Душа Ангела

Моё имя Эммануэль, Эмма Блэквуд, если быть совсем уж точной. И я не особо люблю рассказывать свою историю, так что просто давайте представим, что всё началось именно с этого момента. Как вам такое предложение, а? Лично мне по кайфу. А ваше меня не особо колышет. Так что просто прекратите быть дотошными буками и поехали, лады? Делаю особенно глубокую затяжку и шагаю следом за каким-то подозрительным типом, следящим за маленькой девочкой. Моё милое хобби, отлавливать полудурков-извращенцев и развлекаться с ними, чтобы они осознали всю степень незаконности своих действий. Хи-хи. Объект моих наблюдений как раз сворачивает в безлюдный переулок вслед за малышкой, и я следую его примеру, предвкушая веселье. Давно я не резвилась, руки так и зачесались пронзить чью-нибудь грудную клетку. Вот только, заворачивая, я совсем не ожидала, что помимо девочки-жертвы и этого подозрительного типа здесь будет ещё какой-то моложавый мужчина, который явно вошёл в переулок с другого входа. Мда, незадача вышла, а как же моё веселье? Ну вот, испортил всё. В такие моменты я даже жалею, что человечество не до конца погрязло в собственной злобе и грехах, и существуют такие добрые и порядочные самаритянине, готовые прийти беззащитной девочке на помощь. — Я чую гостей? — усмехнулся мужчина, втянув носом воздух. Чувак, единственное, что ты можешь сейчас чувствовать, это местную мусорку. К чему пафос? Ну обломал ты ему его извращения, просто накостыляй ему и иди лесом. Может и мне какое веселье обломится. — Выходи-выходи, сладкая, мы тебя не обидим, так просто… понадкусываем, не правда ли, мелкая? — Ммм, люблю сладкое, — улыбнулась во все зубы ничуть не напуганная девочка, заставляя меня усомниться в том, кто здесь жертва. Да и в том, что я не замечена, тоже. — Из неё выйдет прекрасный десерт… Как только мы закончим с этим припадочным, конечно же. — Не много ли берёшь на себя, лапушка? — якобы заботливо спрашиваю я, медленно подходя к этой колоритной троице. Мужчина довольно улыбается, девочка тоже не уступает ему. Неужели думали, что я испугаюсь и убегу? О, нет-нет, пуганая. Это они не знают, с кем имеют дело. — Кристо? — на пробу говорю я, и их глаза становятся чёрными, как ночь, а их владельцы смотрят на меня настороженно-злым взглядом, осознавая, что я не просто проходила мимо и заскочила на огонёк. Парень, тот странный тип, даже немного расслабляется, когда понимает, что в данном случае я вроде как за него. Ух, не люблю извращенцев, но в данном случае двое демонов сильно перевешивают весы. Надо же, не думала, что мне так повезёт. А я уж было перестала надеяться на веселье. — Вам двоим лучше убраться отсюда в виде чёрного дымка, адские шестёрки, вам в этом городе ничего не светит. — И кто нас остановит? — хихикает девочка. — Ты? Ты не похожа на бывалую охотницу. Хлипкое тельце, худое, словно ты скелет какой-то, привычно держишься на высоких каблуках, будто почти всё время на них, а в туфлях особо за монстрами не побегаешь, не так ли? Ты явно блефуешь. — О, нет, я не охотница, — с довольной и предвкушающей улыбкой щурюсь я. — Я хуже. И мои глаза будто подсвечиваются изнутри, становятся ярко голубыми. Ангельскими. Мужчина замирает. — Какого чёрта?! — кричит он. — Ты ведь не… — Ты такой скучный собеседник, — обиженно надуваю губки я, когда тело мужчины с выжженными глазами падает на землю грязной подворотни. — и медлительный к тому же. Игрушки так быстро ломаются, когда с ними играться неосторожно, не так ли, сестрёнка? — обращаюсь я к одержимой девочке, приближаясь к ней. — У тебя ещё есть шанс передумать, лапа. — Не убивай её! — кричит парень и тушуется, когда я раздражённо оборачиваюсь на него. — Надо же, у нас тут педофилы-блюстители морали завелись. — закатываю я глаза. — Да не собиралась я убивать ребёнка. Такой блеф разрушил. — Так и знал, что это была гениальная идея вселиться в маленькую девочку, — издевательски хихикает демон в теле малышки. Я скалюсь. — Ошибаешься, лапа. Гениальным это было бы лишь в том случае, будь ты хоть немногим сильнее третьесортного демона. — хватаю девочку за руки, и поднимаю их у неё над головой, немного вдавливая в стену, удерживая в таком положении. Демон выгибается, пытаясь выбраться из моего захвата, с нечеловеческой силой. Естественно, у него ничего не получается, но… Блин, у малышки так синяки останутся. Ладно, подлечу. — Тогда возможно что-то да выгорело бы. Я не могу выжечь тебя, потому как может пострадать дитя, но я всегда могу вернуться к истокам и прочитать экзорцизм, самоуверенный ты ублюдок. Exorcizamus te, omnis immundus spiritus, omnis satanica potestas — демон вылетает из девочки и исчезает с характерным треском, возвращаясь в ад. — Надо же, как быстро сдался. — фыркаю я и обращаю внимание на парня. — А теперь что касается тебя… тебе не кажется, что следить за маленькими девочками как-то аморально? — Когда они одержимы демоном? Нет, — хмыкает парень. — Я тоже типа охотник. — Ты либо говоришь правду, либо хорошо ориентируешься в обстоятельствах. Я бы поставила на второе, но твоё счастье, что я уже выпустила пар, — сообщаю я ему, подхватывая девочку на руки. Жутко хочется затянуться. Чисто теоретически я могла бы это сделать, сигарету легко можно удержать в нужном положении губами и зубами, а поджечь всегда можно с помощью сил, но дымить в сторону тушки спящей малышки, пережившей вселение демона, как-то не фонтан. Ладно, проявлю чудеса терпеливости. — Ты знаешь, где она живёт, сталкер ты наш, или мне нести её в больничку? И не пялься на меня. Куда ты смотришь? — На твою спину, — честно признаётся он. Я выпадаю в осадок. — На спину? Зачем? — мой голос звучит как-то растерянно. Я даже оборачиваюсь, пытаясь рассмотреть свою спину, для верности, но вскоре отбрасываю эту идею, потому что с моей ношей делать это как-то не очень удобно. — Так ты у нас не только сталкер со странными наклонностями, так ещё и фетишист? — Я не педофил! — возмущается парень. — То есть с фетишистом ты согласен? — подкалываю его я, подмигивая. — Ладно, не кипятись недо-охотничек. Говори уже. — Я не… — он обрывает сам себя под моим требовательным взглядом. — Я ищу крылья… — Что? Я замираю. Внутри что-то обрывается от боли, пока внешне я продолжаю недоумевающе улыбаться. — Крылья, — повторяет он. — За вашей спиной. Я ищу их, потому что, кажется, вы — мой ангел спаситель. Я смеюсь, и смех похоже истеричный, потому как мужчина посмотрел на меня странным взглядом. — Не ищи их, — ласково заявляю я ему. — Я давно сдала их в ломбард вместе с нимбом. Они, знаешь ли, не больно ценятся сейчас. — болезненно кривлюсь, скрывая эту гримасу за не особо приятной ухмылкой, похожей на оскал. — И не обольщайся, я спасала не тебя. В первую очередь я просто веселилась.

***

Что-то слишком часто всякие шестёрки демонического типа появляются здесь. Я понимаю, что это связано с Винчестерами, но всё же… Стоит ли мне вмешиваться? Я не ангел, я не человек. Меня давно скинули с Небес просто, потому что я другая, да и… я не уверена, что мне дадут выбрать сторону. Да и хочу ли я этого? Я изначально была дефектной. Иногда мне даже казалось, что Бог был пьян, создавая меня. Я не была последней из созданных, но, возникнув позже людей, я была причудливой смесью человеческой души и ангельской благодати. Созданная из упрямства творческой натуры в ответ на непонимание сыновей, я была совершенно другой, отличающейся и от Адама с Евой, и от воинства Небесного, хотя и обладала силой лишь немного уступающей силе Архангела. Даже тогда, когда ангелам были доступны эмоции, мои эмоции и чувства куда сильнее вырывались из меня. Моё существование многим не понравилось даже сильнее, чем существование людей. Но как и тогда, они не осмелились ослушаться Отца и сделали вид, что приняли меня. Как бы не так. Хотя были и личности, которым я вроде бы нравилась. Кастиэль, который был меня старше, но всё же выглядел как ребёнок, стал мне хорошим старшим братом и лучшим другом… некоторое время. Габриэль был достаточно мил со мной до своего исчезновения. Я неплохо общалась с Бальтазаром, Анной, Самандриэлем и Гадриэлем. Михаил вроде был почти равнодушен, что уже в моей ситуации было неплохо, учитывая, что Рафаэль чуть ли не плевался мысленно в мою сторону, а иногда от него можно было услышать похвалу. И Люцифер… О, с Люцифером была отдельная тема. Ему изначально очень сильно не нравились люди, но я была слишком прилипчивым ребёнком, так что ему пришлось смириться. Так что часто нас можно было видеть рядом. А потом… Потом Отец отправил Гадриэля в ангельскую тюрьму и скинул Люцифера с Небес в ответ на растление человечества, и сам исчез. Вслед за ним исчез и Габриэль, и даже Метатрон, которого я частенько уламывала рассказывать мне истории, решил вальнуть куда подальше. На Небесах творилось чёрт знает что, в Аду обживался Люцифер и создавал демонических созданий, а на земле жили люди, привыкая к новому окружению. Через время меня, как неспособную повиноваться, турнули с Рая, и я падала вниз, чувствуя, как сгорают мои крылья, чувствуя всю эту боль, задыхалась и кричала. И так сильно ненавидела тогда всё это, что в конце концов просто перегорела. Периодически я всё ещё виделась с Кастиэлем и Бальтазаром. Но однажды Кас пришёл и вместо приветствий я получила удар за ударом. Не знаю, что произошло, но в его сознании, я стала равноценна понятию «враг». Сумев отбиться, я убежала. А в спину я слышала предупреждение, что мне лучше не подходить к нему. Бальта я больше не видела, но я всё же надеюсь, что он, будто чувствуя, избежал подобных изменений.

***

Сталкера зовут Алексом. «Типа охотник» оказывается более, чем забавным малым, мы вместе отыскиваем родителей девочки и возвращаем пропажу им. На всё уходит меньше суток. Малышка очнулась на втором часу, и, знаете, она, конечно, миленькая, но дети — это отдельный вид пыток. Она сначала плачет, напуганная, затем всё порывается заплести мне косички, после чего довольно бойко спрыгивает с моих рук и запрыгивает на спину мужчины, крича что-то про лошадку. Алекс не сильно против подыграть, и они оба на пару вызывают во мне раздражение своим шумом. Так что, когда мы сплавляем маленькую Лили её родным, я чувствую лишь облегчение. Уж слишком громкий и яркий ребёнок, чтобы её присутствие рядом не мешало. Мать девочки не перестаёт нас благодарить и даже приглашает на ужин, но мы отмахиваемся от этого предложения. Я собираюсь уже уходить, когда мужчина окликает меня, и я поворачиваюсь к нему со скучающим выражением лица. — Куда ты? — спрашивает он, смотрит щенком, и я насмешливо фыркаю. Забавный. — Можно мне пойти с тобой? Короткий смешок слетает с губ. Со мной? Зачем же это? Всё, к чему я прикасаюсь — неизменно разрушится. Не сразу, может. Но в конечном итоге всё будет потеряно. Это мой выбор. Вынужденный, но всё же. Мне не дали возможности остаться ангелом, пусть и наполовину имеющим человеческую душу. Не Нефилим, а что-то более сложное, неправильное, неестественное. Мне дали возможность полностью пасть, но несмотря на протянутую руку, я предпочла в таком случае быть человеком — странным, сломленным, сверхъестественным, который и человеком то зваться едва ли и в праве. Впрочем — я внимательно посмотрела на мужчину, вернее, даже на молодого парня: в его глазах ещё светится наивность, несмотря на отголосок горечи от некой потери, что и толкнула его на путь охотника. Ими не становятся просто так. Если хочет — пускай. — Новичок? — хмыкаю, улыбаюсь. Знаю, что улыбка у меня неприятная, кривая. Я разучилась улыбаться, я разучилась смеяться искренне и радостно. Я — просто бессмыслица, которая слишком упряма, чтобы подохнуть. — Почему я должна возиться с тобой? — Разве тебе не скучно, так, в одиночку? — спрашивает он, и если честно — это неожиданно. Моё выражение лица не меняется ни на миг, но он продолжает смотреть с мольбой в глазах. — Я могу помогать! — Я не спасаю людей, — фыркаю я. — То, что ты видел в этот раз — разовая акция. Не люблю, когда страдают дети. — Знаешь, я почему-то тебе совсем не верю, — качает головой парень. Тихий вздох. — Что ж, хоть один урок ты усвоил, верить незнакомцам — не самая лучшая идея, — говорю я, разворачиваясь в сторону. Спустя несколько моих шагов я слышу возмущённое «Эй!», и раздражённо цокаю языком. — Ну, ты идёшь?