Идите прочь, непосвященные

      Проул молчит, медленно цедит чай, и ловит себя на мысли, что с момента получения результатов ТНК он живёт как под контузией. Это хорошее сравнение, но жить так неудобно. А успокаивающий чай рано или поздно прекратит действовать, что плохо.       Постоянно употреблять седативные вообще нехорошо. Надо уметь справляться самостоятельно. Однако, новости и вопросы один другого краше…       Будь он обычным современным меха, так непременно бы возмутился: какую дичь предполагает лидер десептиконов. Сейчас не тёмные времена, когда меха из высших классов творили, что им в голову взбредёт! Сейчас всё иначе, а Йокетрон был высокоморальным, порядочным и твёрдым в своих убеждениях членом общества. И если бы у него были такие наклонности!..       Сказать можно было бы многое. Но Проул молчит. Он не обычный меха. И то, что на Кибертроне сейчас практически полностью отсутствуют подобные преступления, не повод заявлять, что «такого не может быть».       В конце концов, пятнадцатый параграф к процедуре эмпураты оставлен не просто так. Маньяки и психи иногда появляются и в их время. За всеми не уследишь. И свидетели потом точно так же говорят: он был совсем не такой!       Да, и нельзя забывать о том, что вырос-то наставник не в современном обществе.       Киберниндзя не хочет об этом думать. Не хочет предполагать, что Учитель мог бы быть кем-то подобным. Но Проул — служитель Оллспарка. И его учили, в том числе учил и Йокетрон — смотреть беспристрастно, смотреть со стороны.       Что он знает о своём создателе? По сути — совсем немного, то, что так или иначе было известно всем ученикам. Родился до войны, войну пережил. С неприязнью относился к старым порядкам и привычкам сенаторов. Новую систему считал более правильной, хоть и замечал порой, что излишняя раскрепощённость затуманивает разум, мешая познавать мир, но полагал, что этот период жизни каждый проходит сам и рано или поздно приходит к спокойствию. Если бы он был сейчас жив, то непременно привел бы в пример Сентинела — после свадьбы и рождения спарка ставшего образцовым супругом. Как бы ни вел себя элитгард прежде, теперь он кроме Элиты ни на кого не смотрит.       Но может быть, проблема именно в этом? Йокетрон был очень консервативным в плане отношений… а Локдаун был наёмником ещё во время войны. Не таким сумасшедшим и отчасти даже порядочным по словам того же Рэтчета, но был. И вряд ли планировал завязывать. Его невозможно было представить в тишине храма, медитирующим перед садом кристаллов, или на кухне готовящим партнеру обед. Его даже в парке не представить, гуляющим за ручку со спарком.       Из той пары разговоров, что у них случилось до того, как Проул узнал правду, можно было вынести следующее: для Локдауна охота и стезя наёмника есть высшее проявление свободы. И он никогда и ни за что не откажется от этого. Скорее всего, он и тогда был… если не таким, то не сильно от нынешнего отличающимся.       И вот представим, такой, как он, зажёг искру с кем-то вроде Йокетрона. Кем они были друг другу? Соперниками, врагами, любовниками? Не важно. Но вот они такие разные и вот у них будет спарк. И что сделал бы такой, как Йокетрон, узнав об этом? Наверняка решил бы, что оставлять спарка с преступником нельзя. Строго говоря, оно и по современному законодательству нельзя… что в таких случаях делают, если носителем стал преступник? Собирают комиссию, изучают случай, работают психологи… привлекают к какой-то работе под присмотром, следят, чтобы спарк не пошёл по дурной дорожке...       Такое, насколько знал Проул, случалось, хоть и очень редко. Если зажигается новая искра, все стараются свести проблемы к минимуму. Носитель в том числе.       Но Локдаун? Бросил бы он своё занятие, чтобы воспитывать Проула и «плести кристальные венки», как шутили некоторые? Возможно, но вряд ли — Проул в этом сильно сомневался, наверняка сомневался и Йокетрон.       Мог ли учитель решить просто забрать спарка у преступника? Вот таким вот странным путем — нарушая новый, едва написанный в то время закон? Закон, который хоть и лучше, чем прежние порядки, но тут ведь речь идет о его собственном спарке. Разве не ему в первую очередь принадлежит право решать, что делать со своим творением и своим партнером? Разве он желает зла своему спарку? Разве не ему — мудрому наставнику, уважаемому меха, служителю Всеискры — лучше знать, что будет для них лучше?       Мог ли учитель думать так? Поступать так?       — Допустим, Локдаун мог бы быть носителем, — задумчиво произнес Проул, будто рассуждая о чем-то отвлеченном. — Что это нам даёт кроме очевидного?       — Я слышал, носители, лишившись спарка, которого носили рядом с искрой целый ворн, часто сходили с ума, — сказал Мегатрон. — Старскрим говорил, что такой разрыв в разной степени, но неизбежно оставлял след на разуме.       Проул снова глотнул из чашки. Несмотря на внешнюю бесстрастность, он был растерян. Вот ведь шлак…       И хуже всего было то, что он — если предположение Мегатрона окажется правдой — просто перестанет иметь право даже злиться на этого негодяя. Носитель, у которого отняли спарка… или хотя бы попытались отнять… ну, он имел возможность увидеть, что осталось от каких-то придурков, попытавшися таким образом отомстить Тарну.       — Но законом запрещено лишать спарка общения с носителем. Общество не одобрило бы подобного даже тогда, — заметил Оптимус. — Почему в таком случае Локдаун не подал иск? Если он был носителем, то как минимум, в течение первого ворна после искрения это легко определить по состоянию систем. Почему он промолчал?       Мегатрон пожал плечами.       — Он мог не верить, что это поможет. Ты вспомни, сколько ему лет — не младше Йокетрона, причем жил он далеко не в тех условиях, где обращение за помощью к закону имело хоть какой-то смысл — он урожденный каонец, если вы не знали. Кто он был? Криминальный элемент, наемник, убийца, контрабандист. А кто Йокетрон? Уважаемый член общества, у которого и деньги, и репутация. Кому из них отдадут спарка, если первый вдруг надумает жаловаться на второго?       — Но тогда ему дали бы возможность восстановить связь! И позволили бы видеться. Есть же… законодательство. Целый правовой отдел при поддержке медиков, специализирующихся именно на искровых связях, не просто так сидит в управлении… — возмущенно начал было Прайм, но осекся и опустил голову.       Десептикон вздохнул.       — Я ведь тоже не верил. Вспомни, сколько труда тебе стоило меня переубедить? И это при том, что у меня с головой все в порядке.       В комнате повисла тишина. Проул продолжал вертеть в руке чашку чая — интересно, сколько его надо выпить, чтобы отравиться?       — И что теперь? — спросил он наконец.       Оптимус опять переглянулся с Мегатроном. Даже завораживало, насколько слаженно у них это выходило.       — А ты сам чего бы хотел? — спросил десептикон.       Больше всего ему сейчас хотелось закрыть глаза и забыть о Локдауне. Надолго. Желательно навсегда. Только бы этот псих никому больше не вредил и держался от него подальше.       Но вряд ли это возможно.       — По-прежнему хочу не иметь с ним никаких дел, — честно сказал он. — Но скорее всего, чтобы его вылечить — придется.