Видишь ли ты огонь в моих глазах

      Из-за того, что его течки были сильными, Деку было сложно спать одному. Кацуки понимал, что его успокаивающий запах, может помочь другому омеге, хоть и совсем немного. И именно это понимание привело его сюда: в паре десятков сантиметров от Изуку на его кровати, но с его рукой, вытянутой достаточно сильно для того, чтобы подложить ее под шею Мидории? — такой традиционный способ утешения в стае. Что-то в нем щелкнуло, когда Деку, человек, который мог пробивать стены и перепрыгивать с одного здания на другое, использовавший силу, полученную от Всемогущего, не мог стоять на ногах перед альфой, который не знал, что такое блядское приличие.       Он осознавал, что эти чувства были инстинктивными, но ему было похуй. Кацуки понимал, через что именно проходил Изуку, и никакое чувство неполноценности и гнев не помешают ему заботиться о другом омеге во время его течки.       — Деку.       Изуку перевернулся на бок лицом к нему.       — Хм?       — Я только что принял решение.       — Какое? — зеленоволосый омега лениво задал вопрос, несознательно ближе прижавшись к запаху Кацуки. Бакуго повернул голову в бок, открывая вид на свою шею Мидории. Изуку уткнулся носом, глубоко вдыхая, чтобы мог облегчить подавляющую и разрывающую кожу течку. Его мысли были будто в тумане, поэтому он даже не задумывался о том, что Бакуго добровольно позволял ему так обнимать его. Будто они снова вернулись в детство.       — Отныне ты не сам по себе, понял?       Изуку отстранился, часто моргая и смотря в замешательстве на блондина.       — Тогда чей я?       Кацуки зарычал, потому что этот тугодум был действительно озадачен.       — Ты принадлежишь себе, придурок. Это не то, что я имею ввиду, — он вздохнул. — Я о том, что ты не один. Но и не сам по себе.       Мидория нахмурился.       — Ты противоречишь сам себе, Каччан.       — Просто, блять, ложись спать, — приказал он, притягивая омегу ближе и утыкая его лицо в свои ключицы. — Я объясню позже.       После того, как обсудит это с Очако, конечно.       На удивление, задрот и правда заснул.

***

      Когда течка Изуку закончилась, он начал немного волноваться о том, что Кацуки будет вести себя так, будто ничего не произошло, и начнет снова его ненавидеть. Поэтому, когда он стоял на кухне плечом к плечу с Очако и ждал, когда ее еда разогреется в микроволновке, и он сможет поставить греться свою, он чуть не подпрыгнул, когда теплое плечо Бакуго прикоснулось к его с другой стороны.       — Эй, задроты.       — Кацуки, — напела Очако, подмигивая своему омеге.       — К-каччан!       Почувствовав, как плечи и шея Изуку напряглись, Бакуго фыркнул.       — Успокой свои яйца, Деку, — приказал тот, отходя от омеги, чтобы приобнять Урараку за талию и прижать ее себе. Кацуки посмотрел на Изуку, который смотрел на него в широко раскрытыми глазами. — Я не причиню тебе вреда. — Он нахмурился, будто на него сошло озарение, но он не был уверен, нравилось ли оно ему или нет. — Твое присутствие и оптимизм больше не вызывают во мне злость, что бесит.       — С-спасибо?       Кацуки ухмыльнулся и повернулся к Очако.       — Он поблагодарил меня. За то, что я не наезжаю на него.       Урарака закатила глаза.       — Если ты действительно благодаришь его за это, но он не заслуживает твоей благодарности, — Мидория нервно засмеялся, смотря на парочку, будто высчитывая их следующее действие. Урарака понимающе улыбнулась, а Кацуки фыркнул.       — Почему ты выглядишь так, как будто что-то замышляешь, ебучий Деку? — задал он вопрос, маленький взрывы вырывались из его пальцев. Они были такими маленькими и незначительными, что щекотали бедро Очако, на которое Бакуго собственнически положил свою теплую и тяжелую рукой. — Я, блять, не вру! Мы уже говорили об этом, идиот!       Изуку повернул голову в бок, он был растерян.       — Мы говорили?       Кацуки вскинул руки вверх, готовый уже придушить кое-кого.       Урарака шлепнула Бакуго по затылку и обратилась к Мидории:       — Он просто нервничает, Деку. Не обращай внимания!       Изуку посмотрел на Кацуки, снова высчитывая что-то.       — Нервничает?       Очако наклонилась к зеленоволосому омеге, прикладывая руку ко рту, чтобы Кацуки не слышал их разговор, и драматично начала шептать.       — Отказы расстраивают его.       — Что? Что?! — Кацуки закричал, отпихивая Очако от Мидории, подошел к ней, нарушая ее личное пространство, и, схватив ее лицо своими огромными руками, прижал их лбы вместе. — Я слышал, что ты сказала!       Урарака захихикала.       — Ребята, вы можете уже, пожалуйста, объяснить? — вежливо поинтересовался Изуку, доставая еду Очако из микроволновки, когда прозвенел таймер. Тарелка была намного горячее, чем он думал, Мидория все же смог донести еду до стола ничего не пролив, но не смог не обжечь себя. Он зашипел и рефлекторно прижал руку к груди.       Два действия произошли в быстрой последовательности. Сначала, взрыв отправил миску с оскорбляющей едой в загробную жизнь. Потом Каччан начал осматривать руку с такой обеспокоенностью, которую он видел у него в глазах только тогда, когда он был с Очако или своей семьей, после чего он потянул Мидорию к раковине. Бакуго включил воду и подставил свой палец под кран, чтобы проверить температуру и указал Изуку подставить свои (едва ли) обожженные руки.       Повисла тишина, во время которой Изуку и Очако уставились на Кацуки с открытыми ртами.       — Не стой просто так! Вода, блять, поможет! — прорычал Бакуго.       Изуку поморгал, после чего послушно подставил свои руки под кран.       — Спасибо, — тихо пробормотал он, все еще обдумывая все в голове, и с каждым разом становилось все больше вещей, о которых он думал.       Светловолосый омега зарычал.       Мидория закатил глаза.       — А, то есть благодарить тебя за то, что ты не наезжаешь на меня можно, а за то, что помогаешь мне, нет? Я в порядке, кстати. Это просто было разогретая в микроволновке еда, а не раскаленная лава.       — Мне не нужна ни твоя благодарность, ни твое язвительное поведение, Деку, — процедил сквозь зубы ложь Кацуки, взывая к своему собственному здравомыслию, чтобы игнорировать последнее предложение Мидории.       Изуку нахмурился, будто недостаток реакции Бакуго на его слова, которые должны были подзадорить его, обидели его.       — Что, черт возьми, происходит? Почему ты не наезжаешь на меня? Почему ты взорвал миску с раменом? Что он сделал тебе?       — Очевидно, то, что он сделал с тобой.       — Очевидно, — немного раздраженно повторил Мидория.       — Что? — выкрикнул Кацуки. — Ты хочешь, чтобы я наехал на тебя?       — Мальчики! — вмешалась Урарака, это было тщетно.       — Это было бы лучше, чем это!       Бакуго заревел, бросаясь на Изуку, схватил его за рубашку и прижимая его к столешнице, игнорируя всплеск воды, который намочил их рубашки. Мидория дерзко смотрел на своего друга детства, не впечатленный его жестокой реакцией. Очако замерла рядом с ними, готовая в любом момент отпихнуть Кацуки от своего друга, если понадобится. Когда они дадут волю своим эмоциям и выставят себя уязвимыми друг перед другом. Она вмешается, только если они начнут ссориться. Остальные люди в общей комнате стали бросать на них осторожные взгляды.       — Я же сказала, Изуку, — Урарака напомнила ему, положив руку на спину Бакуго. — Отказы расстраивают его.       Взгляд Кацуки стал теперь адресован ей.       — Я, блять, не расстроен!       — Отказ? — прорычал Мидория. — О чем ты говоришь? Каччан проявляет опекает меня так, будто мы стая и это просто… — он резко замолчал. Невозможно. Глупо. Невероятно. Эти несколько слов жужжали в его голове, потому что Кацуки не мог хотеть быть стаей с ним… Правда же? Он обнадеживающе кинул взгляд на Урараку, потом на смесь осколков и рамена, на текущую воду, на свои собственные руки, которые были розовыми от ожога и только потом на Бакуго, который все еще держал его прижатым к столешнице за воротник его рубашки.       Это Каччан имел в виду, когда сказал ему, что он не сам по себе?       — Черт возьми, ты ведешь себя так, будто мы стая.       Бакуго отпустил его и скрестил руки на груди, как будто хотел себя защитить от того, что собирался сказать дальше.       — Долго же до тебя доходило, ебучий Деку.       — Не дави на него так, Каччан. Это ты ему не сильно все объяснил, — вздохнула Урарака.       — Ты вообще ничего не объяснил, — поправил Изуку, но сразу оставил свое язвительно поведение. — Блять. Серьезно? Ты хочешь сформировать стаю? Со мной?       — Блять, да!       Мидория набросился на Бакуго, испугав Очако. Она наблюдала за тем, как он схватил его за шею, сжимая вокруг нее руки. Кацуки взвыл, хватаясь за руку Изуку, отчаянно пытаясь освободиться.       — Отпусти меня, Деку! Я надеру тебе задницу!       — Ни за что, Каччан! — прощебетал он и начал тереться щекой о волосы другого омеги. — Если мы стае, то должны нюхать друг друга постоянно! Хотя бы шесть раз в день!       Остальные люди в комнате отдыха расслабились, отворачиваясь от троицы, раз ссоры удалось избежать.       Бакуго перестал сопротивляться, но убедился в том, чтобы его взгляд был максимально злым.       — Ты только что придумал это число, Деку. Мы не должны нюхать друг друга так часто.       Урарака засмеялась, подойдя к Бакуго с другой стороны и повторяя все действия Мидории.       — Неа, Каччан! Я читала об этом в наших книжках о здоровье!       — Ты, блять, не читаешь такие книжки, ангелок!       Мидория засмеялся, отпуская Бакуго, и протянул свое запястье Очако, чтобы они могли обнюхать друг друга.       — Так, э, вы, ребята, хотите что-то поесть? — спросил он, пока Урарака терлась своим запястьем о его. — Нам, скорее всего, сначала придется убраться, чтобы Айзава не начал ворчать.       — Ангелку нельзя пользоваться ебанной плитой, — рассказал омеге Бакуго. — Она постоянно наводит охуенный беспорядок и сжигает все.       — Ты отказался учить меня готовить!       — Ты все еще думаешь об этом?       — Каччан, ты готовишь! — решил Мидория. — Мы будем смотреть!       — Что блять? — Кацуки уставился на них. — Вы, ленивые ублюдки, хотите нажиться на моей тяжелой работе? Может быть вы лучше достигнете моего уровня?       — Именно так мы и сделаем, — саркастично протянула Урарака.       — Ты готовишь, мы убираем! — предложил Мидория.       — Хорошо…       Очако и Изуку обрадовали и втянули Бакуго в групповые объятия, полные неясных чувств и глупым смешиванием запахов, просто потому что могли.