Светлячок.

Мне становилось тошно лишь от одной мысли, что Эмили может столкнуться в больнице с… этим! Я пытался всеми силами убедить себя в обратном: в больнице сейчас крайне безопасно, а у его двери и вовсе внушительное количество вооружённых полицейских. Но живописная картина изворачивалась, стоило лишь слегка приоткрыть веки: моя маленькая принцесса в порванном платье, слезах и чужой крови… Я видел четко каждую черту его ухмыляющегося лица, ужас того дня, не желал меня отпускать, отдаваясь животному страху. Даже забота Стэнли, перебравшегося в нашу гостинную, кажется, насовсем не помогала этим волнам беспокойства улечься. В любой системе я искал изъяны, ссылаясь то на беспомощность системы безопасности, то на изворотливость самого Денбро, ставшего для моей семьи чудовищем. Навалилась усталость, заставляя балансировать на грани безумия. Единственным отрезвляющим решением, требующим от меня стойкости и собранности, было вернуться к работе. Я осознавал, что после всего пережитого меня не скоро допустят в операционную, к тому же одного желания было мало. Морально выжат и почти мёртв внутри — вот каким я себя ощущал, и от того уныние моё дополнялось всеобъемлющей тоской. Эмили неустанно упрашивала меня, буквально молила, щебетала о том, что так сильно соскучилась по Ричи. Но стоило мне на мгновение закрыть глаза, как под воспаленными веками вспыхивала хищная гримаса Дебро, терзающего моего ребёнка. Я видел как её маленькое хрупкое тельце металось в кошмарный агонии по постели, слышал её звенящие в ночи крики, разрывающие душу на части. Разве мог я допустить подобное ещё раз? Даже от малейшей вероятности меня бросало в холод. Я старался уцепиться за что-то другое, скажем, Ричи. Воспоминания далекого 93го маячили на горизонте солнечным теплом и горьковатым вкусом никотина на обожжённых губах. Повеяло прохладой, воздух буквально пропитался сладковатым ароматом грушевого сада. Сердце участило бег, горцуя звонко на осколках нашего с ним прошлого. Шрам запульсировал, возрождая так тщательно сокрытые тайны и обнажая меня перед вселенной. Я вновь обернулся тем мальчишкой, что терпел издёвки и жаждал внимания нескладного хулигана с нелепым лягушачьим ртом. Но эти губы целовали трепетно и жарко. Не губили своей сухостью, а нежно ласкали, делясь заботой, которой мы вместе учились. Я долгие годы топил в себе чувства, кажущиеся глупыми и детскими, но на тот момент отражающие всю чистоту и непомерность моей души. Я и правда был влюблён; я грезил Ричи, обвинял себя в том, что так и не решился обменяться с ним номерами в наш последний вечер или хотя бы домашним адресом. Ведь я мог вести переписку. На мгновение мне показалось это даже не плохой идеей, отражающей задор вперемешку с нежностью и заботой. И уж точно не одну ночь подряд я засыпал в надежде услышать надломленный голос, в нотках которого плескалось самое лучшее лето в моей жизни. Теперь все эти крупицы внезапно перемещались, словно кто-то ловко взболтнул осадок на дне бокала. Мы стали другими, перемены даровали нам иное обличие, жизнь разбросала нас совершенно в разные стороны. Я бегло бросил взгляд в зеркаллное отражение, подмечая сеть морщин у глаз и лёгкую паутину у рта. Потухший взгляд выражал изнемождение, осунувшееся плечи — удрученность. Но кое в чем Стэнли оказался прав — Вивиан не желала бы мне такой судьбы. И лишь поэтому я решился уступить Эмили, обнимая дочь за плечи и отвечая «да» на её немую мольбу.

***

Эмили суетилась целое утро, что несказанно поднимало мне настроение. Положительно сказались и добрые новости — меня сердечно ждали в клинике, несмотря на продолжительное отсутствие. И мне было голубого наплевать даже на то, что вся их бравая хвалеба по телефону, могла обернуться ложью. Я и сам осознавал, что приносит огромный гонорар больнице, моя известность говорила сама за себя. — Эм сказала, что желает блинчиков? А потом… Хэй, Эдди, ты что так суетился? Ты разве не отведешь нашу принцессу в больницу? — Только хотел с тобой об этом поговорить. -Не начинай… — Стэнли, пожалуйста, мне выдался шанс показать всём, что у меня всё в порядке с головой! Это важно, мы же обсуждали. Выручишь? Стэн вскинул бровь, пожав плечами, но настаивать на своём не стал. Мы оба прекрасно понимали, что упускать возможность нельзя. -А мне кажется дело не в работе, -хмыкнул еврей, проходя на кухню, чтобы заняться готовкой. — и в чем же? И я честно заберу её после сам, обещаю. Ты и так очень многое для нас делаешь, — поправляя галстук, я улыбнулся своему отражению. — В ком, Эдди, в сержанте Тозиере. Или мне лучше назвать его просто Ричи? Я изменился в лице, это имя буквально заставило меня задрожать. Стэнли игриво улыбнулся, кустистые брови взмыли кверху в шутливой, но все же, издевке. Я никогда прежде не заводил разговора о Ричи, разве что мельком, но проницательность Уриса несказанно поражала. Пока Эмили трясла меня за руку в попытке привлечь внимание, я пытался угомонить сердцебиение, заглушающее все звуки вокруг, и от того мне стало ещё страшнее. Я не желал признавать очевидное… Я скучаю, Рич. *** Эти несколько часов выдались не из легких. Буквально кожей ощущая пронизывающие насквозь взгляды, я бродил по светлым коридорам больницы, с грохотом врываясь из одного кабинета в другой. Спина обливалась потом, галстук обвивался вокруг шеи удавкой. На протяжении первого часа я задыхался, голова кружилась от накатившего приступа паники. Я бросил взгляд на свои бледные трясущиеся пальцы, которые словно онемели. Злость проползала под кожу, наливала кровью глаза. — Беспомощный кусок дерьма! Чтоб тебя! — сжатая в кулак ладонь, тяжело ударила о стену, но боли я почти не ощутил. — Доктор Каспбрак? Я зажмурился крепко, отсчитал до десяти, натягивая маску спокойствия и приветливой улыбки, надеясь что приступ моей слабости остался без внимания. — Майк, — я шагнул вперёд, понимая широкую ладонь сослуживца. — Как вы тут без меня? — Туго, но справляемся, — добродушно оскалившись, Хенлон кивнул. — А ты? Такая большая потеря… Даже не представляю как ты выдерживаешь. Что-то в его взгляде мне не понравилось, словно он с лёгкостью считывал мое состояние, обнажая ложь на кончике ножа. А что если он все видел? А что если кому-то расскажет? Слухи о моей невменяемости позабавили бы многих, особенно тех кто мечтал занять мое место. Хенлон не был завистливым или злопамятным, но доверия, по крайней мере сейчас, у меня не вызывал. — Потихоньку. Ищу Эмили няню, пора возвращаться в строй, — дыхание сперло, ноги подкашывались. — С тобой все хорошо, Эдди? Ты очень уж бледный, — тяжелая рука приземлилась на взмокшее плечо, я и не замечал как меня бьет мелкая дрожь. — Да, конечно. Я пойду, Майк, ещё к главному врачу нужно забежать. Сам понимаешь, детали! — Ох, точно! Он мне не поверил. Да и кто бы решился? Я держался не уверенно, руки тряслись, ноги подгибались. Взмокший, дерганный, агрессивный — что ж, не самая лучшая картина для кардиохирурга. *** Я словно только что явился из ада. Все время пребывания в такси, я не переставал анализировать, осознавая что предстал не в лучшем свете. Мистер Хеноган был всегда человеком благоразумным и справедливым, но сегодня смотрел отрешенно. Словно решение давно принято за меня и обжалованию не подлежит. Мне спокойно протянули карточку с номером психотерапевта, к которой я обращался неединожды. Картон смялся между влажными пальцами, надорвался, я боролся с порывом выбросить ненужную информацию в окно. Сдержался на самом последнем моменте, засунув поглубже в карман брюк. Я поблагодарил водителя, пытающегося последние полчаса достучаться до моего подсознания, выводя на какой-то неосмысленный разговор, а потом тихо вышел. Промозглая погода охладила мой пыл, жар потихоньку спал, замещаясь волнением от долгожданной встречи. Коридор казался чересчур длинным, извививающимся словно змея, я словно пробирался сквозь её склизкое нутро. Стены пульсировали, сжимались, дышали. Какая-то медсестра обеспокоенно придержала меняза локоть и вежливо предложила присесть. Сердце гулко ухнуло в последний раз и холодно замерло, словно до этого не бесновалось в груди. Я молча поблагодарил девушку, обмолвился ещё парочкой фраз, и буквально через пару шагов уткнулся носом в нужную мне дверь. Эмили мирно спала на постели, Ричи ласково гладил её по плечу, иногда невесомо касаясь волос. Он улыбался легко и тепло, но эта мягкость изменившихся черт, странным образом начала меня отталкивать. Во мне бушевала ревность и клокотала озлобленность, буквально взявшаяся из неоткуда. Я не мог расслабиться, бдительность стучала по вискам. Лицо Ричи смазалось, словно кто-то неудачно смешал краски в общей палитре, пачкая грязными разводами некогда белоснежное полотно. — он жив? — прогремело внезапно, вместо такое сопереживающего «как ты? " Но я просто не мог иначе, ощущая будто заставляю себя здесь находиться, словно все утренние переживания казались лживыми. Ричи ощутил укол, тревога затрепещала во взгляде. Он был расстроен, ещё бы. А чего он, собственно, ожидал? Он виноват в том, что случилось с Эмили, а теперь как ни в чем не бывало… Ричи отвечал невпопад, пытаясь держать самообладание, но вместо него, на этой огромной бездонной кровати, я видел Уильяма, мать его, Денбро. И когда тонкая прохладная ладонь нежно коснулась моей кожи, в надежде пробудить воспоминания, я ощутил болезненный ожог. Одернул руку, со измерил тяжёлым взглядом, борясь с желанием на броситься на него с кулаками. Мне яростно хотелось выхватить дочь из цепких лап монстра и сбежать, останавливал лишь приглушеный голос Ричи, пытающийся до меня достучаться. Я буквально сходил с ума, пытаясь крепко зажмуриться, может тогда наваждение спадет. Должен же быть какой-то гребанный способ перестать видеть весь этот бред! Но его не находилось. Из последних сил я поднял Эми на руки, крепко прижимая к себе, и бросая напоследок последнее, чего вряд ли бы хотели мы оба. Пожелание, чтобы его друг умер.