была пьяна и задорна, поэтому от неудачных попыток попасть ключом в скважину её последующие действия были ещё более провальными. — Кажется, я сегодня ночую в холле, — не теряя энтузиазма, оповестила девушка. Дмитрий улыбнулся ей в ответ и подошёл поближе. Он неосознанно захватил кисть Валерии, чтобы придать её руке жёсткость и управлять ею, словно марионеткой. С его помощью Лере с первого раза удалось открыть дверь. — Спа… Спасибо, — неуверенно произнесла она. Процко всё ещё держал её руку с ключом. Почему-то он не расценивал ситуацию как критичную или по крайней мере смущающую. И была ещё одна проблема — Дима не мог пройти в номер. Его коллега стояла как истукан и не хотела двигаться или пускать его внутрь комнаты. — Может быть ты меня пропустишь? — решил наконец спросить Дима. Валерия подумала секунду и отрезала: — Нет. Ты же сам хотел спать с директором, — без контекста звучало не очень. И девушка засмеялась. — Я конечно же польщён, но это никак не повлияет на премиальную часть твоей зарплаты, — голос Андрея прозвучал где-то в глубине коридора. — Херр, твоя раскладушка занимает всё свободное пространство. Если ты не придёшь, я выкину её в окно. Егоров проспал недолго, всего пару часов. Сон был беспокойный. Первое, что он почувствовал, когда пришёл в себя — это тяжёлая ладонь Мелисова, которая лежала на его бедре. Сам гитарист посапывал. Женя не знал, который нынче час, но ему казалось, что пора вставать. Он привстал и потянулся за телефоном на тумбочке, но ладонь Юры съехала с бёдра на живот и слабым усилием потребовала вернуться в кровать. Вокалист моментально сдался, и Мелисов тут же прижал его вплотную к себе и накрыл своим одеялом. Гитарист наощупь нашёл руку Егорова и сцепил пальцы замочком. От этого приятное тепло растеклось по телу Жени, но маленькое сомнение не давало насладиться моментом полностью. Эти взаимодействия Мелисова с ним были бессознательными из-за того, что он в эти моменты спал. Мысль о том, что во сне Юра может думать, что обнимает сейчас свою жену, разжигало в нем болезненный огонёк ревности. Женя осмелился взглянуть через плечо на лицо гитариста. — Любимая, до будильника ещё далеко, поспи ещё, — не просыпаясь, пробубнил Мелисов и поцеловал «свою жену» в лопатку. Голова Жени упала на подушку. Он пытался абстрагироваться от резко появившейся боли в груди. Прошла минута, прежде чем он понял, что не дышит. «Да что между нами такое!» — умчался мыслями вокалист, не замечая, как в уголках глаз закипают слезы. Контрастный душ обычно помогает привести мысли в порядок и начать думать рационально, но Егоров просто утонул в своих мыслях, стоя под едва тёплым потоком воды. Его сосед по комнате разговаривал со своей женой. Мелисов звонил ей каждый день и чаще всего именно утром. До слуха вокалиста доносились ласковые слова и пожелания, которые не были адресованы ему, и он пытался заглушить их, усиливая напор воды. К сожалению, стены в отеле были почти картонными, так что как бы ни старался Женя не слышать голос Юры, его попытки были напрасны. — Я тебя тоже люблю. Ладно, давай, до связи. Все, эта пытка закончилась. — Евгений, ты там уснул в душе? — Юра постучал в дверь, как бы торопя соседа. При большом желании он бы мог и зайти в ванную комнату и лично проверить свою гипотезу. Так уж исторически сложилось, что музыканты двери в санузлы не закрывают. И не потому, что никто никого не стесняется, а потому, что из-за выматывающей работы нередки случаи помутнений, когда желательно оказать помощь сразу. — У тебя все хорошо? Евгений вспомнил, что стоило бы ответить. — Да, я в порядке.

***

Максимкин случайно поймал Валерию при выходе из отеля. — У тебя сейчас будет ответственное задание, — Андрей начал сомневаться в своём решении. Девушка смотрела на него сонными глазами, пока мужчина что-то искал в своих карманах. — Это корпоративная карточка, она привязана к расчётному счёту. Сейчас мне нужно, чтобы ты нашла типографию и заказала у них распечатать фирменные открытки до вечера, — Валерия кивнула в ответ, на что он протянул ей карточку и флешку. — Смотри не потеряй. Директор начал объяснять, сколько, каких и какого качество открыток нужно. — А какой у неё пароль? — Наш основной код ОКВЭД, — на что девушка фыркнула. Вот не до загадок утром было Валерии. Хотя ей понравилось, что Андрей так оригинально подошёл к выбору комбинации цифр для карточки. Её одновременно начал слегка бесить подход директора к раздаче поручений. Валерия не смогла вспомнить расшифровку аббревиатуры, но то, что эта система каждому виду предпринимательской деятельности присваивает определённое число, она знала даже на невыспавшуюся голову. Потом она начала злиться, что директор не мог просто назвать ей набор цифр. Как будто она должна знать все коды ОКВЭД наизусть! — Посмотри в интернете классификацию, — посоветовал ей мужчина. И тут мозг Валерии заработал с удвоенной силой. Она почему-то захотела продемонстрировать заказчику, что разбирается в юридических азах музыкального бизнеса. Она нашла в своих чертогах разума цифру, которая до этого времени казалась ей бесполезной, хоть она и видела её один раз в документах звукозаписывающей студии. Она мысленно поблагодарила свою память за то, что не подвела в такой ситуации. — А мне так и набирать? Пятьдесят девять точка два? — деловито и чуть-чуть высокомерно поинтересовалась девушка, хоть она и знала заранее, что это неправильный код, но ей так хотелось утереть директору нос! На Андрея это произвело впечатление. Он даже улыбнулся. — Почти. Только пятьдесят девять два ноль. Мы же всё-таки группа и пишем оригинальную музыку, а не просто студия. — Ах, точно. Извиняюсь, слегка подзабыла. Девушка забрала карточку из рук Андрея и с важным видом пошла прочь. И её не волновало то, что по расписанию у неё сейчас свободное время до двух часов. Она чувствовала, что вышла из ситуации победителем. Вечер. Концертный зал готовят к выступлению. Световое оборудование слепит глаза и вызывает мигрень. Егоров смотрит в зрительный зал, чтобы глазами найти звукорежиссера, но не видит ничего дальше сцены. Он достает ушной монитор и пытается восстановить дыхание. Вокалист чувствует, что его горло пересыхает быстрее обычного. Такого раньше не было. — Лер, мне кажется, или я перебарщиваю? Женя берет бутылку воды с пола. — Тебе не кажется, слишком сильно напрягаешься. Ты все хорошо слышишь? — Я не уверен, но лучше добавь громкости. Девушка удивляется, ведь на бумаге техника качественная и должна давать устойчивый сигнал и приемлемую детализацию звука. Валерия смотрит на местного техника, который сидит рядом с ней. Тот отмахивается со словами «под Вас заказывали». — Ребят, десять минут перерыв, — объявляет Мелисов. — Жень, я могу с тобой поговорить? Несмотря на вопросительную интонацию, Женя знает, что ему приказали. Мелисов слишком воспитанный, чтобы командовать при свидетелях. Вокалист смотрит, как Юра уходит за кулисы, и не очень охотно следует за ним. Остальные музыканты остаются на сцене. Егоров догадывается, о чем пойдёт речь, и начинает мысленно готовиться. Он не хочет перекладывать ответственность за своё нерабочее состояние на кого-то, хотя отлично понимает, что именно переживания из-за лидера группы не дают ему сосредоточиться. Они отходят за сцену, и Мелисов неожиданно останавливается и преграждает ему дорогу. От тяжелого взгляда гитариста Женя напрягается. — Как себя чувствуешь, Женя? — вроде бы ласково начинает Юра. — Лучше всех, — врет Егоров и выдавливает дежурную улыбку. Но можно ли рассмотреть её в полумраке? Юра не смягчает взгляд, наоборот — становится более серьёзным. — Мне кажется, ты чего-то недоговариваешь, где-то витаешь в облаках. — Нет, тебе показалось, мой монитор… — С ним все хорошо, — раздраженным тоном прерывает его Мелисов. — А вот с тобой что-то не так. Чувство тревожности начинает возрастать. Эта тревога новая: она появилась совсем недавно, но уже мешает жить Егорову. Чем больше времени он проводит наедине с Мелисовым, тем сильнее она становится. Не важно, это рабочее это время или личное. Вне зависимости от ситуации и контекста вокалисту кажется не только что его влечёт к Мелисову, но и что это взаимно. Он наблюдает кучу опровержений этой мысли, но мозг их как будто не учитывает. Даже сейчас, штатная ситуация: начальник вызывает подчиненного, чтобы выяснить, почему он не справляется с трудовой задачей. Женя же цепляется за мысль, что это личная заинтересованность. И это тревожит его. Он понимает, что это нездоровая фигня, что это зависимость, которая ни к чему хорошему не может привести. Во всех действиях Юры он видит подтекст, и это сводит с ума. — Я плохо себя чувствую, — еле проговаривает Женя. Но увидев, что к нему тянут руку, спешно добавляет: — Нет, Юр. Это ментальное. Но рука продолжает к нему тянуться. Она касается его затылка, и Женю грубо притягивают к себе. Чужое дыхание опаляет ухо. — Так скажи мне, что тебе поможет, — он чувствует, как вторая рука Юры расположилась на его пояснице. Тело интуитивно пытается отстраниться, но Женю держат сильные руки — ему не позволят сбежать. И он хотел бы ответить на требование, только не может, и от этого просто молчит. А Юра нетерпелив. Он больно сжимает волосы вокалиста, заставляя того запрокинуть голову, посмотреть в глаза оппоненту, и шипит: — Не заставляй меня вытаскивать это из тебя клешнями От происходящего Женя теряет дар речи, но заставляет себя собраться с мыслями и не поддаваться панике. — Я… Я мучаюсь из-за тебя. «Как есть», — думает он и ждет реакции. Юра усмехается и прижимает тело вокалиста к ближайшей стенке. Все декоративные заклепки и шипы на костюме больно впиваются в спину. — Это легко исправить. Только попроси. И Женя… Женя проснулся и понял, что всё это время дремал в гримерке. Ему сразу полегчало от осознания того, что это всего лишь сон. Как он сразу этого не понял! Как бы сильно он не переживал, он никогда не позволял отразиться этому на своем голосе. Слишком опытным профессионалом являлся. — Бляяять, — заспанным голосом протянул вокалист и обхватил голову руками. На него сразу обратил внимание Юра. — Что такое? — Да ничего, дурной сон приснился, — Женя испытывал к себе злость. У него была установка, что раз тебе начинает сниться проблема, значит ты затянул с её решением. Но это продлилось недолго. Дверь в гримерку открылась, и за ней показался директор. — Десятиминутная готовность, ребята.