Светлячок.

Капли дождя смывали соль с лица, увязая в отросшей бороде, а затем, замертво тонули в размокшей земле. Я неуклюже опирался на костыль, который то и дело норовил выскользнуть из рук и опрокинуть меня навзничь. Билли бы это изрядно позабавило. Я даже представил его улыбающиеся глаза, хрипловатый смех и на манер сложенные на груди руки. «Хэй, Рич, что за дурацкая козлиная бородка? Не волнуйся, сейчас все исправим! Давай помогу!» В порыве он подался бы вперёд, а я, в попытке отстраниться, сам загнал себя в ловушку. И тогда, без тени сарказма, Билли подал бы мне руку, помогая не только встать на ноги, но и очистить одежду. В этом жесте читался весь Уильям: за шутливостью скрывалась ранимая душа. Ощущение было таким живым и ярким, что я невольно поддался влечению, загоняя себя в ловушку подсознания. Бен с трудом удержал меня на ногах, что-то недовольно прошипев сквозь зубы. Я не стал переспрашивать или предавать его поведению какой-либо иной смысл. Мой помощник не желал здесь находиться, предпочтя скорее монотонную бумажную работу, чем мокнуть за зря под дождем. Так он и сказал капитану, когда в мольбе пытался отмазаться от меня и «того на кто никто бы не подписался добровольно, но кто же его спрашивать будет». Пальто уже вымокло насквозь, неприятно липло к коже, но я не ощущал пронизывающего до костей холода. Мелкая дрожь грызла где-то в области лопаток, но вскоре и её заставили потесниться, заменяя унынием. Сырая осень плаксиво ползла вдоль ровного ряда мрамора, укутывая в свои объятия и тех, кто сейчас безутешными серыми тенями мирно покачивался под стон гнущихся деревьев, и тех, кто из последних сил держался на чем-нибудь плече, сотрясаясь в истеричных рыданиях. Я так и не понял к чьему числу старался себя причислить, но что-то подсказывало что даже среди четы страдающих я изрядно выделялся. Но после смерти мы все окажемся равны: и те кто слыл весельчаком и те, кто пропивал последние гроши, приближая скорый конец. Станем костьми в обугленной одежде, чье мясо жадно пустит на фарш вселенная, продолжая свой жизненный цикл. Непогода была благосклонна к каждому, словно стараясь усмирить бурю в душе. Но операция не всегда была успешной — иногда зияющая рана в центре лишь сильнее кровоточила. Мне хотелось кричать, но голос исчез в опухшей глотке, хотелось рыдать навзрыд — слезы словно пересохли в раскрасневшихся кратерах глаз. Обида и горе съедали меня изнутри: я мирно наблюдал за процессией (прощались с каким-то пожилым мужчиной), за многочисленными друзьями и близкими родственниками, или вовсе случайными прохожими, которым когда-либо посчастливилось завести с ним знакомство. Я отчётливо помнил тот вечер у реки, когда Билли, раскуривая сигарету на манер " мне никто не нужен " вдруг заявил, что боится остаться один. Это откровение так глубоко меня удивило, что я еще долго сидел с приоткрытым ртом, стараясь распознать в этой фразе долю шутки. Правда ответить в нашей, слегка грубой манере, так и не решился. Наверное потому что ценил его доверие и не хотел ничего испортить. Остаток дня мы провели в тишине, прислушиваясь к пению цикад и запаху влажной травы. Горизонт наливался заревом, и как только упал к нашим ногам, Билли медленно поднялся, приобнял меня за плечи и добавил: благодаря тебе, Рич, я никогда не был по-настоящему одинок. А потом внезапно отстранился, словно испугавшись столь глубоких эмоций, и резво зашагал в обратном направлении, даже не попрощавшись. Это был первый и последний раз, когда он открыл мне своё сердце. Я пожалел лишь о том, что не ответил тем же. Может это и к лучшему. Злость стучала по вискам осознанием, что у Билли этого никогда не будет. И в этом точно не моя вина, и не миссис Денбро, чьё посеревшее лицо отражало терзающую тонкую душу скорбь, и даже не самого Билли, что при жизни был лишь глупцом. Один неверный шаг повлёк за собой череду опрометчивых решений. Судьба человека, борющегося за собственное будущее, обломилась словно хрупкая ветвь. И теперь, сжимая единственную совместную фотографию в своей ладони, я наконец осознал как хрупка человеческая жизнь. Я еще долго мог гадать, как обернулась бы судьба Билли, поступи он иначе, обратись вовремя за помощью. Может нам бы удалось обмануть судьбу и вернуть того мальца, что с упоением и улыбкой до ушей рассказывал мне о собаке? «Славный такой пёс, Рич» Или все, за что я так отчаянно цепляюсь, лишь сладострастный самообман? Может Уильяма и вовсе было не спасти? Что если эти ошибки, были его целенаправленным выбором? Мог бы я вообще поступить иначе, увидев испуганную девочку и его хищное безумное лицо? Отделался бы я переломом ноги или сам занял место в той бездонной яме? Процессия чужих похорон тронулась дальше, оставляя под собой усеянную следами и лепестками живых цветов площадку. Я горестно усмехнулся, смахнул воду с намокшей челки, кивком и лёгкой улыбкой благодаря Бена за то, что он согласился меня сопроводить. По лицу новичка считывалось недоумение и нотки отвращения, но спорить он не стал, продолжая удерживать надо мной зонт. Мисс Денбро сопровождала сиделка, женщина в возрасте чуть моложе самой добродушной старушки, которая то и дело предлагала ей воды. — Вам необязательно находиться здесь, мисс Денбро. Сержант Тозиер может справиться один, — сухо и даже брезгливо бросила она. — Как у тебя, чертовки, вообще язык повернулся такое сказать? — взгляд, еще секунду назад водянистый и безжизненный, как у рыбы, теперь наполнился не объемлющей силой. Я постарался скрыть смешок. Именно такой я помню эту напористую женщину. — Это мой мальчик. И я останусь здесь, даже если целый день придется умолять священника отпеть моего сына! Мы стояли близко друг к другу, не настолько, чтобы я мог коснуться её плеча и успокоить, но расстояния хватило, чтобы дождь не вынуждал меня кричать. — Не переживайте, мисс Денбро, не придётся. Я все уже уладил. Сейчас должны подвезти… Я постарался спокойным тоном закончить предложение, но голос оборвался. Несмотря на все мракобесие, что вытворял Билли, я все еще дорожил им и нашей дружбой. Еще вчера он дышал и мог изменить свою судьбу, а сегодня — это просто чертово тело! Ожидание затянулось, но молчание между нами было умиротворяюще — спокойным. Изредка мы смотрели друг на друга, ища поддержки, и находя её на мгновение прикрывали глаза. Билли не была нужна пышная панихида, главное что последние слова произнесут дорогие для него люди. Я затерялся среди слов, ощущений и запахов, когда сам процесс принялся набирать обороты. Мисс Денбро тихо плакала, вжимаясь в кресло слабой спиной, словно сливаясь и с зонтом, и с самой серостью могильных плит. Меня же изрядно трясло от внезапно проснувшегося холода, позволяя ощутить каждой клеточкой тела удары ледяных капель. Его небрежно выгрузили из машины, древесина возмущенно заскрежетала, грохнув дубовой крашеной крышкой. — Поимейте немного уважения к усопшему, — кто-то громко отрезвил рабочих, мужчины сразу засуетились, но под плотным натиском дождя, я не мог различить его лица. А потом он подошёл ближе, поблагодарил за помощь Бена и сказал, что теперь меня сменит. Горячая ладонь приземлилась на моем понуром плече, делясь теплом. Он встал ближе, почти вплотную, второй ладонью касаясь моей продрогшей ладони. — Ты… — Вы оставили, наверное, пятнадцать сообщений на мой автоответчик, сержант Тозиер. Мне показалось, Вы хотели чтобы я пришёл. Эдди стоял так близко, горячее дыхание касалось воротника пальто, ныряло настойчиво под кожу, вызывая толпу мурашек. Я давно не употреблял, так что плохо помнил последние пару-тройку часов перед сном. «Первое сообщение: мистер Каспбрак, у меня есть небольшая проблемка, но утруждать коллег мне не хочется. Не то чтобы мне хочется утруждать вас, но… Черт. » «Второе сообщение: я знаю, что после всего произошедшего просить вас о такой услуге дико. Но с костылем я далеко не смогу дойти сам, к тому же передают дождь.» «Третье сообщение: палец с кнопки соскользнул, ох, так вот. Завтра похороны Билли. Уильяма Денбро. Если вы откажетесь, то я пойму.» «Четвёртое, спустя полчаса: ну так что, Эдди? Свидание на кладбище?» «Спустя еще двадцать минут: ты не смотри на то, что у меня с ногой проблемы, все остальное работает исправно, как швейцарские часы!» «Еще немного погодя: » И ты вообще не имел права, ик, так про него говорить! Знал бы ты его получше, Эдс, понял бы! Я злюсь на тееебяяя!» «А вообще, не злюсь, я скучаю. Ооочень скучаю * что-то неразборчивое " Ты мне нужен» Я кожей ощущал его лёгкую улыбку, от чего желание провалиться сквозь землю возрастало. — Ты всё — таки пришёл… Спасибо. — Решил проверить, насколько исправны ваши швейцарские часы, сержант, — кончики пальцев легко, почти не касаясь, пробежались по бедру, но я уже готов был задохнуться от стыда. -… Хорошо, что нас никто не мог услышать, но я был благодарен Эдди за такого рода отвлечение. Мысли немного сменили своё русло, дышать стало сравнительно легче, и уж точно больше не холодно. Когда подошла очередь прощаться, Эдвард помог мне подойти к могиле. «Ты заслужил лучшей жизни, прощай, Билли» Белые лилии упали на крышку, дубовую клетку погрузили во тьму на несколько метров. Скоро он также станет одним лишь воспоминание, вскармливая червей своей плотью. Я сглотнул тугой комок, слабость кружила голову. Несмотря на то, что дождь давно стих, земля под ногами расползалась. Я чудом не упал — Эдди принял на себя весь удар, потирая ушибленное костылем плечо. — Прости… — Все хорошо. Его крепкие объятия были горячими и уютными, я ухватился за влажную ткань пальто на талии, лбом же очерчивая складки на чужом плече, и умоляя чтобы этот момент единения продлился чуть дольше. Влага нашла себе дорогу. — Поплачь, Ричи, станет легче, — он коснулся ладонью волос, глаза тут же защипало от соли, текущей из глаз. — И… Нам все же нужно поговорить. Пора заканчивать эти игры в незнайку. И когда он успел стать таким серьёзным? Смотря на Эдди, я все еще видел этого мальчишку из 93го, губы которого были слаще меда, а россыпь веснушек, которых он так стеснялся, напоминала мне звёздную карту на небосклоне. Но он был прав, чертовски прав. Поговорить стоило. — Приглашаешь меня на свидание, Эдди? Он покачал головой, отстранился на пару шагов, смотря со всей родительской строгостью. — Я серьезно. — Какие мы вдруг повзрослевшие стали, — я хотел дёрнуть его за щёку, но выронил костыль из рук и чуть не рухнул прямиком в лужу. Эдс крепко ухватил меня за руку, отчитал за баловство и вновь попросил собраться. А еще строго-настрого наказал, что больше не станет поднимать меня на ноги. — Я тебя услышал. Тогда у тебя завтра вечером? Сегодня я хотел провести его с одной знойной красоткой! Будешь меня, ревновать? — Как был пацаном, так и остался. А еще сержант. Несмотря на мое открытое шутовство, я был несказанно счастлив. Все сдвинулось с мёртвой точки и наконец близилась развязка.