Светлячок.

— ПАПА! КУПИ МНЕ ХАМЕЛЕОНА! Я с трудом приподнял всё ещё тяжёлые и налившиеся свинцом веки, голова беспощадно кружилась. Эмили тормошила меня, вцепившись маленькими пальчиками в рубашку. — Папочка-а-а! Ты же купишь? Я назову его Паскалем! И я хочу такие же длинные волосы, как у Рапунцель! И корону! Я обнял дочь одной рукой, чтобы она ненароком не упала с дивана. Неусидчивая малышка, возбуждённая идеей завести себе питомца, с удвоенной силой принялась меня будить. — Эмили, мама не одобрит хамелеона, ты же знаешь, что она боится мелких зверюшек, — сонно пробубнил я. — Мы же хотели уговорить её на покупку щенка. Зачем тебе ящерица? — Надо будет поговорить с ней, когда она вернётся. Я уговорю её на ящерку, она маленькая и миленькая, а я умею уговаривать! Правда, папочка? Я проспал от силы полчаса, этого оказалось чертовски мало. Но слова дочери резко отрезвили меня, вылив ледяную действительность мне на голову. Я резко поднялся на ноги, ощущая, как начинаю задыхаться от нехватки кислорода. — Папочка? В её небесно-голубых глазах застыл испуг, ладонь потянулась к моей щеке. — Дядя Стэн, папе плохо! — Нет, нет, всё хоро… — Я закашлялся, давно у меня не было приступов удушающей астмы. — Папа… Её голос задрожал, почти сорвался на плач. Я стиснул маленькую ладошку в своей руке, но кашель мешал мне говорить. Сердце болезненно сжалось от вида обеспокоенного ангелочка. — Боже, Эдди, где твой ингалятор? Я продолжал покупать баллончики, хотя и редко ими пользовался. На работе научился абстрагироваться, чтобы в случае чего не начать задыхаться при пациентах, но вся эта ситуация буквально расшатала меня, вызывая новые приступы. — Наверху, — хрипло простонал я, из покрасневших глаз прыснули слёзы. — Папа…- Эмили сжалась в комок, обняла колени и припала к ним, раскачиваясь. Она поступала так каждый раз, когда была очень напугана. — Эми, солнышко, с папой всё будет хорошо, — Стэн коснулся её руки, заставив посмотреть на него, — но мне нужна твоя помощь. Пока я буду искать его лекарство, ты должна гладить его и успокаивать. Хорошо? Она посмотрела на меня, в её глазах застыли слёзы. — Хорошо, — её рука легла на моё плечо, принялась поглаживать, пока Стэн побежал наверх за ингалятором. Я ужасный отец, не могу взять себя в руки даже ради собственной дочери. Заставляю её волноваться, заставляю волноваться Стэнли… Друг из меня, как выяснилось, тоже не лучше. Я пытался успокоиться, но кашель рваными толчками вырывался из лёгких, вытесняя остатки кислорода, пока к моим губам не припал ингалятор. Глубокий вдох, ещё один. Лёгкие закололо, грудь сдавило, но тахикардия, наконец, унялась. Эми заплакала, уткнувшись лицом в мою грудь. — Папа заставил моё солнышко волноваться, — я уткнулся носом в её макушку, крепко обнял.– Прости, принцесса. Мы можем сходить в парк попозже. Хочешь? Пойдём в тир, выиграем тебе того большого белого мишку. Ты его хотела в прошлом году. — Не хочу в парк. Хочу, чтобы папа не болел, — она обняла меня за шею. Мне показалось, что я сейчас вновь расплачусь. Эта маленькая девочка была для меня всем, я безбожно любил её, оберегал, ценил каждую проведённую с ней минуту, коих было так мало. — Вы оба, — Стэн ткнул в сторону каждого из нас по очереди кухонной лопаткой, — если ещё раз заставите так волноваться — останетесь голодными! Это последнее предупреждение! — Дядя Стэн сердится, — шепнул я на ушко Эмили. — Может нам поцеловать его в щёчку, и он перестанет? — Прошептала она в ответ. — Не думаю, что он хочет, чтобы я его целовал, — я тихо рассмеялся, ощущая на себе чужой прищуренный взгляд. — Ты же — другое дело. — Дядя Стэн, а ты хочешь, чтобы папа тебя поцеловал? — Эми, — я сконфуженно улыбнулся, прикрывая ладонью её рот. — Не хочу. Твой папа плохо себя ведёт. — Почему это я плохо себя веду? — Потому что, — хмыкнув, он отвернулся и снова скрылся на кухне.

***

Вот уже вторые сутки, Стэн уходил к себе, только чтобы переночевать, а на утро возвращался. Я пытался уверить его в том, что всё в порядке, ему тоже нужно работать, но переубедить Уриса так и не удалось. Эмили же была несказанно счастлива. Она не спрашивала про маму, разве что пару раз перед сном, радуясь тому, что её любимый крёстный проводит в нашем доме уйму свободного времени. Стэн возился с ней по несколько часов буквально без передышки, при этом отправляя меня спать при любой выпавшей возможности. Я лежал в бреду, но даже крохи сна дарили мне немного долгожданного покоя, ибо ночи всё ещё оставались пугающими и бессонными. Потихоньку, в неведение дочери, я готовился к похоронам. Общаться с родственниками было утомительно и очень больно — расспросы не прекращались ни на минуту, все желали узнать подробности. Пока мой лучший друг отвлекал внимание Эми, я посещал все нужные инстанции, тянуть время не хотелось. Мне казалось, чем быстрее я смогу упокоить супругу, тем быстрее моё собственное сердце сможет успокоиться, но как я ошибался… Я выбрал гроб: дуб, не самый вычурный, нежные оттенки мягкой ткани на обивке, заказал цветы, её любимые лиловые гортензии, панихиду и записался на приём к детскому психологу. Мне было важно посоветоваться, узнать, как же лучше преподнести такую информацию маленькому ребёнку. Женщина за пятьдесят, выглядящая как учительница младших классов, сказала, что лучше рассказать всё дочери сейчас. Чем больше я буду утаивать, тем сильнее в итоге подорву её доверие. К тому же, кто-либо из родственников мог ненароком сказать об этом, кто-то на улице, кто-то из её друзей. — Что будет с вашей дочерью, узнай она такую личную информацию вовсе не из ваших уст, мистер Каспбрак? Я не знал, что ответить ей. Но в чём-то она оказалась права — сказать было нужно. И, желательно, до самой процессии. Ещё одним потрясением стало общение с родителями Вивиан. Её мать, ненавидящая меня с момента нашей свадьбы, то и дело норовила вмешаться в приготовления. Она надрывно стонала мне в трубку, проклинала и твердила о том, что лучше бы умер я сам. А когда я и вовсе заявил о том, что уже подготовил всё к панихиде — обозвала меня чудовищем, лишившим её возможности самостоятельно проводить дочь в последний путь. Я был измотан. Выжат. Опустошён. Вернувшись домой после тяжёлого дня, мне хотелось напиться до беспамятства, закурить в постели и умереть. Но навстречу мне выбежала Эмили, обнимала, целовала в щёку. Следом, такой же уставший, но счастливый, выходил Стэнли. Улыбался, кротко кивал мне головой в знак приветствия. Я буду всю оставшуюся жизнь расплачиваться с ним за это… Я рассказал ему о психологе и её совете, ощущая как лихорадочно, словно в ознобе, трясутся мои руки. — Тебе самому придётся решить, Эдди. Но я поддержу любое твоё решение и буду рядом. Как подготовка? Пока Эми была занята новой купленной игрушкой — Стэн утром принёс ей железную дорогу — он позволил себе предложить мне закурить. Пальцы не слушались, скользили по колёсику зажигалки, заставляя меня закипать. Стэн молча подошёл к окну, возле которого я стоял, раскрыл форточку и помог мне прикурить от его сигареты. — Я скоро сойду с ума, Стэн… Честно… Я сделал глубокую затяжку, дым тяжело осел на лёгких. Курил я редко, Ви ненавидела запах дыма и сигарет, но если я не мог позволить себе напиться, то должен был успокоить расшатанные нервы хотя бы так. — Всё хорошо, старина, — он похлопал меня по плечу, улыбнувшись краешком губ. — Я заказал всё что нужно, поговорил с родителями Ви, — горечь смолы отчётливо чувствовалась на моих губах. — И что они? Он смотрел не на меня, а куда-то вдаль. Солнце близилось к закату, людей на улице почти не было, как и гудящих машин. — Её мать сказала, что я чудовище. Пожелала мне умереть вместо Ви. — Мигера чёртова. Он сделал ещё затяжку, гневно потушил окурок в пепельнице. — И ещё, Эдс, — его тяжёлая ладонь с силой стиснула моё плечо, — ещё раз увижу, что ты глотаешь таблетки, я тебя убью. Последнее предупреждение. Я серьёзно. — Ты?.. — Я их выбросил. Ты не пил их почти двадцать лет, не начинай сейчас. Ты помнишь, чем это тогда закончилось? Я помнил. Отчётливо. Родители Вивиан всегда были против наших отношений и, тем более, свадьбы. Когда они узнали о назначенной церемонии, отец Ви приехал к нам, насильно забрал дочь и пригрозил мне никогда не соваться к ним. Они не давали мне даже общаться с ней по телефону, несмотря на мольбы. Я часами в машине ждал возле их дома, когда она выйдет, но всё был тщетно. Я так волновался, что начал принимать экспериментальные антидепрессанты, выступив в роли испытуемого. Когда матери Вивиан надоело то, что я ошиваюсь у их дома, она… Тогда мне и правда казалось, что Ви вскрыла вены, по крайней мере, мисс Смит так правдоподобно размахивала окровавленными руками возле моего лица и рыдала, проклиная меня, на чём свет стоит. Я поверил ей. Мне было всего девятнадцать, я никогда не отличался спокойствием, к тому же безумно любил свою девушку. В ту ночь я действительно ощутил себя виновным в её смерти. Я выпил больше положенного, таблетки покоились в бардачке моей машины, побочным эффектом передозировки были головокружение и сонливость. Машина на полной скорости слетела с обочины и перевернулась. Я не знаю, каким чудом меня нашёл Стэн, наверное, отследил номер по gps, когда не удалось со мной связаться. — Но это другие препараты и… — Мне плевать.