Идите прочь, непосвященные

      Фарма повертел в пальцах испятнанный энергоном осколок и метнул в утилизатор. Тщательно залил вскрытую рану реген-гелем, скрепил края, и обратил внимание на новую задачу, жестом отсылая помощника — здесь чужие руки только помешают, да и места нет. Платформа загудела, изменяясь и раздвигаясь — хорошо, что в медпунктах колоний в последнее время устанавливают универсалы. Много возни с тонкими настройками, но и экономит время, когда попадается сложный пациент… да, он знал, конечно, что у десептикона и помимо ти-ког есть большие проблемы, но такого, признаться, не ожидал.       То, что так удивило Ская, выглядело как извращённое произведение искусства, изрядно извалянное в грязи. Если конкретнее, в старом масле с налётом ржавчины. Обнаженная местами нейросеть и цепочка вросшего в воспаленную протоформу пирсинга на складочках клапана и вокруг. Вероятно, нечто подобное ожидало и на неактивном скрытом джампере, а также, возможно, и внутри порта. Подобную «красоту» Фарма видел только на фотографиях и один раз в записи врача, который подобное делал. Всё же, он не был столь же стар, как Рэтчет и ему даже дезактивов с такими «украшениями» не доставалось во время практики.       Ещё раз бросив взгляд на странное «украшение», хирург прикинул вероятность проблем с топливной системой из-за попавшего в порт заражения. По всему выходило, что Тарну крепко повезло — застывшие масляные потеки не спровоцировали разрастание ржавчины. Но как бы то ни было, это все требовалось вычистить сейчас, пока десептикон так удачно зафиксирован — его везение может закончиться в любой момент и пренебрежение вызовет худшие проблемы.       Фарма развёл в горячей воде концентрат растворителя и, опустив в глубокую ёмкость полотенце, пропитал его раствором. Полежит сейчас немного и можно будет почистить. Правда, прямо сейчас снимать это он не рискнёт, да и не обязательно.       Прошло около брийма — покуда джет готовил чистящие валики, а его помощник возился с трещиной в шарнире стопы десептикона. Разогретое масло отходило темными слоями с вкраплениями какой-то пакости, постепенно обнажая естественный цвет — лилово-золотой, украшенный кристальными капельками вибрионов, от повышения температуры начинающих накапливать заряд. Когда отойдет заморозка, десептикона ожидают веселые циклы…       «А ведь это красивая штука, — внезапно подумал Фарма, осторожно раздвигая тугие стенки — цепочки кристаллов уходили внутрь. — Своеобразно красивая. И ощущается, должно быть, очень интересно, как принимающим, так и передающим. Я, конечно, такое сделать не решусь, но… любопытно, почему Тарн не пользуется доставшимся богатством».              Грозный командир самого опасного десептиконского отряда остановившимся взглядом смотрел в потолок. Корпус под заморозкой ничего не чувствовал, но ему было страшно — впервые за очень долгое время. Тарн смутно осознавал, что Фарма раздвинул ему ноги и что-то там делал, что именно — он старался не думать. Автобот не выглядел злорадствующим или самодовольным, только собранным и сосредоточенным, но лучше от этого не становилось. При мысли о беспомощности в чужих руках в животе сжималось что-то холодное.       — Я закончил, мастер, — отозвался второй медик через какое-то время. — С ним, конечно, ещё возиться и возиться, но это всё что можно сделать за такой короткий срок.       — Хорошо. Я тоже почти всё. Посмотри ти-ког, он уже должен был более-менее очиститься. Промой и будем ставить. Заморозка скоро закончится.       — Понял, делаю…       Вскрытая протоформа понемногу начинала зудеть — признак возвращавшейся чувствительности. Десептикон попробовал пошевелиться — и со слабым чувством радости понял, что власть над корпусом скоро вернется к нему. Вернется, и он… отплатит за унижение…       Потолок перед глазами поплыл — он ощутил головокружение и мгновенное онемение в едва возвративших чувствительность ногах. Запрет? Даже так? Выходит, этот шлак может делать, что угодно, а он не вправе ни защититься, ни отомстить?       Но ведь ему не причиняют вред, — возникла странная, будто извне вписанная мысль. Его лечат.       Да он ни за что не поверит в то, что автобот решил помочь десептикону! Поиздеваться, власть свою показать — да. Но помочь…       Тем временем напарник Фармы принёс его ти-ког. Скосив на него взгляд, Тарн с удивлением обнаружил чистенький механизм, по сравнению с тем, каким его вытащили, почти сверкающий. С учётом того, что Т-шестерня была одной из немногих деталей, которую можно было без проблем для функционирования изъять из корпуса трансформеров, он бы даже мог подумать, что она не его.       С по-прежнему обнаженными руками хирург вернул на место залог трансформации, осмотрел свою работу и закрыл чужую броню, отключая магнитные захваты на платформе. В четыре руки с товарищем они подняли Тарна с платформы, позволили встать на заплетающиеся ноги, довели до узкого коридорчика приемной и усадили на платформу у стены.       — Пару джооров посиди, пока не отойдет заморозка, — сообщил Фарма. — Воспаление на вскрытых областях пройдет за пару циклов, срока функционирования ти-ког должно хватить на десяток ворн… надеюсь за это время тебя не увидеть.       Глубоко ошарашенный и растерянный десептикон сам не заметил, как пролетело время. Так и просидел, осмысляя случившееся, пока не ощутил корпус более-менее подчинившимся, вышел, пройдя поселение насквозь, не обращая внимания на любопытные взгляды и опомнился только на границе колонии. Оглянулся — и оставалось только от всей искры выругаться. Шлаковы автоботы!       И что ему теперь делать?       Медленно вздохнув, он опустился на колени в снег. Ничего… он ничего не может. Ни помочь лидеру, ни отомстить за себя. Будь проклят Праймас — автоботы неприкосновенны, можно лишь рассчитывать на то, что Фарма по привычке промолчит о том, что делал.       А он… забыл бы, если бы мог.              Полторы декады спустя Тарн готов был лезть на стену во всех смыслах этого слова. Новостей с Кибертрона более не поступало, автоботы то ли выловили всех шпионов — с захваченным Шоквейвом и хорошим мнемохиругом это было более чем возможно, то ли задумали что-то более глобальное и изощрённое. Десептиконы без пауз перерывали все доступные каналы и сети в надежде узнать судьбу своего Лидера. Но пока всё оставалось глухо — в смысле, ловились только бессмысленные идиллически-фальшивые кадры совместных прогулок Лидера с автоботом, да еще «официальное заявление» о том, что все пленные десептиконы проходят лечение в Аяконской клинике…       И к сожалению, для командира Дивизии это были ещё не все проблемы. Воистину, если бы не Ритуал, он бы уже стёр с лица галактики эту шлакову колонию, самолично отстрелив шлем Фарме.       Это было невыносимо!       Что бы с ним не сделал этот ржавый хирург, это отозвалось на всём корпусе и в особенности... на интерфейс-системах. Вернулась старая, давно забытая проблема — заряд рос от любого движения и снять его практически не получалось. Он и не пробовал — знал, что не поможет, оплавок, который развлекся с ним когда-то, сделал так, что для перегрузки ему необходим был партнер. И он надеялся, что заснувшие системы его больше не потревожат…       Спасибо, доктор. Починил, называется…       Десептикон как раз угрюмо медитировал над кубом энергона, когда по коридору энергично протопотали и на пороге возник Каон.       — Командир! Слышал новость? Оверлорд чуть не загнулся! У него, оказывается, ещё с войны какой-то автобот в клетке сидел. Он его всё это время пытал, разбирая чуть ли не до каркаса, а потом снова собирал. Оба сейчас в стазисе. Оверлорд просто в глубоком блоке, а автобот в шоковом. Говорят, выглядит он, почти как освежеванный белковый.       — И что теперь? — проворчал Тарн, чьи мысли чем дальше, тем больше удалялись от дел фракции.       — А никто не знает. Наши думали автобота добить из милосердия, так снова закоротило параличкой. Хотели бросить, да шагу ступить не смогли. Притащили Хуку. Но он такое чинить... сам понимаешь. Подохнуть не дал, но ни деталей, ни медикаментов просто нет. А те что есть, переводить на этот шлак не хочет. В общем тупик, — Слепой мех развел руками. — Может, ты... это... сбагришь несчастного автоботам? Этому своему медику? И пусть сами разбираются.       Тарн задумался, одолеваемый противоречивым чувством.       Конечно, видеть автоботского медика он не желал — ни через десяток ворнов, как тот упомянул, выпихивая его из медблока, ни вообще когда-либо в жизни. Но, как бы то ни было, жертву Оверлорда надо было куда-то девать, а Дельфи — ближайшая колония к пространству Чаар. К тому же, местные уже знакомы с десептиконами, как и он с ними — ни они в панику не впадут, ни он не запутается, к кому обращаться.       Тарн вздохнул. Ладно, хуже не будет. Заодно спросит, что Фарма с ним сделал, и как это прекратить. Потому, что на обычный интерфейс не походило, но чувство такое, будто поимели во всех позах. Может, даже ответит...       — Ладно.       Одним глотком осушив куб, десептикон поднялся. Топливо прокатилось по топливопроводу, насыщая чуть больше, чем обычно, и неприятно напоминая о порции энергона, влитого в него у автоботов. Удивительно чистого и насыщенного — куда лучше того, что добывали на Чааре. Сначала он был слишком обескуражен произошедшим, но придя в себя, бросился проверять все, что только мог, опасаясь синтетика или яда. Но то, что дали автоботы, было действительно чистым, и его хватило бы на десяток разбавленных порций…       И то, как это было сделано — походя, словно ничего не значило — бесило и раздражало больше всего остального.       Привезенный подчиненными автобот и впрямь походил больше на замысловатое медицинское пособие (Тарн видел такое в медблоке у Фармы), чем на еще живого меха. Он был в стазис-капсуле — похоже, смонтированной Оверлордом собственноручно, но работающей, и поняв это, командир Дивизии ощутил прилив глухого раздражения. Если бы этот маньяк, по извечной снисходительности лидера числящийся десептиконом, соизволил ради своей фракции приложить хоть процент той энергии, которую использовал для бессмысленного разрушения всего, что его окружало…       Но, к сожалению, ржавый процессор Оверлорда не способен был осознать существование каких-либо иных мнений и потребностей за исключением себя самого. Поэтому Тарн с некоторым трудом запихал стазис-капсулу в челнок — не на себе же тащить, право слово — и покинул Тиранию, собираясь в первый раз за сотню ворн приземлиться в космопорте Дельфи. Благо, сегодня не ожидалось ни отлета, ни прилета кораблей…              — Что это за шлак?! Ты где его взял?!       Когда десептикон эффектным жестом продемонстрировал содержимое капсулы, помощник Фармы на мгновение замер, но быстро взял себя в руки и кинулся к новому пациенту.       — У Оверлорда, — скривившись, недовольно произнёс Тарн. — Где Фарма?       К его удивлению, джета не было ни в здании медблока, ни на ближайшей территории. Только его коллега. Десептикон так до конца и не понял, был ли этот непонятный Скай его учеником или просто младшим сотрудником, которого можно было бы третировать, гонять по поручениям и изредка позволять присутствовать при операциях. Хотя... вроде в прошлый раз он действовал очень самостоятельно... но он же был так... молод. Приглядываясь к нему сейчас, Тарн отчётливо понял, что автоботу нет и десяти ворн.       — Оверлорд? Это который ещё один шестирежимник? — уточнил медик, подключая диагностику. — Я в истории не очень сведущ... — поморщившись, пояснил он на взгляд десептикона. — И что с ним стало? А Фарма, вообще-то, дома. У него законные выходные. Вызывать можно только в чрезвычайных ситуациях.       — То есть, это не чрезвычайная? — уточнил Тарн, указав на полуразобранного пленника.       — Это? — Скай на мгновение задумался. — Это, максимум, неожиданная. С этим справиться могу и я. Есть стазис, неплохой, кстати, есть инструменты…       — Оверлорд тоже в стазисе, — добавил десептикон. — А мне нужен Фарма. Немедленно.       Автобот пожал плечами. Подумал немного и сообщил.       — Если поможешь мне подвинуть этого несчастного поближе к блоку поддержки, я скажу тебе адрес. Но если ты к нему всё-таки пойдёшь, будь готов получить пустым кубом по голове.       Тарн только фыркнул на нелепую угрозу. Пустой куб… грозное оружие, ничего не скажешь.