Идите прочь, непосвященные

      В последнее время Фарма начинал думать о том, что привык к странностям своего подопечного. Тарн частенько ставил его в тупик нелепым упрямством, странными поступками и безграмотностью в простейших вопросах, но после долгих и утомительных объяснений того, что пирсинг никого не делает интерботом просто по факту своего наличия, джет полагал, что его способность удивляться исчерпана.       Но, явившись сегодня, Тарн доказал, что предел еще не достигнут.       — Можешь сказать, что это? — под нос Фарме сунули знакомую упаковку чистящего сорбента для топливной системы. Медик перевел скептический взгляд на десептикона и пожал плечами.       — Сорбент. На нём же написано. Чистит топливную систему от вредных отложений, налёта и прочей пакости. При тяжёлых случаях особо не поможет, но при отравлении первой и второй степени существенно ускорит естественную фильтрацию.       — Ты уверен? То есть… — Тарн запнулся под ироничным взглядом медика. — В нем не может быть чего-то ещё, помимо… лекарства?       Фарма устало вздохнул и молча вскрыл тонкий пластик упаковки. В некоторых вопросах десептикону проще было наглядно показать, чем крутить пальцем у виска и настаивать, что «это все знают». Тарн был умным меха, но вместе с тем настолько замороченным параноиком, что тут уже ни смеяться, ни плакать не хотелось. Честно говоря, автобот с трудом представлял, как и в каких условиях нужно жить, чтобы прийти к такому.       Достав прозрачный стакан и наполнив его водой, Фарма открыл коробочку и взял первую попавшуюся капсулу.       — Упаковка заводская, печати качества не тронуты, — капсула плюхнулась в воду и тут же зашипела, растворяясь. — Осадка при растворении нет, — дождавшись полного исчезновения, Фарма в пару глотков выпил получившийся раствор. Покатал остатки на языке. — Нормально всё. Обычный сорбент. В любой аптечке найдешь. На этикетке найдешь инструкцию, как применять.       Тарн следил за ним странным взглядом, полным недоверия и сомнений. Снова. Ещё раз вздохнув, доктор отставил лекарство в сторону и перевёл тему.       — Ты есть будешь?       И не дожидаясь ответа, полез за тарелками.       После первого визита десептикона к нему домой, закономерно последовал второй, затем третий… а дальше Фарма уже и не считал. Отоспавшийся на диване десептикон смотрел на него задумчиво и удивлённо, кажется, порываясь что-то сказать.       С ним вообще оказалось сложно. Сложнее, чем Фарма полагал в начале, но и выгнать к шаркам уже не хотелось — с чем-то джет смирился, что-то терпел, и постепенно аккуратно подводил десептикона к мысли опробовать традиционную позицию интерфейса…       — Что у вас опять случилось? Выглядишь, словно мир разваливается.       Тарн помолчал какое-то время, а потом произнес таким тоном, словно мир и правда разваливался на его глазах.       — Пришёл гуманитарный груз с Кибертрона. С лекарствами. И дипломатической миссией из двух схваченных раньше десептиконов и автобота… предлагают мир…       — Ну, это ведь хорошо? — Фарма бросил на десептикона короткий взгляд. — В принципе, всё к этому и шло, что тут странного?       — Ты знал? — Тарн удивлённо посмотрел на доктора.       — Идея о мире не вчера появилась, — джет пожал плечами, выкладывая на тарелки печёную паутинку.       — То есть… это всё правда? Про вымерших нобилей, восстановленные города… запас ресурсов и отсутствие голода. Равноправие?       Фарма тяжело вздохнул.       — Вы что, вообще никогда в основную сеть не заглядывали?       — Что может быть важного в общей сети? — Тарн криво усмехнулся. — Не говори мне, что ваши правители настолько беспечные, что выложат в общий доступ что-то действительно серьезное.       — Логика в этом есть, — не стал отрицать автобот. — Приятного аппетита.       — Приятного…       Да — Тарн не верил во всеобщее благолепие на Кибертроне. Но неизменное спокойствие и лёгкость, с которыми Фарма делился с ним пищей, были самыми правдивыми из доказательств. Очевидными, невероятными… с тех пор, как был проведён ритуал Протектората, он словно обрёл второе дыхание. До предела сжатая пружина постепенно отпускала напряжение — словно для автобота всё было просто и понятно ещё с самого начала, будто предложение мира врагам, тем кто угрожал и мешал жить, есть самое естественное, что можно сделать, не замышляя при том никаких гадостей.       Тарн взял было ложку, но неожиданно пальцы разжались и та со звоном выпала — руку свело судорогой, и на тонкой протоформе попыталась самопроизвольно расползтись броня. Десептикон сжал зубы, пережидая волну знакомой боли приступа. Ти-ког всё ещё сбоил — хотя, уже не так мучительно, как раньше…       И конечно, Фарма мгновенно заметил неладное. Последовательность действий была уже отработана: он привык держать инъектор под рукой, успел выхватить его, подскочить к десептикону и сделать укол прежде, чем Тарн свалился со стула. Кажется, совместный ужин откладывался — пациент тяжело обвис в руках, пережидая клики онемелой слабости.       — Конечно, по правилам следовало бы отправить тебя в медблок, — проворчал джет. — Но оттуда ты попробуешь сбежать, едва сумеешь двигаться. Поэтому… уж сделай милость, переночуй сегодня на моем диване, и никуда не убегай.       Еще в самом начале их сотрудничества Фарма заметил, что крупный корпус десептикона на деле оказался довольно легким. Не так, чтоб совсем как минибот, но вес Тарна почти равнялся весу самого Фармы, а должен был быть хотя бы в половину тяжелее. Конечно, с определенной точки зрения это было удобно — например, позволяло легко носить десептикона на руках. Но с другой стороны — как врача, его удручало подобное нездоровое состояние.       Особенно заметное, когда десептикон сворачивал броню.       — Лежи, — проворчал он, когда пациент заворошился под наброшенным покрывалом. Диван у Фармы был большой, удобный и с правильным режимом жёсткости. Он выбирал его долго и придирчиво, потому что любил поваляться, раскинувшись звёздочкой.       Тонкие пальцы зарылись в тёмные пряди, мягко перебирая чуть отросшие волосы.       — Как минимум, с этой стороны перемирие не может не радовать: вас всех вылечат и поставят на ноги, — тихо отметил доктор.       Запястье тут же обвила сильная ладонь, чуть придержав.       — Вы не боитесь, что здоровые, мы быстро захватим Кибертрон, направив на вас оружие?       — А будут причины? — Фарма поднял бровь. — Причины, из-за которых когда-то началось восстание давно искоренены. Нет рабства. Нет голода и унижений. Все виновные давно мертвы. Нам есть причины сражаться?       — А месть?       — За что ты хочешь отомстить лично мне? — уточнил Фарма, зная, что несмотря на прорывающиеся иногда вспышки злости десептикон все больше тянется к нему.       Тарн, кажется, смутился.       — Не тебе лично. Но автоботы…       — Жители Дельфи автоботы. В чем перед тобой провинились они? Живут себе, работают, и между прочим, закрывают глаза на воровство. И среди них даже нет помнящих войну! Зато их поколение застало послевоенную разруху, и поверь — делиться ресурсами для них — очень большое одолжение. Тише, — он мягко погладил шею десептикона, чувствуя, что тот уже собрался подскочить и разразиться речью. — Я знаю, что на Чааре голод. Все мы знаем. И давай не будем об этом сейчас — хуже нет, чем обсуждать политику в постели. Давай я помогу тебе раздеться.       Он опустил руку проводя ладонью по мягкому вороту халата, дотягиваясь до пояса. У десептикона как не было, так и не появилось нормальной одежды. Фарма уже понял, что у них не хватает не только еды, но и всего остального, даже самого простого и нужного.       Доктор не спрашивал, как же так получилось, что за сотни тысяч ворн беглые сородичи так и не сумели наладить жизнь, и спрашивать не собирался. Он просто отдал ему свой халат. Тёплый и мягкий, самое то, для чувствительной восстанавливающейся протоформы.       Пояс легко скользнул вниз, распуская запах…       Плюс, в халате было приятнее на него смотреть и удобнее раздевать. Позже Фарма подарит ему что-нибудь ещё, что не будет воспринято в штыки и не потянет за собой обиду. А пока…       Он наклонился, касаясь губами отмеченной шрамом бледной щеки. У Тарна своеобразная внешность — застыв в шаге от того, чтобы считаться неприятной, она казалась оригинальной и запоминающейся. Отмытые от масляного налета волосы оказались ярко-черными и очень густыми, а глаза были немного больше типичных для десептиконов, впрочем, сохранив раскосую форму. И в цвете их оказалось больше зеленых тонов — под маской и в броне это было незаметно…       Десептикон позволил стянуть с себя халат и тяжело обвалился обратно. После едва не случившегося приступа накрыло усталостью; с настырной заботой он смирился, не зная, что тут можно сделать еще, и просто позволял автоботу… слишком многое позволял. Впрочем, Фарма и делал для него многое… причем, явно выходя за пределы врачебных обязанностей.       Конечно, если бы автобот попытался как-то на него воздействовать, к чему-либо принудить, Тарн бы без лишних слов съездил бы кулаком по смазливой физиономии. Но джет, хоть и вел себя напористо, явственно показывал, что все происходящее не является к чему-то обязывающим. И даже наоборот…       «Ты не должен расплачиваться со мной коннектом, понимаешь? Это нарушение врачебной этики, и то, что мы делаем, мы делаем лишь потому, что здесь нет нужной аппаратуры, и ты не нашел другого партнера».       Такое странное отношение… просто потребности корпуса. Ничего постыдного, ничего унижающего, и Фарма даже не был против сам оказаться в роли принимающего — разумеется, если Тарн действительно этого захочет.       Тарн вздохнул глубже, когда чуткие пальцы медика скользнули по спине, прощупывая швы трансформации. Спустились ниже, к пояснице, надавили несколько раз — он вздрогнул, чувствуя, как отпускает заклинившая пластина брони. И как теплеет между бедер — клятый пирсинг… жарко. Фарма сказал, что инструменты придут через декаду, тогда он сможет снять позорное украшение. Но пока…       — Думаю, сейчас тебе нужнее сон, — тихо сказал медик. — Остальное — завтра.