Однажды в Нью-Йорке

Рекомендуется к прослушиванию: Snow Patrol — New York

Этот день не предвещал ничего плохого. Действительно, что могло произойти за сутки до наступления Нового года? Волшебного праздника, который всех вокруг делал невообразимо счастливыми и по-настоящему воодушевлёнными. Вот и Лука не ожидал того, что буквально за пару часов его жизнь перевернётся с ног на голову, заставит прокатиться по американским горкам без какой-либо подстраховки и окунёт с головой в гущу неприятных событий. Большой город — большие проблемы, любили поговаривать в Нью-Йорке, и Лалльман в полной мере познал на себе всю силу этого просторечия. Те самые проблемы подкрались совсем незаметно, просочившись сначала в банальный до ужаса разговор с любимым. Лука был полностью сосредоточен на своих мыслях о том, как он с Элиоттом искупается в джакузи, выпросит последний шикарный массаж в уходящем году, уложит своего не менее шикарно парня в постель и встретит следующий Новый год как полагается молодому и полному сил мужчине в расцвете своих лет. Перебирая флакончики с пеной для ванны и не зная, какой выбрать: с ароматом лепестков белой розы или же мятного шоколада, Лалльман оказался совершенно не готовым к вопросу, которым ошеломил его Демори. — Как ты смотришь на то, чтобы завтра же рвануть первым рейсом в Калифорнию? Мне не терпится познакомить тебя с моей семьёй! Лука был не готов к такому повороту событий. Совсем не готов. Настолько не готов, что пролил почти половину жидкости из открытой бутылочки в ванну и даже не заметил этого. Элиотт с солнечной улыбкой на лице подлетел к нему, словно за спиной у него были крылья, не иначе, и помог любимому вовремя закупорить крышку, пока они совсем не утопили комнату в море пены. — Что скажешь, м? — тихо спросил Демори, заглядывая в перепуганные глаза напротив. — Я не могу! — было первым, что выдавил из себя Лалльман. — Почему? — Помнишь, я рассказывал о новом проекте по строительству небоскрёба на пересечении 57-й и 5-й авеню? — Помню, Лука, — обречённо выдохнул Элиотт, уже догадываясь, что услышит следующим. — Детка, мне очень жаль говорить это, но мы приступаем к нему сразу после Нового года! Увидев недовольство на любимом лице, парень изобразил глубокое сожаление на своём, мысленно ругая себя за наглую ложь. — Эй, а давай запланируем поездку к твоей семье ближе к лету, хорошо? Демори застонал раненым зверем, но всё же кивнул головой, соглашаясь, и дал Лалльману поцеловать себя. А ещё обнять и погладить ласково по волосам, словно маленького ребёнка. Вдоволь надышавшись запахом родного тела, успевшим пропитаться ароматом лепестков белой розы, он пожаловался: — Я не нашёл в твоём мега гигантском холодильнике шампанского, представляешь! На профессиональном поприще у Луки часто возникали моменты, когда он полагался только лишь на свою интуицию. И, если предстоящая сделка не сулила компании ничего хорошего или же инвесторы не внушали ему доверия, он обращался за советом к своему внутреннему «я». Порой оно давало о себе знать внезапно и на первый взгляд беспричинно, пробегаясь холодком чуть ниже солнечного сплетения, и тогда Лалльман знал наверняка, чего уж точно делать не стоило. Вот и сейчас, услышав о том, что Демори собирается посетить ближайший магазин для покупки шампанского, он напрягся всем телом, так как почувствовал внутри тот самый холод. — Уже стемнело, я пойду с тобой! — Лука! — Элиотт обхватил ладонями его лицо. — Я уже взрослый мальчик, со мной ничего не случится, поверь. — Почему бы нам просто не заменить его вином? — воспротивился парень уже принятому решению. — Это наш первый совместный праздник, и я хочу провести его по-особенному. Лалльман долго всматривался в серые глаза, полные любви и обожания к нему, а затем тяжело вздохнул и строго наказал: — Только туда и обратно! Никаких тёмных переулков и разговоров с незнакомцами, тебе понятно?  — Так точно, сэр! Лука выпустил из рук мужчину своей мечты и ещё с минуту тревожным взглядом наблюдал за тем, как он натягивает куртку и зимние ботинки на свои вечно холодные стопы. От мрачных мыслей его отвлекла отличная идея — сегодня вечером он сделает Элиотту массаж ног! Его любимый заслужил немного ласки и проявления инициативы с его стороны. Дверь за Демори захлопнулась, и Лалльман с тяжёлой душой вернулся к джакузи, регулируя воду на нужный ему градус. От этого нехитрого занятия его отвлёк звонок матери, которого он ждал на день раньше. — Лука, дорогой, может, хотя бы в этом году ты соизволишь явиться на семейный ужин? — Мам, я не могу… — Даже не заикайся про свою работу! — перебила его женщина. — Ни одна разумная компания этого города, кроме оказывающей ритуальные услуги, конечно же, не работает в канун Нового года. Мы с твоим отцом пригласили Лайтманов к нам на ужин. Их дочь Лили замечательная девушка! Я бы хотела познакомить вас. — Маам, не начинай, пожалуйста! — Я и не начинаю! Лишь хочу, чтобы ты серьёзнее относился к этому вопросу. А ещё видеть тебя счастливым, примерным семьянином в окружении своей красавицы-жены и кучи детишек. Разве я многого прошу? Парень устало потёр переносицу. Этот разговор имел свойство повторяться из года в год в самом преддверии праздника. — Вообще-то, у меня уже кое-кто есть. — Правда? О, дорогой, это чудесные новости! Однако Луке не удалось так просто избавиться от назойливого внимания матери. — Тогда жду вас обоих сегодня на ужин! — Мам… — Нет, молодой человек, на этот раз отвертеться у тебя не получится! — Да послушай же меня, — гневно воскликнул парень. — У нас всё несерьёзно! Я знаю, как ты к этому относишься, но мне ещё рано обременять себя браком и детьми. Услышав тяжёлое сопение на другом конце провода, он уже более спокойным голосом произнёс: — Не хочу раньше времени знакомить вас с человеком, с которым всё неопределённо. — Это возмутительно, Лука! Не успев ничего сказать, Лалльман услышал горькое: — Надеюсь, ты осознаёшь, что делаешь. — Мам, мааам… Гудки стали ему ответом. В расстроенных чувствах отшвырнув смартфон на кровать, парень направился к ванной комнате, но резко затормозил в прихожей, уставившись удивлённым взглядом на широко распахнутую дверь. Он хорошо помнил, как Демори захлопнул её за собой. Громко позвав: — Элиотт? — Лука выглянул в коридор и с нехорошим предчувствием закрылся изнутри на замок. Решив не накручивать себя ещё больше, он занялся сервировкой стола для праздничного ужина и попытками дозвониться до матери, чтобы извиниться, но женщина не брала трубку. Когда стало понятно, что любимый задерживается дольше необходимого, Лалльман набрал и его. Но после первого же гудка вызов был наглым образом сброшен. Необъяснимая тревога подтолкнула Луку набрать заученный наизусть номер снова, но и вторая попытка не увенчалась успехом. В третий раз парень пытался дозвониться, пока в спешке натягивал пальто и обувь. В голове попеременно возникали самые страшные картинки, где Элиотт подвергался нападению грабителей или бездомных, отобравших у него в драке смартфон и оставивших любимого в одном из тёмных переулков с разбитой бутылкой шампанского и сломанным носом. Лалльман покинул квартиру, молясь всем богам, чтобы Демори оказался в целости, невредимости и где-то поблизости, чисто случайно задержавшись возле соседки и её милого чау-чау. Но чуда не произошло. Лука обошёл семь кварталов и с десяток магазинов в поисках Элиотта, но тот словно сквозь землю провалился. Самым ужасным во всей этой истории было то, что его никто не видел из прохожих и продавцов супермаркетов. Уставший, напуганный до дрожи в коленях и переполошенного сердца в груди, парень вернулся домой спустя два часа в надежде на то, что Элиотт уже там. Возможно, они просто разминулись, а смартфон… К собственному сожалению, Лалльман был слишком рационален, чтобы поверить в случайные перебои в работе гаджета. Смахнув накопившиеся в уголках глаз слёзы, Лука непослушными пальцами набрал номер полиции, но так и не нажал на кнопку вызова, так как её перекрыло уведомлением нового голосового сообщения от Демори. Выдохнув с неподдельным облегчением, парень тут же прослушал его: — Не знаю, зачем вообще рассказываю тебе всё это. Наверное потому, что даже Маркусу не удалось так сильно ранить меня. Лука, я слышал всё, что ты сказал своей матери обо мне. Как последний дурак забыл чёртовы деньги, из-за которых пришлось так не вовремя вернуться. Возможно, я смогу однажды сказать себе спасибо за это. Но сейчас мне хочется лишь одного — никогда больше не видеть тебя. Наступила полнейшая тишина, оглушившая его сильнее любого профессионального удара. В неверии уставившись на погасший экран смартфона, Лалльман безвольно опустил руку и прикрыл глаза, пытаясь осознать то, что натворил. Пульсирующая боль прилила к вискам, побуждая застывшего словно истукан парня к действию. Разблокировав гаджет, Лука поставил запись на повтор, переживая раз за разом нахлынувшее на него чувство потери и непреодолимого страха. Именно оно не позволило ему упустить самое главное — объявление о посадке не рейс в Детройт на заднем фоне голосового. Пугающее понимание того, что Элиотт находится в аэропорту и может в любой момент улететь первым же самолётом прямиком в Калифорнию, словно хлыстом подстегнуло Луку схватить ключи от машины и спуститься вниз по лестнице, игнорируя лифт. Бешеный рёв ягуара немного отрезвил парня, напомнив о ремне безопасности и наличии предновогодних пробок в городе. В уме проложив максимально короткий путь до аэропорта, Лалльман вдавил педаль в пол и отправился сквозь заваленный снегом Нью-Йорк навстречу своей судьбе. Он не позволил себе даже думать о том, что не успеет — всё внимание было отдано бесконечно длинным проспектам и нерасторопным водителям на них. Не хватало ещё убиться в какой-нибудь аварии, хотя Луке этого хотелось не меньше, чем найти Элиотта. Во всём происходящем он винил только себя, даже не представляя, что испытывал его любимый в данный момент. Спустя час и двадцать минут ягуар был припаркован у Кеннеди в надежде на то, что именно его Демори выбрал своей отправной точкой. Бестактно растолкав людей на входе, Лалльман ворвался внутрь и сразу же нашёл глазами огромное табло вылета. И, если с отсутствием пробок на дорогах ему повезло, то со временем отправления ближайшего самолёта в Калифорнию — нет. Посадка на рейс шла полным ходом в терминале Е, путь до которого занимал не меньше десяти минут. Лука катастрофически не успевал, поэтому, не теряя ни секунды, сорвался в бег. Пролетавшие мимо незнакомые лица и вечерние огни слились в одну пёструю полосу, вызывая у него дежавю, как если бы он уже переживал это однажды. Наверное, где-то в параллельных вселенных он также мчался со всех ног к любви всей своей жизни. Почему-то именно эта мысль согрела необъяснимым теплом в районе сердца и помогла придать бегу максимальное ускорение. Он ураганом пронёсся мимо охраны, оказавшись либо незамеченным, либо попросту проигнорированным, и это можно было бы списать на удачу, если бы не отсутствие Элиотта возле выхода на посадку. Лалльман тут же бросился к нему, спутанными словами уговаривая девушку у стойки пропустить его в самолёт, но она наотрез отказалась делать это без посадочного билета. В конец отчаявшийся парень уже собирался оттолкнуть её и, наконец, отыскать любимого, но тот опередил его, привлекая к себе внимание резким и довольно громким вопросом: — Что ты здесь делаешь? Лука обернулся и наткнулся на лёд серых глаз. Он не рискнул подходить ближе, поэтому тут же поспешил объясниться: — Элиотт, умоляю, выслушай меня! Клянусь, всё, что ты слышал — одна сплошная ложь! — Вот именно… — Нет, ты всё не так понял! — наверное впервые за всё время их отношений Лалльман позволит себе так бестактно перебить Демори. Но им в данную секунду руководил далеко не здравый смысл. Лука всё же сделал маленький шаг навстречу, сложив ладони в молитвенном жесте. — Послушай, моя мать — ярая католичка, понятия не имеющая о том, что я гей. Каждый год я скармливаю ей историю о какой-нибудь новой пассии, чтобы она могла подольше побыть в неведении. Если она узнает, что любовь всей моей жизни зовут Элиотт, а не Элис, она свихнётся, понимаешь? Демори нахмурил брови, одарив его пронзительным взглядом своих невозможно красивых глаз. — Ты хочешь сказать, что… — Да, чёрт подери, да! Я наглый лжец, который подумал, что так будет лучше для всех нас! Когда ты предложил мне поехать к твоей маме и сёстрам, я струсил. Лалльман развёл руки в стороны, горько улыбнувшись. — Потому что мы никогда не говорили об этом! Не обсуждали то, как воспримут наши с тобой отношения родные и близкие! Увидев вмиг изменившееся выражение лица Демори на последней фразе, парень совсем отчаялся. — Я хотел, чтобы знакомство с твоей семьёй что-то значило, а получилось совсем наоборот. Никогда ещё не чувствовал себя таким иди… Мгхм… Лука не успел закончить свою пламенную речь, потому что Элиотт заткнул его грубым поцелуем и с остервенением вгрызался в него до тех пор, пока им обоим не потребовалась передышка. До конца не веря в происходящее, Демори обхватил любимого за шею и прошептал: — Ты хоть представляешь, что натворил? Из последних сил сдерживая рвущиеся наружу чувства, Лалльман коснулся почти каждого участка нежной кожи, попавшейся ему на глаза, кончиками дрожащих пальцев. Его хватило лишь на то, чтобы в отрицании замотать головой. — Я поверил в то, что не нужен тебе. Слёзы полностью застелили собой синеву глаз в ответ на потерянно прозвучавший голос. — Нужен, Элиотт, ты не представляешь, как ты мне нужен! Парень накрыл губы Демори своими в вынимающем душу поцелуе, доказывая свою любовь и преданность. А когда им обоим потребовался спасительный кислород, он нехотя прервал их ласку горячечным бредом: — Я ведь несколько раз порывался сказать тебе, какой я идиот, но ты никогда не давал мне этого сделать. — Глупый ты глупый. Элиотт ещё ближе подтянул за талию любимого к себе, давая их лбам соприкоснуться, и с вымученной улыбкой на лице спросил: — Любовь всей твоей жизни, значит? Лука забился в его объятиях, будто раненая птица, пытаясь ухватиться за отвороты куртки Демори так крепко, как только мог. — Скажи, что мне сделать, чтобы ты поверил мне снова? Большой палец в трепетном жесте прошёлся по нижнему краю губы, искусанной в кровь. — Проживи со мной эту жизнь. И Лалльман смог наконец опустить голову вниз и дать волю слезам и рукам Элиотта, принявшимся тут же поглаживать его по спине в попытках успокоить и разделить эту боль на двоих. — Я так испугался, — пропитанные сожалениями и горечью признания полились тихим шёпотом. — Думал, что уже не увижу тебя. Я ведь даже не знаю твой адрес в Портервилле! — Хочешь, я покажу тебе? Ещё не поздно купить второй билет. Парень поднял на улыбающегося Демори глаза, полные безграничного счастья и непролитых слёз. — Новый год в Калифорнии? Звучит заманчиво! — Давно нужно было увезти тебя из Нью-Йорка. Этот город на тебя плохо влияет! — Ты ошибаешься, ведь он подарил мне тебя! Девушка у выхода на посадку, ставшая невольным свидетелем их разговора, с виноватым выражением на лице привлекла внимание к себе грустным: — Извините, но на этот рейс вы уже не успеете. А потом воскликнула: — Но, если поторопитесь, можете попасть на следующий! Пока Лука благодарил её за помощь, глаза Элиотта заблестели в предвкушении чего-то волшебного. Он поднёс губы к уху своего мальчика, согревая его тихим: — Мистер Лалльман, готовы ли вы отправиться за мной на край света? И получил в ответ то, что подарило им новую надежду на светлое будущее: — Всегда.