Идите прочь, непосвященные

      Спустя полджоора, когда небо уже окончательно потемнело, затянутое тяжелой грозовой тучей, Локдаун с непререкаемым видом вызвал своему спутнику такси. Позволил тому самому заплатить за транспорт и незаметно доплатив водителю за быструю, но аккуратную доставку того до подъезда, опустился за столик напротив духовного доктора.       Ранг мог называться как угодно, но бывший наёмник чувствовал, что под видом безобидного доктора скрывается нечто намного большее, чем банальный мнемохирург со способностями менталиста. Слишком часто они беседовали и слишком хорошо Локдаун изучил науку служителей Оллспарка во время попыток Йокетрона приобщить каонского дикаря к цивилизации. Хотя прямых вопросов не задавал, будто не желая подтверждать свои догадки.       Поэтому про себя он обращался к врачу исключительно по сути призвания, а не по тому, как тот записан в современных документах.       — Привет, мастер, — наемник устало отмахнулся от официанта и продолжил негромко. — Видали это чудо?       Ранг ощутил вокруг себя неуловимую вибрацию — мастер металликато глушил звуки, не давая им выйти за пределы столика. То ли свою тайну оберегал — то ли чужую?       Сдержанным кивком врач подтвердил — да, видел и понял. После чего устремил на своего бывшего пациента внимательный ожидающий взгляд.       — Что, даже не поздравите с обретением искрового партнера? — ехидно уточнил наемник. Ранг с улыбкой покачал головой.       — Учитывая то, как вы расстались… стоит ли вас поздравлять? Ведь вы, насколько я знаю, до сих пор его не простили.       — Но это, Юникрон забери, не он! — Локдаун с видимой досадой покрутил головой. — Я знал, что из Колодца порой выходят, сохранив и личность, и память. Что порой теряют память, сохраняя личность. Иногда сохраняют память, радикально меняя личность. Но тут ни памяти, ни прежней личности — как будто совсем новая Искра, и я бы даже не понял, если б не старые узы…       — Вы встретились недавно? — уточнил Ранг.       — Два дня назад, — подтвердил наемник, усмехаясь. — Забавно, не так ли? Казалось бы, всё давно закончилось, и вот опять… я и узнал-то его не сразу. Зашёл, понимаешь ли, в Треугольник, на молодежь посмотреть, и тут ко мне подсаживается вот это вот… разрисованный, как на съём. Я сначала даже не понял, кто это. А когда понял, так… — Локдаун вздохнул, потер пальцами глаза, и Ранг подумал, что наемнику хочется театрально прикрыть лицо руками.       — Похоже, вы были здорово удивлены.       — Удивлен — не то слово. Я, мастер, конкретно охренел. Даже не от такого зрелища, а от того, что… ну ничего общего! У меня этот, диссонанс, и мне, прямо скажу, очень хочется надраться.       — Неужели он настолько отличается от себя прежнего? — спросил Ранг, вновь немного приоткрываясь, чтобы четче уловить спутанные эмоции своего бывшего пациента.       — Настолько… ох. Не знаю. Впервые в жизни, шлак, я тупо не знаю, что делать, потому, что хочу и думаю кучу разных вещей, и некоторые друг другу противоречат. Потому, что Йокетрон был, несмотря на свои умения, довольно обычный мудак, считающий себя высокодуховным и праведным, и самоутверждающийся через «помощь нищим и убогим». А этот… ну, просто такой правильный юноша, понимаете? Который хочет творить добро и ждет большой и чистой любви, и все это искренне и от души. Но вместо большой и чистой любви все почему-то хотят банального грязного коннекта, а случай сотворить какое-нибудь весомое добро все никак не подворачивается. Да и правильность эта ему уже натерла во всех местах. Вот он и пошел искать приключений, — Локдаун иронически подчеркнул это слово.       Вот как… что ж, оценка Локдауна была похожа на то, что ощутил Ранг.       У современной молодежи представления о приключениях были своеобразные. Ну, вот примерно, как любимое творчество Сентинела Прайма, с его дурацкими вводными и темой превозмогания. Через ворн-другой у спарков это проходит и зарисовки Прайма ходят в народе, как глупые анекдоты и вредные советы из разряда «выйди без брони в агрессивную среду и удивляйся почему начал дезактивироваться». Со стороны смешно… но порой у юных искр избыток романтики, накладываясь на недостаток опыта, порождает желание делать глупости. Порой сравнительно безобидные, порой гораздо более опасные, чем банальная попытка сконструировать бомбу из канистры очистителя… и, если кто-то активно ищет способ куда-нибудь влезть, ему предоставляют возможность это сделать. Тем самым и таланты находят, и буйные головы остужают.       Одним из таких «мест для приключений» в Аяконе и был Треугольник — бар, расположенный в одном из старых районов города неподалеку от промышленной зоны. Темное помещение нагоняло жути и дорогой к нему сквозь переплетение пустынных и узких запутанных улиц, и расположением в подуровнях нежилого кондоминиума, сдающегося под офисы и студии, где по слухам, снимали порно. Чтобы попасть в само помещение, нужно было пройти сквозь один из нескольких длинных, извилистых и очень слабо освещенных коридоров, заканчивающихся глухими тамбурами, намертво отрезавшими любые звуки, раздающиеся изнутри. Считалось, что там собирается жиденький кибертронский криминал — хотя, на самом деле настоящие нелегалы предпочитали более приличные места, и кто-то вроде Локдауна мог явиться в такое место исключительно с целью повеселиться, глядя на гражданских юнцов, пытающихся казаться крутыми и опасными.       Так что, «тайный нелегальный бар» по сути являлся всего лишь довольно обычным ночным клубом, в котором, конечно, можно было найти и анонимный коннект, и наркотики, и, опять же по слухам, допуск на нелегальные бои… словом, все то же самое, что и в «Виражах», и в «Колесе», единственно, благодаря антуражу молодежь могла лучше почувствовать атмосферу запретности. Двумя этажами выше в кондоминиуме находился медпункт, в соседнем доме сидела районная полиция… да и скрытых камер в самом клубе было предостаточно.       Словом, за развлечениями молодежи внимательно присматривали, не допуская каких-то по-настоящему серьезных последствий, ну, и брали на заметку посетителей, следя, чтобы поиск острых ощущений не вылился в нечто опасное. Правда, знали об этом немногие. И для какого-то вроде бы примерного юноши отправиться в Треугольник было… должно быть, как во времена Сената какому-нибудь приличному меха из интеллектуального класса на отдых поехать в Каон и купить пару джооров времени в обществе бойца Арены — разом и жутко рискованно, и невероятно заманчиво, и ужасно неприлично.       И почему бы в такое место мог отправиться кто-то вроде спарка, с которым судьба свела Локдауна вновь? Ранг прекрасно видел чистый свет чужой искры — этот явно не из тех, кто от скуки ищет острых ощущений или каких-то особых приключений. Он, скорее волонтером на Чаар отправится, когда не найдет куда себя приткнуть. Работы в пространстве десептиконов ещё не на один ворн, так что «большое дело» мальчик себе нашел бы без труда.       Что он хотел найти в Треугольнике?       — Я ж говорю — приключений ищет, — усмехнулся Локдаун в ответ. — Правильный юноша, высшие баллы по всем предметам, отличные физические данные и большое желание делать что-то важное для мира во всем мире. Просто пойти куда-то работать ему скучно и мелко, увлечений никаких завести не успел, потому что толком жизни не знает. И друзей нет, потому что с таким правильным юношей дружить — никакого терпения не хватит. Мелкая бытовая суета, мелкие проблемы современного благополучного общества, мелкие страсти ровесников со всей их драмой, на поверку песка под ногами не стоящей… — наемник говорил вроде бы со спокойной иронией, свойственной старым меха в отношении глупостей молодых, но скрывалось под ней некое скрытое напряжение, то ли тревога, то ли злость. — А его, такого умного и замечательного, считают скучным занудой и ябедой, потому что он, понимаете ли, рассказал однажды воспитателю в спаркариуме про какую-то дурь. Ну и что, и не нужна ему компания всяких идиотов, что с того, что не зовут никуда, если б позвали, он и сам бы не пошел, потому как может придумать развлечение получше, чем хлестать коктейли и глядеть тупые шоу, книжку умную почитать, например… словом, — Локдаун картинно пожал плечами и снисходительно усмехнулся. — Правильному мальчику обрыдло быть правильным и захотелось огня.       — А чего хотели бы вы? — мягко спросил Ранг.       И наемник как будто захлопнулся изнутри — демонстративно резко.