Идите прочь, непосвященные

      Собрать для мирных переговоров посольство, которое не будет выглядеть ни как бродячий цирк, ни как команда ультиматума, оказалось не так просто. Может быть, дело было в том, что рядом не было Оптимуса с его простыми и изящными решениями, может быть в том, что работать приходилось со старым Ультра Магнусом, как главой совета, и новым главой внешней разведки. Со всем тем, что раньше нёс на себе Маленький Прайм, теперь приходилось работать напрямую Мегатрону. Опыт правителя десептиконов безусловно помогал, но логика современных автоботов слишком отличалась от привычного понимания. Оптимус каким-то образом умудрялся быть мостом между двумя культурами, и без него работа сильно убавила скорости. Конечно, Элита и Сентинел подхватили, приходя на помощь в самом непонятном, в работу влилось множество автоботов, создавая впечатление, что весь Кибертрон прикладывает силы к установлению долгожданного мира, но всё же... всё же его не хватало.       — Это будет самая эпичная практика в истории Академии, — Смоукскрин улыбнулся и протянул Слипстрим энергоновые леденцы. — Держи, я заметил, что они тебе нравятся.       — Малой, ты остальным десептиконам тоже конфеты предлагать будешь? — скептически прокомментировал его действия Блицвинг, перепрыгивая с личности Рандома на Айса. — Со Страйкой это не поможет.       — А почему бы и нет? — юный автобот пожал плечами. — Конфеты — это хорошо… конечно, если она решительно не любит сладкое, это другое дело.       Трехлицый десептикон зафыркал, пытаясь представить себе общение генерала и этого юного чуда. Почти все нынешние автоботы ему казались довольно смешными в своей серьезности и заботе — при его опыте общения сперва с военной полицией времен Золотого Орна, а после с диноботами и врекерами во время войны. Хорошо еще, что из всех этих оплавков выжил один Гримлок, впрочем, со времен войны окончательно утративший разум…       Слипстрим только вздохнула, слушая их — она волновалась. Первое посещение планеты ее народа тревожило, заставляя перебирать мысли и воспоминания о рассказах старших — она знала, что Чаар, это суровое и жестокое место. Как там встретят их — не сочтут ли предателями? Выслушают ли?       И захотят ли поверить?       — Сосредоточься не на их реакции, а на своём поведении, — Старскрим легонько щёлкнул её током по грани крыла, отвлекая от тяжёлых мыслей. — Ты сикер. Другим сикерам ты скажешь больше, не произнося ни слова. Язык корпуса был очень важен в Восе, и его, в отличие от языка глифов, подделать нельзя. Даже если вам не поверят, за тобой будут присматривать искатели и не дадут в обиду, — подумал и, скривившись, добавил: — С полётами там поаккуратнее.       — Боишься, опозорю? — фыркнула фем.       — Скорее убьёшься. Там отвратная погода. Летать в одиночку опыта не хватит.       Создатель пробурчал что-то ещё и отошёл. Ему пока нельзя было надолго покидать госпиталь, что его невероятно бесило. Впрочем, куда больше его раздражали братья-джеты, крутящиеся вокруг триады. И если Слипстрим хоть что-то понимала в его характере, то помимо их наглости и настырности, проблемой Старскрима была ещё и их общая неграмотность в этикете летучих.       Фем спрятала улыбку и отвернулась. Ничего, авиакомандеру полезно иметь такой раздражитель. Каким-то образом, от этого он быстрее приходит в себя. На глаза попалась высокая фигура лидера и улыбка увяла сама собой.       С тех пор, как Оптимус впал в стазис, лорд Мегатрон стал выглядеть более уставшим и вымотанным. Слипстрим знала, что он заходит к Прайму почти каждый день, но улучшений не наблюдается. Знала она и о разговоре с древним Альфа Трионом, состоявшимся на повышенных тонах и неожиданно поддержанным самим Ультра Магнусом.       Кажется, древний автобот планировал в отношении десептиконов какую-то не слишком порядочную хитрость. Именно это и стало причиной скандала, загнавшего Прайма в стазис — вернее, то, что планы подслушал Мегатрон. Десептикон не снимал с себя вины, но и не позволял повесить на себя чужую ответственность, и когда Альфа Трион чем-то его задел, то он очень резко огрызнулся. В результате — новый скандал, уже между Трионом и Магнусом. Слипстрим заметила, что два автобота вот уже пару циклов злятся — ну, в своем стиле, Ультра сделался более раздражительным, а Трион — не настолько безмятежным, как раньше. А лидер…       Кажется, Мегатрон просто выбросил скандал из головы — ему и без того хватало, о чем подумать.              Безыскровый шаттл с гуманитарным грузом и командой переговорщиков улетает в небо Кибертрона. Все указания розданы, все документы переданы, груз проверен и перепроверен. Теперь остаётся только ждать. И верить.       Верить, что всё не напрасно, что мир возможен... что, может быть, когда его заключат, Оптимус проснётся. На это как ни странно надеется не только он. Трион и Магнус искренне переживают за молодого Прайма. Впрочем, о двух старых развалинах думать совсем не хочется. Альфа признал, что рассматривал возможность использования умиротворяющего излучения, как и то, что получилось ровно наоборот. Ультра каким-то образом оказался в этом не замечен, но разговор на повышенных тонах всё равно чуть не закончился дракой. Правда, кого собирался бить «уважаемый» глава совета, для десептикона так и осталось тайной. Влетело всем: и Триону за идею, и ниндзя-монаху за то, что поддержал, и Мегатрону за скандал. Магнус почти джоор напоминал всем про вступление в старый капкан...       Хотели, как лучше, а получилось, как всегда.       Десептикон старался об этом не думать. Последнее время ему было не до того. Вернулись тревожные сны, и он бы был рад, если бы они по-прежнему вселяли жар в системы. Однако теперь их характер сменился, вселяя холодное и липкое чувство горечи.       В них всё иначе. В них всё начинается с Ритуала, но идёт по совершенно иному пути.       Прайм не смотрит на него. Ему противно находиться рядом с ним, но долг элитгарда перевешивает собственные желания. Автобот приносит куб энергона и пищевой концентрат раз в декаду, чтобы совсем не дезактивировался. В комнате нет платформы и тёплого мягкого пледа — только голые стены и пол, забранные стальными, заваренным панелями. Ни вскрыть, ни раздвинуть, особенно слабой протоформой с полностью блокированной бронёй. Их, судя по следам, установили совсем недавно.       Единственное окно, под самым потолком, чуть меньше его головы, перекрыто силовым полем с шоковой защитой — коснись один раз пальцем, и десяток джооров паралича гарантирован. Здесь холодно, темно и почти всегда тихо. Оптимус проверяет его раз в цикл. Бесцеремонно открывает дверь, врубив яркий свет, что бьёт по ослабленной оптике, заходит и вздёргивает на ноги, если не успел встать сам. Проводит сканером на предмет скрытых предметов, осматривает комнату, держа на прицеле ионного бластера. Уходит, когда ничего не находит. Молча.       Единственное, что слышит от него десептикон, это сухие команды. Встать. Руки за голову. Лицом к стене. Раны затягиваются медленно, а между ног до сих пор плавильня. Никаких медиков, никаких лекарств или витаминов.       Странно, что во сне он помнит — должно быть иначе.       Но его Маленький Прайм лежит в стазисе, зависнув между активом и дезактивом, и на смену ему приходит этот — кривое зеркало, жуткое реверсивное отражение. Должно быть, так мог вести себя Орион Пакс или Сентинел — не тот веселый и яростный меха, что вместе с ним приходит к палате Прайма, другой… давно и собственноручно убитый.       Но это надо просто пережить. Переждать, как ночь, как боль и опьянение. Благо, он всегда помнит — это сон, всего лишь компиляция его воспоминаний о боли и слабости. И насилии, да… было бы странно, если б наматывающий сам себя на катушку процессор упустил этот момент. Он не сопротивляется, когда Прайм-из-сна раздвигает ему ноги — наслаждение и боль, словно взбитый в пену энджекс, вливаются в системы.       Он вываливается из сна взмокшим и в первый момент сожалеет, что все закончилось. Раздерганные инт-системы горят, желая продолжения, и — впервые! — он не чувствует никакой боли. Сон рассеялся дымом, и вспоминая автоботские методички, уткнувшись лицом в смятый плед, он с тихим стоном решается прикоснуться к себе.       Первая попытка выходит какой-то судорожной, скомканной и липкой. Удовольствие ошпаривает нейросеть горячей волной, ударяя вспышкой фейерверка в голове, после которой приходит темнота схлопывающихся процессов. Но, несмотря на перезагрузку, он не чувствует себя удовлетворённым в полной мере, сброшенное напряжение не приносит покоя, лишь оставляет после себя пустоту. Корпус, получает своё удовольствие, но разум разочарован. Он знает — настоящий Прайм никогда бы так не поступил. Как бы зол или обижен не был, даже если бы напился и захотел бы выместить раздражение, не стал бы поднимать руку на того, кто в его власти. Это мерзко — примерять на знакомого уже мальчишку память прошлого.       Холодный душ приводит в чувства, очищая голову, но не искру. Плед приходится отправить в очиститель, что раздражает еще сильнее. В опустевшей кварте ритуальная ткань напоминала об Оптимусе и лишаться её, хоть и на время, неприятно.       Немного странно было то, что его не выселили из кварты, но Элита объяснила это тем, что Прайм дал ему полный доступ. Тень благодарности и вина — не забыл позаботиться даже об этом, а он…       Он возвращается в свою комнату, тяжело опускается на платформу и берет в руки лежащий в изголовье мягкий белый шар. Тяжелая горечь плещется в горле, как ртуть.       Он так устал.       Сколько ворн он тянет на себе — за собой — тысячи искр тех, кто пошел за ним? Тянет — и не смеет, не дает себе задуматься о том, куда, и что будет, если он однажды споткнется. Да — надо, да, больше некому, но вот — нашелся меха, готовый без раздумий подставить плечо, не так, как Саундвейв или Шоквейв, не потому, что он был вождем — а потому, что считает это правильным. Для десептикона. Для врага…       Нет, Мегатрон не строил иллюзий относительно себя и того, чем бы мог заинтересовать автобота. Он слишком старый и далеко не самый красивый, он банально злой — так говорить проще, чем как Старскрим, объяснять дурной нрав особенностями характера и тяжелыми обстоятельствами. И воображать себе некое общее будущее с этим меха… нет, помимо работы — не выйдет. Да, в силу юности и общей доброты Оптимус может… увлечься… но увлечение пройдет — Мегатрон был уверен в этом. В новой эпохе нравы свободные, найдет себе кого-нибудь покрасивее и помоложе. Это пока длится Ритуал, он мог гулять с ним под ручку и напоминать про витамины. А когда все это закончится… дай Праймас, чтоб это закончилось благополучно! Тогда придется отвыкать от совместных обедов, гуляний и тренировок.       «Что, болванка ржавая, привык к теплу?» — ядовито шепнул внутренний голос. И Мегатрон опустил голову, спрятав лицо в ладонях.       Оллспарк, пожалуйста, пусть все закончится хорошо…