Под чутким руководством

— Мисс Гермиона Грейнджер! — зал взорвался оглушающей волной аплодисментов, а неестественно улыбчивая сегодня Макгонагалл стояла у пьедестала с красным димпломом в руках. Ведь это она — Ее Величество грязнокровая всезнайка, чья колдография не раз успела побывать на первых страницах магических газет и журналов за все года обучения. Размазав сопли по уже опухшему от слез лицу, Грейнджер гордо шагала вдоль рядов Большого зала на правах (какая ирония!) Лучшей ученицы Хогвартса. Она шла, будто выиграла эту жизнь, а не просто окончила школу. Шла, задрав свой дурацкий нос едва ли не до потолка. Сегодня она постаралась: была одета не в горячо ею любимую серую форму. Такую же серую, как и она сама. На ней было лёгкое платье в горошек, а на ногах блестели босоножки на высоком каблуке. Совершенно нелепое платье, вовсе неуместное для данного мероприятия! Образ дополняли серьги и браслет, которые были, Драко уверен, дешевой маггловской бижутерией. Люциус, стоящий рядом, скривился, словно во рту у него только что побывало около десятка флоббер-червей, а мать в своей сдержанной манере лишь поджала губы. Она всё шла, а её платье цвета неба развевалось, будто приглашая каждого обратить на нее свой взор. Надо признать, у маленькой мыши получалось это довольно неплохо — абсолютно все в этом зале сейчас провожали её взглядом. Гриффиндорцы смотрели на девушку с гордостью, когтевранцы — с уважением, пуффендуйцы — с радостью. Слизеринцы тоже обращали на девчонку свой взор: у большинства он был безразличный, а у некоторых парней — вожделенный. Выпускники этого факультета сторонились данного Праздника жизни. Вместе со своими родителями они заняли место в углу зала, по левую сторону от выхода. Постоянная бдительность — многое в такое время эти люди себе позволить не могли, потому как почти все из них сегодня числились в рядах Пожирателей Смерти. Это ведь глупому старикашке Дамблдору, чьи дни сочтены, приспичило закатить выпускной на широкую руку. Ну и пусть. Лорд сам пожелал оставить его живым: пускай маразматик умрёт с хорошими воспоминаниями. Вероятно, у этих двоих имелись старые счёты, но едва ли это настолько заботило Драко, чтобы выделять драгоценное время на размышления об их отношениях. Малфой вновь повернул голову к ней. Девчонка наконец дошла к Макгонагалл, и сейчас со слезами на глазах толкала самую трогательную речь, на которую была способна. Драко не вслушивался в слова грязнокровки. Что-то про учителей, друзей, обретенную семью… Семью, подумать только! Ну конечно, это же гриффиндорцы. Баснословные лицемеры. Она на секунду прервалась, чтобы почесать раскрасневшийся нос, а потом и вовсе шмыгнуть им. После этого Грейнджер невозмутимо продолжила свой рассказ о прекрасной школе, словно это не она только что наплевала на все правила приличия. О Мерлин, насколько же это противно. Малфой искривил свои губы, а где-то рядом Блейз Забини неодобрительно хмыкнул. Да, это он. Его верный друг и поддержка, который даже в такой невероятно нелепой ситуации разделял с ним раздражение. От этой мысли даже немного полегчало, но совсем ненадолго. Необъяснимая злость вновь овладела им так, как это бывает всегда без исключений, когда башка грязнокровки появляется в радиусе пяти метров от него. Кулаки непроизвольно сжались, когда она почти что побежала с дипломом в руках к кучке своих остолопов. В этот момент он даже попытался призвать все Силы зла, чтобы девчонка наконец споткнулась на непривычно смотрящихся на ней высоких каблуках. Но нет, вот она — целая и невредимая, падает в объятия рыжего придурка, а Шрамоголовый по-отцовски кладет руку ей на плечо. Одним словом — цирк. Цирк уродов в красно-желтых цветах, не иначе. Вторым старуха ожидаемо вызвала его; и родители не могли не гордиться сыном. Овации заметно поутихли, после популярной Грейнджер-то, но Малфоя это ни капли не волновало. Он сухо поблагодарил учителей и директора, повторяя один и тот же текст, пожал руку Дамблдору, который неизменно был в своих очках-половинках, и стал возвращаться на свое место. Драко шёл медленно и вальяжно, будто хотел, чтобы присутствующие в зале налюбовались им в последний раз. Вот он я — ваш обожаемый Слизеринский принц. И тут, почти дойдя до своего места, он вдруг нашел в толпе глазами кнопу кудрявых волос. Ее волос. Она стояла в обнимку с рыжим и о чем-то шепталась с Уизлеттой, улыбаясь при этом во все свои тридцать два кривых зуба. Сразу захотелось запихнуть себе два пальца в рот и выблевать все свои внутренности, потому что никто не бесил его так, как эта мышь. И почему он вообще должен снисходить до внимания к ей подобным? У нее была просто невъебическая суперспособность — раздражать его своим существованием с момента их первой встречи. Это мешало настолько, что порой хотелось содрать с себя кожу и вырвать глаза, чтобы это лохматое чучело не маячило перед глазами, сбивая с толку. *** Первый курс Они с Блейзом и Тео сидят в своем купе Хогвартс-Экспресса и ни в чем себе не отказывают, потому как купленные сладости одна за другой следуют во рты юных аристократов. Отец всегда был против сладкого — оно вредит здоровью. Да и не только из-за этого — зачастую он отдавал предпочтение горькому вкусу. Но Драко считал себя другим, совсем не таким как отец. Потому что он любил сладкое, даже очень. Главное место среди вредных любимчиков у одиннадцатилетнего мальчишки занимали мармеладные конфеты, что вязко застревали в зубах. Также ему нравились Шоколадные лягушки, но зачем выбирать посредственное, если есть лучшее (желейные червячки). — …Ну конечно мы попадём на Слизерин, глупый Тео, — эмоционально воскликнул Забини, манерно взмахивая руками. — Мне так отец сказал, это точно! — Мистер Забини не Распределяющая шляпа! — наигранно запротестовал Малфой, — Что, если над тобой она решит поиздеваться и отправит на Гриффиндор? Они с Тео прыснули, а Забини испуганно округлил глаза, замотав головой. Но ответить мальчик не успел: в дверцу их купе сначала слегка постучали, а потом она и вовсе открылась, пропуская лохматую голову внутрь. — Привет, — уверенно сказала невысокая девчонка, вздернув носик, — я помогаю нашему однокурснику найти кое-что. Вы не заметили ничего необычного? — подозрительно спросила она и прищурилась, будто они что-то украли или испортили. — Нет, ничего, — пожал плечами Тео, не переставая жевать лакричную конфету. Она снова прищурилась, увидев целую корзину различных сладостей, которую им удалось купить у медлительной и несговорчивой продавщицы. — Что это у тебя? — тыкнула она пальчиком на рот Драко, который, не стесняясь, запихивал туда очередную порцию любимого лакомства, — желейки? Ее глаза стали жалобными, точь-в-точь как у Мальсибера — его кота, когда тот хочет есть. И Малфой не стал жалеть, отсыпав ей в ладошки половину пачки червячков. Девчонка восторженно взвизгнула, прямо как Панси, и, достав откуда-то платок, бережно завернула их в него. Отряхнув руки, она протянула одну ему. — Меня зовут Гермиона Грейнджер, — четко проговорила она для них, будто для пятигодичных детей, не способных правильно воспроизвести имя. — Грейнджер? — почти что перебил ее Нотт, — не встречал такого имени среди фамилий чистокровных родов Англии. Ты полукровка? — со знанием дела и нарастающими подозрениями спросил он. Все это время ее рука в ожидании висела в воздухе, прямо перед лицом Драко. Плечи девчонки странно вздрогнули, а глаза увеличились, отчего стали похожи на два карих блюдца. Мальчишки с интересом уставились на нее. — Нет, я… — слегка помедлив начала она, — я из семьи магглов, — и вновь ее носик взлетел к потолку. Настолько высоко, что сидящим на диванах невозможно было увидеть ее лицо. Теодор подскочил с места, Забини прищурился, а Драко перестал жевать. — Иди прочь, — грубо отрезал Нотт, — мы не хотим общаться с такими, как ты, — он по-детски насупился. Глаза маленькой Гермионы готовы были в любой момент наполниться слезами и она, ища поддержки, повернулась к Малфою. Тео и Блейз тоже многозначительно посмотрели на него, как бы напоминая, на чьей он стороне. Но у Драко не было сил сказать что-то ей, беззащитной испуганной девочке, что до сих пор держала руку, протянутую ему. Их хватило лишь на то, чтобы кивнуть, подтверждая слова друзей. Она быстро отпрянула, как от пощечины, и, чуть не ударившись о дверцу купе, выскочила прочь. *** Было до ужаса скучно. Далее грамотами награждали учеников со средним уровнем знаний, в основном — пуффендуйцев и гриффиндорцев. Ноги немели, а повисшая на плече Панси явно не облегчала задачу стоять неподвижно ещё, как минимум, час. И так уж вышло, что ближе всех к слизеринцам стоял факультет львов. Неужели это последняя попытка Дамблдора нас примирить? Драко мысленно фыркнул. Вполне в его репертуаре, жаль поставили не через одного, словно первокурсников на каком-то глупом празднике вроде Хэллоуина. Хотя, если подумать, все не так плохо. Всего через какой-то час он сможет забыть этих людей навсегда и никогда больше (!), никогда он не столкнется с кем-то из них случайно в коридоре, не увидит на завтраке и не услышит о них в гостиной. *** Второй курс У него точно был самый лучший папа на земле. Иначе как объяснить покупку новых метел всей квиддичной команде факультета Слизерин? Да он же теперь их любимчик, а самое главное — ловец! Он просто обязан не подвести отца и команду. Сегодня должна была быть их первая совместная тренировка, и на кончиках пальцев покалывало от ожидания предстоящего. Но вот, что это? Команда красно-желтых парит в воздухе, а капитан Слизерина уже яростно орет им с поля, махая разрешением, подписанным профессором Снейпом. Парящие в небе точки начали быстро приближаться к ним, а слева на помощь гриффиндорцам резво бежали Рон Уизли и Гермиона Грейнджер. Пять минут бесполезных споров взрослых не принесли свои плоды, а потому в разборки решил вмешаться сам Поттер. — Что ты здесь делаешь? — прищурился брюнет. — Пришел тренироваться со своей командой, — оскалился Драко в ответ. — Что, Малфой, папа купил тебе место? — тут же вмешалась девчонка. Он перевел на нее тяжёлый взгляд, но куда ей. Она устояла, пытаясь играть с ним в гляделки, даже не зная, что в убийственном взгляде он — беспрецедентный чемпион. — А тебе какое дело, грязнокровка? — внезапно вылетело из его уст то самое слово. Впервые, и явно не в последний раз, он назвал ее этим словом. Потому что может себе это позволить. Просто потому что может. *** И вот, хвала небесам! Церемония награждения наконец закончена, и теперь оставался лишь праздничный ужин, а потом — свобода! Все в зале заметно воодушевились, зашумев разговорами и столовыми приборами. Эти звуки вновь заставили Драко поморщиться, и он бесшумно опустился на скамью рядом с Забини. — Чего такой кислый? — толкнул слизеринец его в плечо, расстилая шёлковую салфетку на своих ногах. — Ешь, Блейзи, — раздраженно отмахнулся Малфой, изучая содержимое жидкости в кубке. Конечно, за столом красно-желтых сегодня было максимально шумно. Это невыносимо до дрожи в коленках, когда ты не можешь поесть в тишине. Один, два, три… Уизли переворачивает бокал с вином, заливаясь оглушительным смехом. Четыре, пять, шесть, семь… Пьяный Поттер целуется с младшей из рыжих, противно при этом чмокая. Восемь! Девять! — Драко… — Десять! Испуганный взгляд Панс, понимающий — Блейза. — Драко, я говорила про ночёвку! — продолжила она, — Сегодня вечером родители… Вытри свой грязный рот, дура. Как же бесит. В хлеву что ли выросла? Так вот, где обитают магглы. В завершение всему этому, она мерзко сморщила свой безобразный нос. Тьфу на тебя, Грейнджер. *** Третий курс — Никому ни слова, ясно?! — рявкнул взбешённый до чёртиков тринадцатилетний Драко. Его ударила грязнокровка, о Мерлин всемогущий! Если отец узнает, он просто оторвёт ему башку, а ещё лучше — замучает Круциатусом до смерти. И тогда он сгоряча пообещал себе, маленькому Малфою, что однажды придёт день, когда до смерти мучать будет уже он. Не безболезненно убивать, вовсе нет. Драко сделает так, чтобы подобные Грейнджер глотали собственную рвоту в перерывах между самыми темными проклятиями из его арсенала. О, тот день он навсегда запомнил. *** Спустя ещё один час, тянувшийся словно резина, выпускники были отправлены в гостиные — собирать оставшиеся вещи, в чем совершенно не было надобности для Малфоя, ведь он уже давно позаботился об этом. Поэтому, пробравшись сквозь разноцветную толпу учеников, он отправился туда. На Астрономическую башню. Ту самую, на которой прежний Драко не смог пересилить себя год назад. Как бы то ни было, башня стала чем-то символичным для него. Уже позже, когда Малфой стал спокойнее относиться к человеческим жизням (спасибо Волдеморту, которым часто захаживал к ним в гости), он все равно возвращался сюда. Что-то в этом месте было манящее и успокаивающее. Оттуда открывался вид на верхушки сосен, стоящих в некогда Запретном лесу. Немного правее раскинулись бесконечные зелёные холмы, окружив величественный Хогвартс. Три года в подвешенном военном состоянии давали о себе знать, а потому тонкий слух Драко почти сразу же уловил еле слышное шевеление у входа на башню. И угадайте, просто, блять, угадайте, кто сейчас стоял, переминаясь с ноги на ногу у дверей. Ну конечно! Конечно, это она и ее лохматая пакля. Кулаки уже привычно сжались, а губы превратились в идеально ровную тонкую полоску. Он отвернулся, чтобы не видеть этого зрелища, а на скулах заходили желваки. Просто съебись отсюда, гриффиндорка. Но она все стояла, также неподвижно, как и три минуты (а казалось целую вечность) назад, распахнув свои карие глаза. — Свали. Отсюда. — это не было похоже на его голос. Что-то между рыком и шипением, — Просто свали отсюда, грязнокровка. На миг могло показаться, что сейчас она расплачется, но не Малфою. Он уже знал эту гордую суку. И вот, посмотрите, что и требовалось доказать! Слегка поджимает левый уголок своих тонких губ, а нос снова грозит врезаться в потолок, если она запрокинет голову немного выше. — Знаешь, Малфой, — вдруг начала она, — мне тебя даже жаль. Но я прощаю тебя, ведь такие как ты нуждаются в прощении, — она облокотилась о каменную стену. — Жаль? Что ты несёшь?! — ну все, видит Мерлин, он старался, — Что ты, блять, несёшь? — Малфой мгновенно среагировал, подлетая к ней, а его цепкие пальцы уже вот-вот должны были сомкнуться на тонкой шее. — Гермио-она! — ну и кто там так вопит? Ах да, ну естественно. Всеми любимый бомж Уизли. Драко силой воли заставил себя отскочить от Грейнджер, выравнивая на своей одежде несуществующие складки. — Вот ты где! — улыбнулся охмелевший Рональд, — Мы уже тебя заждались, — сказал рыжий, увлекая девушку за собой. Казалось, Малфоя он намеренно игнорировал, что было ему не свойственно. Скорее всего, алкоголь сделал свое дело — иначе Драко не мог обьяснить данную аномалию. Как только они скрылись у входа, дышать стало значительно легче: кто-то невидимый откупорил крышку в запотевшей от нехватки воздуха бутылке. Развернувшись к ближайшей стене, Малфой порывисто впечатал кулак в стену, будто проверяя ее на прочность. Та, ожидаемо, выдержала его удар. Спокойно, держи себя в руках, чертов ты псих. Осталось просто уехать отсюда и всё. *** Шестой курс — Ловец команды Слизерина ловит снитч! — вопит комментатор матча, — Ну что за день сегодня такой?! Золотой мячик приятно ощущается в руке, мельтеша прозрачными крылышками. Драко спускается на землю, и тут же становится окружен толпой товарищей, что с силой жмут его руку, грозясь ее оторвать. Ухмылка сама собой вырисовывается на идеальном лице Малфоя, а небольшая капля пота стекает с правой стороны лба. Да, сегодня они оторвутся в гостиной. Оставшись в раздевалке последним, он вдруг увидел чью-то тень, мелькнувшую у окна. Пускай он параноик, но там точно кто-то был. Драко выскочил на улицу, а что-то твердое вдруг выбило из его груди весь воздух. Лохматая голова тотчас отскочила от него, как ошпаренная. Неизменно в своей серой форме, она стояла перед ним, совершенно сбитая с толку. — Пришла поздравить, Грейнджер? — оскалился слизеринец, — А малыш Поттер точно против не будет? Снова её глаза цвета грязи и ещё одного слова на букву «г» уставились на него. Минутная пауза. Вечное сражение двух пылких взглядов. — А твой папаша не будет против того, что ты трахаешь пуффендуйских полукровок? Удивила. Действительно удивила этой своей дурацкой фразой. Но было уже поздно что-то предпринимать, потому что кулаки ужасно зачесались, как и обычно при стычке с ней. Его широкая ладонь с глухим стуком опустилась на стену позади неё, заставив девчонку вздрогнуть от неожиданности. — Заткни свой грязный рот, пока можешь сделать это сама, — выплюнул Малфой. Но эта дура не была послушной Паркинсон, испуганной пуффендуйкой или зарвавшейся младшекурсницей. Она была львицей, что даже в таком невыигрышном положении задирала свой грёбаный нос, пытаясь быть физически выше него. — И что ты мне сделаешь, трус? — фыркнула гриффиндорка, — Сдашь своему Повелителю? Это было последней каплей, и самое безобидное, что он мог сделать в сложившейся ситуации — это придушить ее. Поэтому он с молниеносным упоением сомкнул пальцы на шее девушки, с запозданием осознав, что сейчас впервые касается грязнокровки. Она со всей дури впечаталась головой в стену, дернувшись от неожиданности, после чего издала тихий писк. — Мышь, — рыкнул Малфой, резко отталкивая ее от себя. Нужно было возвращаться в гостиную. А ещё выпить. *** На выходе из школы его встретили Тео с Блейзом. Последний положил свою руку ему на плечо. — Ну вот и всё, — улыбнулся Тео, — больше мы не увидим Хогвартс никогда. — О, Нотт, не стоит плакать! — шутливо толкнул его Блейз. Драко неотрывно смотрел на невероятно красивый замок, вспоминая, сколько всего им пришлось пережить тут, в Школе Чародейства и Волшебства. Но время не любит ждать, что значит — пора прощаться с грезами прошлого и посвящать всего себя настоящему. Тому настоящему, что приготовила для тебя Судьба. Больше ты не увидишь её никогда. Вдохнув побольше воздуха в лёгкие, он наконец ощутил нечто отдаленно напоминающее облегчение. Развернувшись, Малфой в своей обычной манере зашагал на платформу Хогвартс-Экспресса, что всегда везёт своего пассажира только в будущее. И больше никакой Грейнджер по воскресеньям, сэр!