Идите прочь, непосвященные

      Со времен последней войны, дворцы исполняли административные и представительские функции. В них, конечно, не жили на постоянной основе, но медицинский блок и несколько гостевых помещений оставили. Остальное сохранялось, как музей, и Оптимус, очень любивший историю и на этом фоне увлекающийся искусством, отдавал должное архитектурным достоинствам, но, как и многие современные меха, не совсем понимал, как в таком можно жить. Слишком уж вычурно и обширно...       До дворца доехали не в пример быстрее — он находился в одном районе с Храмом. Рэтчет встречал их у входа, и увидев друга, Прайм испытал горячую благодарность. Старый врач не оставлял его, даже когда миссия, так странно начавшаяся, вильнувшая по пути куда-то не туда и завершившаяся слишком ошеломительно, осталась позади. Это большее, чем он мог просить.       — Когда ты говорил, что у тебя хватает опыта, Малыш, я как-то иначе себе это представлял, — хмыкнул старый хирург, осмотрев представшую ему композицию из Мегатрона на руках молодого Прайма. — О носилках я как-то не подумал. Донесёшь его до медблока?       — Он легче, чем я думал, исходя из его трансформы, — согласился Оптимус.       — Ха. Малыш, когда Омега сможет вернуться в форму меха, ты удивишься ещё больше. Идём.       Коридоры мелькали и путались. Восстановленный по старым чертежам, дворец казался лабиринтом, громадной золочёной клеткой для обитателей. Запутаться и заблудиться в нём не составит труда. Кому понравится жить в таком месте?       — Сюда, — велел Рэтчет, открывая одну из дверей. За ней открылся странно дисгармонирующий с предыдущим роскошеством маленький белый коридорчик с тремя дверями в конце. В одну из них они и вошли — за ней располагался просторный кабинет, перегороженный ширмой. С одной стороны — вполне обычная медицинская платформа, на которую Оптимус бережно опустил свою ношу… а вот за ширмой, когда он туда заглянул, обнаружился некий аппарат, напоминающий кресло для осмотра интерфейс-систем. Только очень… навороченное.       — Интересно, да? — медик как раз что-то настраивал в механизме жутковатого агрегата. — Раритет! Чудом праймасовым уцелел, не иначе.       — Из Золотого Века? — уточнил Оптимус. — А зачем эти все… заклепки?       — Затем, что пациенты этого кабинета были большей частью недобровольными, — пояснил медик. — Приходилось фиксировать.       — Ты что, думаешь, что Мегатрон…       — Нет-нет, я не собираюсь его привязывать! В крайнем случае, ты подержишь, — Рэтчет кривовато усмехнулся. — Просто эта штука… если забыть, для чего она использовалась прежде, ее функционал гораздо разнообразнее стандартных кресел. Сюда встроены и точнейший сканер, и сто сорок два манипулятора с разными насадками — в стандартных креслах, если ты не в курсе, их тридцать пять, больше не нужно. Весь этот шлак раньше использовался для… не самых хороших вещей. Ну, а теперь послужит исправлению вреда.       — Угу… надо только уговорить его сесть в это кресло.       — Судя по его состоянию, надо только положить его сюда. Спит, как Вектор Прайм в Чертогах-вне-Времени. Его, похоже, сейчас и орудийный залп не разбудит.       — Ты уверен?       — На девяносто процентов. Так, это не надо… — кресло тихо загудело, сложилось и опустилось. — Давай его сюда. Сейчас все промоем, гелем зальем, и отправитесь вы домой… обоим прописываю покой и отдых, ясно? Никаких приключений, никаких подвигов. И никаких попыток доказать бойцу с опытом в тысячи ворн, что ты тоже крутой вояка. Если, очнувшись, попробует напасть, прыгай в окно — там будет сидеть патруль.       — Рэтчет, он же под ритуалом!       — А шлак его знает, этот ритуал, как он там сработал…       — Ну, спасибо... обнадежил... — пробормотал Прайм, но не обиделся на недоверие — за ворчанием друга и мрачными пророчествами-обещаниями он слышал заботу и внимание. Просто по старой привычке полевой хирург выражал её, напоминая о худшем развитии ситуации. Старый, ворчливый доктор... Он всем им стал наставником, родителем, другом...       На лицо Мегатрона набежала тень, он нахмурился сквозь сон и Оптимус, не задумываясь, взял его за руку, успокаивая своим полем. Пока он ещё не выпал из этого состояния полумедитации, стоит пользоваться.       — Оптимус... — Рэтчет посмотрел на него, нахмурившись.       — Я обещал о нем заботиться. Пусть сейчас спит.       Медик фыркнул. У него имелись некоторые предубеждения насчёт Мегатрона, но кто будет его винить? В конце концов, от того, что у десептикона шлаковое прошлое, он не становится менее опасным шарком. Более того, это взаимозависимые, проистекающие одно из другого явления.       Не то чтобы это ему мешало, однако, не беспокоиться о влюбленном мальчишке невозможно. Будь Прайм менее благоразумным и рассудительным, стоило бы ждать глупостей. К счастью, Малыш именно такой, какой он есть.       — Ладно. Бери своего подопечного, и устраивай здесь, — Рэтчет кивнул на опущенное кресло. Оптимус осторожно поднял Мегатрона с платформы, ощутив укол одновременно жалости и желания — спящего десептикона хотелось зацеловать, закутать в мягкое покрывало, и чтоб не было никаких страшных кресел… жаль, невозможно.       И скорее всего, когда он проснется, уговаривать его пройти лечение придется именно Прайму — как тому, на кого возложена обязанность защищать.       — Вот так, ноги сюда, — тихо командовал Рэтчет. — М-да… лучше, чем я ожидал. Тебе все же удалось его разогреть. Естественной смазки мало, но все же она немного помогла. И разрывов немного.       — Скажи, ему… не очень будет больно после… ну, когда он очнется? — неуверенно спросил Прайм. Медик насмешливо посмотрел на него.       — Судя по общему состоянию его клапана, по десятибалльной шкале ожидаемая боль тянет на двойку. Со своевременным использованием регенгеля — на единичку, и при спокойном образе жизни за декаду полностью пройдет. Другое дело, что, если ты хочешь обеспечить ему полное выздоровление, придется пройти не менее пяти довольно неприятных процедур… под заморозкой, конечно. Не пугайся, это сканер такой, — пояснил он, добывая из встроенной в кресло медпанели гибкий прозрачный щуп. — И держи его за руку… на всякий случай.       Оптимус осторожно взял ладонь десептикона, другую руку положив ему на живот. Броня почему-то так и осталась свернутой, хотя Элита писала, что защита протоформы у десептиконов автоматический и почти непреодолимый рефлекс. Он должен был закрыться, но… к счастью, остался обнаженным, не то для осмотра пришлось бы будить и убеждать снять броню.       Внезапно, несмотря на убежденность Рэтчета, веки Мегатрона дрогнули и широко распахнулись, десептикон шумно и судорожно втянул воздух.       — Тихо, тихо. Это просто осмотр. Ритуал помнишь? Никто ничего плохого не делает, — Оптимус придержал его за плечи, чтобы не пытался подняться. Снова укутал спокойствием и заботой, воскрешая в памяти спящее лицо.       Десептикон неловко дернулся, перехватил его руку, приоткрыл было рот, но ничего не сказал — просто прилип взглядом. Оптимус чувствовал, как быстро бьется в пальцах пульс — Мегатрон балансировал на грани активации боевых протоколов. Взгляд у него был мутный со сна — расфокусированные линзы мерцали, и Прайм продолжал шептать, надеясь если не успокоить, то хоть отвлечь.       — Сейчас Рэтчет закончит тебя лечить, и мы пойдем домой. У меня хорошая кварта, у тебя будет своя комната, правда, тебе может показаться тесновато, зато платформа большая и мягкая. И окно большое, Элита говорила, что вы любите широкий обзор. А когда выспишься и подлечишься, мы можем гулять — рядом парк с ручьем. Надеюсь, тебе понравится. И твоих товарищей навещать будем…       Позади что-то щелкнуло, чмокнуло и зашипело. Мегатрон крупно вздрогнул, и кресло тут же поехало вниз.       — Все, — шумно вздохнув, сказал Рэтчет. — Можешь забирать своего подопечного… а ты куда? А ну брысь отсюда!       — Прошу прощенья, доктор, — донесся из-за ширмы голос Магнуса. — Я хотел поговорить с Оптимусом. Когда он будет свободен?       — Минуту, — Рэтчет набросил на десептикона еще одну ткань. — Я закончил. Дам тебе с собой ещё баллончик восстановителя… и в целом всё в порядке, насколько это возможно в данном случае.       — Слышишь? — тихо обратился Оптимус к десептикону. — Все в порядке. Все уже закончилось, можешь меня отпустить. Я сейчас поговорю с Магнусом и мы пойдем домой. Ну же, отпусти. Тебя никто не тронет.       Десептикон слабо усмехнулся, но пальцы все-таки разжал. Оптимус поправил драпировку, тщательней его закутывая, и вышел из-за ширмы.