Однажды в Нью-Йорке

Рекомендуется к прослушиванию: RIOPY — New York

Лука проснулся от ярких лучей солнца, бьющих ему прямо в лицо. Прищурившись, парень поднял ладонь и прикрыл глаза от назойливого света. Укутавшись в одеяло и прошлёпав босыми ногами до окна, за которым весь Нью-Йорк был как на ладони, сонно зевающий Лалльман потянул за шнур управления жалюзи и отрегулировал освещение в комнате. А когда обернулся, чтобы вернуться в ещё тёплую постель, застыл на месте истуканом, сбрасывая с себя дрёму и пуховое одеяло прямо на пол. Перед ним на кровати лежал Элиотт, по пояс укутанный в белую простынь, растрёпанный, беззаботно спящий и красивый до невозможности. Демори выглядел как ангел, рухнувший с небес прямо в его обитель. Лука нежно улыбнулся и с осторожностью улёгся рядом, наслаждаясь неподвижными ресницами и точёными изгибами так полюбившегося ему лица. Как никогда Лалльман был благодарен Маркусу за то, что он не оценил по достоинству всё то великолепие, которое теперь принадлежало ему. Боясь нарушить спокойный сон Элиотта, Лука провёл в созерцании и собственных счастливых мыслях более получаса. Прислушавшись к себе, парень обнаружил, что мышцы тела приятно ломит, а там, внутри, нещадно саднит. Они продолжили наслаждаться друг другом в кровати, когда нашли в себе силы подняться наверх прошлым вечером. Демори брал его столько раз, что Лалльман сорвал голос, и теперь лёгкое першение напоминало об этом, заставляя парня довольно улыбаться и совсем чуть-чуть переживать за лёгкую хрипотцу. Тихо поднявшись с постели и накинув на плечи шёлковый халат, Лука прошествовал прямиком на кухню, где тут же включил кофеварку и отправил парочку яиц на сковороду. После беглого осмотра комнаты, его глаза зацепились за Forbes, позабытый на кухонной стойке. Скептическим взглядом одарив зашипевшую на среднем огне глазунью, парень уткнулся в журнал и с большим интересом погрузился в статью под названием «Рост цен на рынке недвижимости в преддверии Нового года: когда выше только звёзды». Спустя минуту от занятного чтива Лалльмана отвлекли две ладони, по-собственнически обхватившие его талию и задержавшиеся на поясе халата. Немного сиплый ото сна голос проник в сознание: — Доброе утро! Элиотт уткнулся кончиком носа между волосами и ушной раковиной Луки и потёрся им о гладкую кожу словно котёнок. — Доброе, — ответили ему, не прекращая чтения. — Сколько раз я упомянул, что у тебя просто бомбическая квартира? — Сбился со счёта, — улыбнулся Лалльман, отвечая на утренний поцелуй чуть наклонив голову в сторону обнимавшего его со спины Демори. Апартаменты действительно были шикарными. Луке удалось урвать лакомый кусочек в Верхнем Ист-Сайде, когда руководство New York Building Group раздавало бонусы своим лучшим сотрудникам в виде двадцатипятипроцентной скидки на приобретение квартиры собственной постройки. — Хорошо обставленная студия, ягуар, престижная работа… Я начинаю обрастать комплексами, знаешь ли. Лалльман слегка нахмурил брови, раздвигая их милой морщинкой чуть выше переносицы. — Тогда тебе стоит ещё раз посмотреть на себя в зеркало или пообщаться с клиентами. Уверен, они в тайне готовят памятник твоим золотым рукам прямо в центре города. — Ммм… А ты вхож в их число? Парень хитро улыбнулся, возвращаясь глазами к статье. — Я стою во главе. — Ох, и почему я не сомневался? Не дождавшись ответа на свой полуриторический вопрос, Демори заглянул Лалльману через плечо и спросил: — Что-то интересное? Лука кивнул головой, поясняя: — Мне нужно быть в курсе событий, ты же знаешь. Рынок недвижимости штормит уже вторую неделю, а руководство не любит, когда мы игнорируем прессу. Элиотт прижался плотнее к спрятанному от него под плотной тканью телу и переместил ладони на узелок халата, томно спрашивая: — А вот так интереснее? Лалльман сделал глубокий вдох, успокаивая расшалившихся бабочек в животе. — Намного! На плите яичница, и мне осталось всего чуть-чуть до конца статьи, так что подожди буквально две-три минуты, и я весь твой. Демори грацией дикой кошки подошёл к плите, выключил её быстрым нажатием пальцев по сенсорной панели, вернулся в исходное положение и шепнул: — Не могу ждать, пока на тебе этот бесподобный халатик. Лука простонал: — Элиотт, так нельзя! Мы ничего не ели со вчерашнего вечера! — О, дааа… Я такой голодный. Накорми меня. Парень почувствовал, как рельеф мышц проехался по нему в соблазнительном трении, задирая шёлк чуть выше колен. — Эл, ох… А статья? — Читай, — Демори медленно приспустил ладонями халат до предплечий, чем запустил галопом табун мурашек по телу Лалльмана. А потом добавил нежно: — Вслух. Синие глаза распахнулись, в неверии уставившись на журнал перед собой. Лука слабо верил в то, что у него сейчас получится связать два слова вместе, не то, чтобы зачитывать целые предложения, да ещё и вникать в их суть. — Ты издеваешься? — Ничуть, — Элиотт принялся осыпать жалящими поцелуями шею и выступающие позвонки перед собой. — Я не буду! Парень приблизил влажные губы к аккуратному и заметно порозовевшему уху. — Читай, Лука. Я хочу слышать твой волшебный голос после вчерашней ночи. То ли всхлип, то ли стон вырвался сквозь плотно стиснутые зубы, и Лалльман принялся с трудом вглядываться в разбегавшиеся строчки на глянцевой бумаге. — Последняя неделя уходящего года не радует жителей Большого Яблока. Объём рынка недвижимости достиг ооо… Демори тоже «достиг нужной отметки», распахнув полы халата в стороны, и принялся поглаживать круговыми движениями внутреннюю сторону бёдер Луки. Парень обвёл кончиком языка ушную раковину, задержался зубами на мочке и шепнул: — Продолжай. Лалльман еле как совладал с собой и своими зверем рвущимися наружу желаниями. — … отметки в семьсот пятьдесят миллиардов долларов, что на семнадцать с половиной процентов вышеее… Ммм… Ловкие пальцы двинулись вверх, уверенно обхватывая уже вставший колом член. Лука почувствовал, как пол уходит у него из-под ног от таких откровенных касаний, и наклонился вперёд, укладывая себя на стойку, а ладони — по обе стороны от журнала. — … чем в прошлом году. Анал… Парень подавился словом, особенно точно описывающим то, что Элиотт вытворял с ним: длинные пальцы с заметным усилием проникли в дырочку, надавливая на непослушные стенки и растягивая их изнутри. После последней ночи они были слегка воспалёнными и неестественно тугими, поэтому Демори действовал мягко и аккуратно, пытаясь не навредить, а лишь усилить возбуждение. — Лука? — напомнив о своей маленькой просьбе, парень оставил засос на изгибе тонкой шеи. Лалльман же прочистил горло и продолжил: — … Аналитики отмечают, что цены на недвижимость в Нью-Йорке растут, делая этот инструмент особо привлекааа… Ах… А Элиотт нашёл привлекательным использовать оливковое масло в качестве смазки и щедро плеснул его на пальцы. Их движения стали смелее и резче, отчего у Луки перед глазами заплясали цветные пятна, мешавшие читать и без того расплывающийся текст. Уткнувшись лбом в журнал, парень протяжно застонал, за что получил звонкий шлепок по упругим половинкам. — Я разрешал тебе останавливаться?  — … привлекательным для инвестиций со всего мира. Текущей спрос кардинально поменялся внутри… Элиотт, прошу, я хочу почувствовать тебя внутриии… Захныкал Лука, подаваясь всем телом на искусно доводящие его до экстаза пальцы. — Сейчас, детка! — Демори не пожалел масла на свой член, тут же насаживая на него извивающегося змеёй Лалльмана. Кухня потонула в громком стоне, несдержанном и протяжном, а талия оказалась в плену крепких ладоней. Плавные толчки, достававшие до простаты, отняли у парня дар речи, оставив лишь способность мычать и комкать несчастную бумагу. Сбавив темп, Элиотт пригрозил: — Я буду останавливаться каждый раз, когда ты будешь замолкать. — Разве я молчу? Лука вильнул бёдрами, давая понять, что хочет большего. Обхватив его за шею и потянув на себя, Демори продолжил: — Ну же! Твой босс будет очень недоволен, если его лучший менеджер придёт на совещание неосведомлённым последними новостями. — Да что б тебя! Пытаясь отыскать глазами то место, где остановился, Лалльман испытал нечто сродни затяжному оргазму. — … круговой диаграммы, сместившись в пользу приобретения более доступного жилья. Элиотт, умоляю, быстреее… Теперь, чтобы осуществить «американскую мечтууу» … Лука мечтал лишь об одном — кончить. Скопившееся внизу живота наслаждение готово было выстрелить спермой в любой момент. Демори, почувствовав участившиеся сокращения таких же шёлковых, как и ткань халата, стенок анального отверстия на своём члене, ускорился, подводя их обоих к краю Empire State Building. — Лукаааа… — почти зарычал парень. — …жителям центра мира… Ммм, ещё… придётся заплатииить… Элиотт, ах, Эл… очень дорогооо… Заливая стойку жемчужного цвета жидкостью, Лалльману подумалось, что уж он-то отплатил за свой оргазм сполна этим дивным утром.

***

Неделю спустя Элиотт привёл Луку в «Белый Лотос» поздним вечером, ничего толком не объяснив. Блестевшие в предвкушении серые глаза и подрагивавшие в намёке на улыбку уголки губ подсказали парню, что внутри его ждал сюрприз, но вот какой, он, конечно же, не знал. Персонал давно покинул SPA салон, и Демори самому пришлось открывать двери и включать свет в комнате для массажа. Он галантно помог Луке избавиться от верхней одежды, а затем приобнял его за плечи и, заглянув в чарующую синеву радужек, сказал: — Раздевайся, я скоро буду, хорошо? Лалльман кивнул, давая понять, что выполнит абсолютно любую его просьбу, если потребуется. Элиотт скрылся за дверью, а Лука чуть не завизжал от радости — он обожал массаж, который был настоящим произведением искусства в исполнении золотых, нет, бриллиантовых рук любимого! Со скоростью света избавившись от остальной одежды, он с особым для себя наслаждением и удобством разместился на массажном столе лицом вверх. Демори потомил его в сладком ожидании ещё две минуты, а затем вошёл в помещение, еле слышно ступая босыми ногами по мягкому ворсу. Шагов и вовсе не было бы слышно, если бы не мёртвая тишина, в которой они отдавались тихим шорохом. На парне было лишь белое спортивное трико, и ничего больше — футболку он явно надевать не собирался. Лука недолго наслаждался соблазнительным видом полуголого Элиотта, получив четкий приказ: — Повернись. Властные нотки в звонком голосе невероятно возбуждали, и Лалльман поддался им беспрекословно, помогая себе руками принять нужное положение. Послышался резкий щелчок, и комнату наполнил пьянящий аромат чего-то слабо узнаваемого. Демори растёр лосьон по ладоням и произнёс: — Это масло называется «Гранатовый вальс». Из-за его жидкой консистенции движения мастера должны быть быстрыми и точными, почти жалящими. Постарайся максимально расслабиться, местами будет немного больно, зато после ты почувствуешь себя заново родившимся человеком. Лука издал звук, больше похожий на мяуканье, чем на согласие, и замер, доверяя своё бренное тело в руки настоящего профи. На этот раз Элиотт начал со спины: тщательно нанёс масло на кожу, быстрыми круговыми движениями втёр его и принялся вытворять такое, что у Лалльмана глаза на лоб полезли. Техника больше походила на мануальный массаж, чем на обычный, и заставляла почувствовать каждую забившуюся мышцу, до предела натянутые сухожилия и буквально все нервные окончания. Демори явно недооценил болевой порог Луки — парень уже готов был выть от его надавливающих и пощипывающих прикосновений. Он уже открыл рот, чтобы умолять любимого сбавить темп, когда услышал нечто новое и шокирующее для себя: — В наш первый день знакомства ты так же лежал лицом вниз и нещадно язвил, а у меня безумно чесались ладони заменить кокосовое масло на это и наказать тебя за твой острый язычок. Лалльман тихо застонал от нового приступа боли под лопатками, а Элиотт слишком глубоко погрузился в светлые и тёплые воспоминания, не замечая состояния своего «клиента» и продолжая делиться сокровенными мыслями: — Это потом, когда я узнал, каким сладким он может быть, по уши влюбился в тебя. Я ещё никого и никогда так не любил, Лука. Парень под ним прохрипел: — Некого будет любить, если сейчас же не прекратишь убивать меня! Демори нахмурился, а когда понял, что произошло, тут же отдёрнул руки, восклицая: — Дьявол! Почему ты молчал? — Думал, что так и должно быть. Голос, полный боли и жалобных стонов, напугал Элиотта не на шутку. — Где, Лука? — Грудной отдел. Между правой лопаткой и позвоночником. — Ты работал со штангой вчера? — Да.  — Не двигайся! Я сейчас. За спиной послышались быстрые шаги, а через четверть минуты нотки ароматного граната разбавились диким эвкалиптовым мёдом. Демори принялся втирать новое масло в зону поражения, ругая себя: — Прости, я — идиот! Совсем забыл про твои тренировки! Сам не свой, когда вижу тебя голым. Лука притих со слезами на глазах, не понимая, от боли они или от романтичности момента. Приняв решение, что всё же от режущего запаха эвкалипта, он поспешил успокоить разволновавшегося парня: — Элиотт, всё в порядке. Обычное защемление нерва. — Нет, не в порядке! Я должен был предвидеть это! — Я бы заткнул тебя поцелуем, но не могу пошевелиться, так что заканчивай там поскорее и ложись рядом. Провозившись со спиной больше необходимого, Демори отставил в сторону оба флакона и вытянулся рядом с Лалльманом на узком столе с видом побитой собаки. — Извини, я всё испортил. Заглянув в грустные как никогда глаза дымчатого цвета, Лука улыбнулся и коснулся подушечкой указательного пальца кончика носа своего опечаленного неудавшимся сюрпризом парня. — Ты сказал, что любишь меня. После такого, ты не имеешь права даже заикаться о том, что что-то там испортил. Это прекрасно, слышишь? Элиотт отвёл глаза в сторону, и Лалльман тихим, но уверенным голосом признался: — Я тоже ничего подобного не испытывал раньше. И я не про боль сейчас. Демори, наконец, улыбнулся и тут же испытал за это муки совести, спрятав покрасневшее лицо в своих ладонях и громко простонав что-то плохо различимое. — Люблю тебя, — поймав наконец убегающий взгляд своим, сказал Лука. — Я так люблю тебя, Элиотт Демори! Поморщившись от новой волны боли, он приподнялся на локти и накрыл губы возмущённого его лишними движениями парня. И это был тот самый поцелуй, который спасает от любых болезней и недугов. Обхватив ладонями лицо Элиотта, продолжавшего что-то недовольно мычать ему в губы, Лалльман углубил его, наслаждаясь вкусом своего мальчика. Он ловил зубами юркий язычок и жадно смаковал вкус до тех пор, пока Демори полностью не расслабился под ним, обречённо вздыхая. Вдоволь понежившись в объятиях любимого, Элиотт встревоженно спросил: — Как спина? — Уже лучше. Только тянет немного под лопаткой. — Остаточное напряжение. — Да, наверное. Лука немного поморщился, когда переместил вес с одной руки на другую, и глаза Демори широко распахнулись от новой идеи. Он улыбнулся своей солнечной улыбкой и сказал: — Я знаю ещё один вид массажа, который помогает снять любое напряжение. От физически ощутимого взгляда, Лалльман потерял на пару секунд способность здраво мыслить, а потом, когда осознал, что именно предложил ему Элиотт, прикусил нижнюю губу от непрошенных картинок, роем набросившихся на дезориентированное болью сознание. — Как мне лечь? Элиотт вскочил на ноги и помог Луке растечься лужицей по массажному столу. Он аккуратно раздвинул в стороны его ноги, подхватил флакон с гранатовым маслом и уселся между ними, оставив поцелуй на крыле пострадавшей лопатки. — Постарайся не двигаться. — Это будет весьма проблематичным, зная твои таланты к этому виду массажа. Демори прикрыл глаза, давая себе пару секунд на то, чтобы справиться с собственным возбуждением, а потом распахнул их и смочил в лосьоне один палец. Размазав им масло по краям плотно сжатого анального отверстия, парень тихим голосом попросил: — Расслабься. Обещаю, я больше не сделаю тебе больно. И Лука смог лично убедиться в этом, пачкая массажный стол каждый раз, когда волшебные пальцы касались его второго сердца.