Под чутким руководством

Дети на войне не выбирают сторону — они на ней рождаются. Вот и ему некогда не пришлось выбирать. «Мы заняли выгодную позицию, — словно мантру ежедневно твердил отец, — мы все сделали правильно». Вот только от этой правильности сдавливало глотку, и губы кривились в немом вопросе: «А как дышать дальше?». И он узнал. Совсем недавно, на последнем курсе. Узнал, каково это — дышать без воздуха. Пресно, душно, отплёвываясь кровью, — но все ещё дышать. И все они, подобно псам, дышали единым сжатым воздухом — дышать, чтобы жить. Их долбанное кредо. — Круцио! — дышать, Драко. Дышать. Глаза в ужасе распахнулись, рука метнулась к горлу — срочно ослабить силки, что за ночь кошмарами обвились вокруг бледной шеи. Пальцем почувствовал неизменно пульсирующую венку. Жить. Часы тихонько простучали полдень. Драко сонно запустил левую руку распатлать платиновые волосы, издавая протяжный стон. Сегодня был первый рабочий день. И начался он два часа назад. Это стало неплохой мотивацией хотя бы для приличия поспешить в офис. Полчаса на все про все — и вот он, довольный результатом экстренно быстрых сборов, выходит из камина первого этажа офисного здания. Тут же замечает небольшое пространство — видимо для их предполагаемо милых посиделок после работы. Несколько пуфиков, большой диван, что абсолютно не подходил к интерьеру комнаты, и барная стойка с холодильником. — Хотите кофе? — прозвучало справа. А он и не заметил — невысокого роста девушка стояла около барной стойки с чайным сервизом в руках, — мы только купили замечательные фарфоровые чашки! — она мило улыбнулась, с явным интересом заглядывая ему в глаза. — Нет, — отрубил Малфой, поднимая левую руку со швейцарскими часасами. «Час дня» — гласили они. Он направился к лифту. Ну его, этот кофе. День не задался с самого утра. Живоглот решил, что понедельник — лучший день сойти с ума. Это он и начал активно воплощать в жизнь с шести утра. Не то, чтобы она не привыкла вставать рано, даже наоборот. В Хогвартсе проснуться первой означало получить привилегии — душ без очереди, доделать задание по нелюбимым Чарам, выпить кофе. Кстати, о кофе. Ее позорное опоздание в офис вовсе не означало то, что сегодня стоит обделить себя любимым напитком. Жаль только, что с таким объемом работы, эта чудесная идея пришла ей в голову только к часу дня. И даже тот факт, что в «Правилах ознакомления» Малфой ясно дал понять своё отношение к перерывам вне обеденного, Гермиону ни капли не смущал. Отложив перо в сторону, она откинулась на стуле, от чего лучи солнца попали на и без того веснушчатое лицо Гермионы. Она заглянула в окно, где летняя улица гудела звуками жизни. Дети пробежали прямо под окном, бодро перекрикиваясь друг с другом. Так странно было работать в офисе магического журнала, что был словно нечаянно расположен меж обычных маггловских фасадов Лондона. Такая простота жизни вызывала счастливую улыбку каждый раз, когда Гермиона позволяла себе выдыхать, сбавляя привычный темп. — А ведь замечательное время года, мисс Грейнджер! — копируя ее манеру, откинулся на стуле Николай, чье место было по правую руку от Гермионы. Предприняв слабые попытки воссоздать на лице искреннюю улыбку, она поспешила к выходу из офиса. При виде Николая становилось душно. И дело вовсе не в нехватке воздуха — Николай сам по себе был душным. Возможно, он даже напоминал Гермионе ее саму в школьные времена. Захотелось ослабить туго затянутый галстук. Чему она никак не могла переставать удивляться — это лифту в магическом трехэтажном здании. Ведь его механизм был изобретен и близко не волшебниками, да и на второй этаж она спокойно могла подняться лестницей. Гермиона задумчиво прикусила губу, осматривая лифт. Табло над головой сообщило о прибытии, а двери плавно раздвинулись по сторонам. Она уверенно сделала широкий шаг, запоздало осознав, что падает. Каблук провалился в щель между лифтом и паркетным полом первого этажа. — Твою ж мать… Грейнджер! — волосатое чудовище вихрем влетело в его солнечное сплетение. И если бы он знал, если бы мог все переиграть, он клялся — никогда бы не словил ее за локоть, предостерегая падение. Чёртовы инстинкты ловца. — Ой! Малфой… — сдавленно пропищала она. И, видит бог, лучше бы она сейчас молчала, — и тебе доброе утро, — выпрямилась. Гордая, сука. Протяни руку — обожжешься напряжением, что електронами витает в воздухе. Это была война. Война предубеждений, война двух взглядов. Она — огонь, и он — лёд. — Хотите кофе? — предложила кофе все еще стоящая у бара уже знакомая ему девушка. Да сколько, в самом деле, можно! — Нет! — рыкнул Малфой, принципиально обходя Грейнджер десятой дорогой, и поспешил скрыться за дверьми лифта. Настроение было испорчено. Спасибо, Грейнджер. Как всегда, спасибо, Грейнджер! — Добрый день, мистер Малфой, — промурчала изо своего стола, кажется, Цирцея Робертс. О, да. Сегодня он был в серьезном настроении ее хорошенько отыметь. Драко расправил плечи, облизывая нижнюю губу в предвкушении. В помещении будто бы стало легче дышать, и он со спокойной душой последовал в свой кабинет. Остальные присутствующие в офисе благоразумно решили воздержаться от реплик в его сторону. Сегодня они даже показались ему не такими безнадежными, как в прошлый раз. Если они будут продолжать молчать все оставшееся время, он даже сочтет их милыми. Всех, кроме Грейнджер, конечно. Двери в кабинет ожидаемо распахнулись спустя четверть часа. С пустой улыбкой на лице перед ним стояла Робертс. И все в ней было как надо — красная помада, ровно уложенные волосы, костюм по фигуре, аккуратный маникюр. Колючий взгляд и наверняка острый язык, тем не менее — понимание своих желаний и контроль над ними. — Я на счёт завтрашних отчётов, — ну да, как же. Драко легко спрыгнул со стола, закидывая черный пиджак костюма на плечи. Ухмылка впервые за сегодня законно расцвела на его лице. Она неподвижно осталась стоять на месте с левитируемыми документами и палочкой в руках. Малфой заинтересованно выгнул бровь, подходя ближе. С такими, как Цирцея, он готов был играть по их правилам. Изучать каждый экземпляр, словно старинный талмуд по ныне неизведанным проклятиям. Всматриваться, замечать, разглядывать. И каждый раз неизменно находить то, что искал. Эту девственную чистоту. В каждой детали, в каждом движении. В крови. И как же это, черт возьми, прекрасно — знать, что окажешься прав. Всегда рассмотришь, сможешь отыскать даже в самой грязной шлюхе эту до одурения парадоксальную чистоту. — Мисс Грейнджер, позвольте украсть вас на несколько минут! — послышалось прямо над ухом. И снова он, снова неожиданно врывается в ее жизнь. — Дэниел, — смутилась она, раздражённо бросая быстрый взгляд на широкие ладони, которые он беспардонно опустил на ее плечи. Гермиона подняла глаза, в первый с их последней встречи раз заглядывая ему в лицо. И все-таки, Дэниел был мужчиной. Этот костюм, что с неизменной изящностью подчеркивал большинство его достоинств, а ещё воспитание, незримая статность и вселенское спокойствие — такие мужчины нравились Гермионе, такие заставляли обращать на себя внимание, такие умели восхищать. — Ты чего? — с лёгкой, но в то же время нежной усмешкой потормошил ее Вурроу, отвлекая от созерцания своей же персоны. Его слова тут же заставили встрепенуться, и она снова заставила лицо приобрести безразличный вид, выравнивая осанку. Дэниел медленно провел теплыми ладонями по плечам Гермионы. Мурашки, словно небольшой разряд электричества, пробежалась по оголенной спине, поднимаясь выше, к ее шее. Она моргнула, делая глубокий вдох. Спокойно, Гермиона, милая. Ты в офисе, на тебя во все глаза уже которую минуту смотрят Николай и Григорий. Малфой может выйти из кабинета в любой момент… Боишься Малфоя, милая Грейнджер? И вовсе она не боялась. — Так-так, только первый день, а кое-кто уже заработался, — уколол ее мягким укором Дэниел, вытаскивая Гермиону из мыслей обратно в офисное кресло, — я жду вас в семь вечера у выхода из офиса, леди, — сказал он. Сказал — отрезал, закрепил, запечатал. И не поспоришь ведь — не хочется. Она скрыла улыбку за шуршанием пергаментов с отчетами. Захотелось достать из сумки ментоловую пластинку жвачки. — Ни в коем случае не подумай, что я тебя подкупаю! — шутя протянул ей Вурроу аккуратный букет цветов. Лёгкий румянец без разрешения осел на щеках Гермионы, — у меня пионы ассоциируются с тобой. Безумно нежные, но для обычных прохожих всегда закрыты, — она осторожно забрала букет из его рук. — Спасибо, Дэниел. Но, правда, не стоило, — Гермиона повернулась к нему лицом, на что тот лишь отмахнулся от ее реплики, предлагая свою левую руку. — Ты не поверишь, — начал Вурроу, — совсем недавно я был свидетелем открытия в нашем квартале маггловского клуба с тематикой латино-американских танцев, — он поиграл густыми бровями, — сто лет не танцевал! — Латина, — хмыкнула Гермиона. Этот вечер определенно начинал ей нравиться! — Что же, давай посмотрим, что за клуб там такой. И Дэниел не прогадал — там пахло танцем прямо со входа. Этой душной от пота близостью двух партнёров, этим соприкосновением двух тел, их слитием воедино. Она чертовски любила латину за это, когда резкий, горячо любимый воздух врезался в раздутые ноздри. — Дамы вперёд, — он пригласил Гермиону войти. Внушающих размеров мужчина в черном костюме у входа кивнул едва уловимым движением головы ее спутнику. И когда он успевал везде налаживать связи? Она решила обдумать секрет его узнаваемости позже. Сейчас — танцы. Лёгкое платье в цветочек ни капли не сковывало ее движения, наоборот — каждый раз, когда Гермиона отводила бедро в сторону в ритм жаркой румбе, его края воздушно взлетали вверх. Непозволительно вверх, она бы сказала. Сказала, месяца три назад ещё как бы сказала. Она посмотрела на сцену, где, казалось, без устали танцевала пара — сегодня вечером они были преподавателями и показывали несложные движения желающим танцевать. Девушка в пёстром бальном платье была шикарна. Оголенная спина, укрытая россыпью из мелких камней, и волосы, собранные в идеальный пучок — этим она цепляла на себе вожделенные взгляды мужчин. Но и ее партнёр ни на шаг не отставал от девушки. Атласный костюм сидел на тридцатилетнем мужчине так, что все присутствующие точно знали: он сшит персонально для него. До чего же правильно они смотрелись. Она была словно волшебный цветок, а мужчина — устойчивый стебель, он умело обрамлял ее красоту. Дэниел старался понравиться ей в танце. Он пробовал Гермиону в каждом движении, каждый раз находя новый подход к ее телу. Получалось мило, сладко… Не в стиле латины, но все еще вызывающе на эмоции. «Я брал пару занятий в свое время, » — прокричал он ей на ухо в перерывах между номерами, — «ты прекрасна в танце, Гермиона, » — и она это знала. Ее детская отдушина, ее маленькая страсть, ее собственный океан эмоций. Они сидели на крошечной террасе заднего дворика клуба. Где-то совсем рядом, в кустах пели свою незамысловатую мелодию сверчки, словно специально попадая в такт едва слышной латинской музыки. Дэниел нежно прикоснулся к ее руке. — Я благодарен тебе за этот волшебный вечер, — очаровательно улыбнулся он. Гермиона смущённо заправила прядь вьющихся волос за ухо, даря Вурроу лёгкую улыбку. Такой вот парадокс получается — волшебный вечер без использования магии. Но ведь в этом и заключается волшебство? Чистое, истинное, совершенное. Этакая обнаженная магия — без палочек, артефактов и зелий. Бокал Бордо, паркет и танец. Поистине волшебный симбиоз. Дерзкую музыку неожиданно сменила гораздо более плавная — вальсирующая. — Не могу пропустить медленный танец! — с плохо скрываемым восторгом завила Грейнджер, хватая запястье Дэниэла двумя руками. — Ну и как мне тебе отказать теперь? — усмехнулся Вурроу, поднимаясь, — пошли, куда я денусь. Они успели как раз на припев, и Дэниел уверенно закружил ее в танце.

So honey now Take me into your loving arms Kiss me under the light of a thousand stars Place your head on my beating heart I'm thinking out loud Maybe we found love right where we are

Гермиона подняла голову, отрываясь от его плеча — Дэниел спокойно встретил ее взгляд. Он аккуратно убрал руку с ее талии, поднося к лицу. Рука непроизвольно потянулась к лицу, спеша убрать надоедливую кудряшку. — Не надо, — еле слышно прошептал Вурроу, сокращая между ними расстояние. Сжимая воздух вокруг. Он медленно провел рукой по ее шее, притягивая ближе. И она сдалась. Так глупо сдалась, в секунду разрушая ту непобедимую, каменную крепость. Их губы едва касались друг друга, когда казалось, что они были абсолютно нагие, стоя посреди людного клуба — вот же оно, волшебство. Так держать, Гермиона! Она приоткрыла глаза буквально на секунду, но этого хватило. Этого было более чем достаточно, чтобы со спокойной душой перечеркнуть перьевой ручкой весь этот до невозможности длинный вечер. У барной стойки мелькнула белобрысая макушка. И нет — не показалось. Она точно знала, что нет. Захотелось выкурить всю пачку сигарет за раз. Это было гребаное кораблекрушение. Яшкаться с золотыми мальчиками — так по-Грейнджеровски. Вурроу был словно копией Поттера, внезапно поверившей в себя. Не то, чтобы это бесило. Скорее вызывало желание закатить глаза, а после хорошенько проблеваться в ближайшем сортире. До чего нелепо и унизительно это выглядело — следить за Грейнджер. Будто им снова по двенадцать. Ностальгируешь, Малфой? Одно утешало: он почти закончил на сегодня. Оставалось дождаться окончания их слюнеобмена и вычислить местонахождение ее дома. Всего-то, парная трансгрессия без видимого вмешательства в пространство трансгрессирующего. Мечта любого волшебника в понедельник вечером после рабочего дня. Кое как приземлившись в нескольких метрах от Грейнджер, он дал себе минуту перевести дыхание, прежде чем сосредоточился на доме, что предстал перед ним. Они оказались на типичной для Лондона улице, дома которой располагались недалеко друг от друга и были до тошноты схожи между собой. Идеальный район для молодой супружеской пары, которая волнуется за своего сына по самой безопасной пятиминутной дороге дороге в школу. Никаких драк, краж или убийств. Магглы обожают строить и селиться в таких районах, ограждая себя и свою семью от внешних угроз. Малфой вернул свое внимание дому и его возможных жителях. Они могли спокойно превратиться в дополнительную головную боль Драко, и их обезвреживание заняло бы время, которое он мог потратить на нечто более приятное. Погрузившись ненадолго в размышления, он почти упустил ее из вида. Она развернулась на каблуках, шагая в абсолютно противоположную от дома сторону и параллельно с этим роясь в сумке. Куда ещё ее лохматую голову понесло в такое время? Выбор Грейнджер остановился на лавочке, позади которой начинался городской парк. Это ещё что за вечерние прогулки? Да ещё и во время того, как он приставлен за ней следить. Ну лучше время, Грейнджер, не найти! Следующее ее действие почти заставило Драко прекратить паясничать самого с собой. Он даже моргнул для достоверности показаний — мозг отчаянно отказывался воспринимать увиденное. Гермиона Грейнджер, та самая зубрила и воплощение прилежности, сейчас дрожащими руками открывала запечатанную пачку сигарет, оглядываясь по сторонам. А это было уже поинтереснее ее облизываний с Вурроу. Он даже готов был пожертвовать ещё тридцати минутами своего драгоценного времени, чтобы вдоволь насладиться зрелищем. Подумать только… Гермиона Грейнджер! Ещё одна такая выходка, и он точно обратится в Аврорат с объявлением о подмене личности. По счету это была третья сигарета в руках Грейнджер за прошедшие десять минут и последняя капля его терпения. В отличие от некоторых, он не курил со вчерашнего дня. Гребаная сука. Испытав все его нервы на прочность, она наконец соизволила выкинуть в урну докуренный бычок дешёвых по запаху сигарет. Но даже после этой процедуры Грейнджер не сдвинулась с места. Она ещё раз настороженно оглянулась по сторонам. Вокруг — ни души. И эта до звона в ушах пронзительная тишина… Да, тупая ты дура, я слежу за тобой! Ее рука потянулась к сумке, и на этот раз Малфой едва ли не боялся узнать, что ещё она может оттуда достать после пачки сигарет. Маггловские презервативы, что ли? Он еле сдержался, чтобы не прыснуть от смеха. Тишина ночных лондонских улиц начинала давить на сознание. Видимо нащупав там нужную вещь, Грейнджер бережно достала… жевательную резинку? И слава Мерлину, потому как презервативы в руках «самой невинности» он бы попросту не пережил. Грейнджер аккуратно положила ее в рот и на секунду прикрыла глаза, разжевывая пластинку. Снова становилось скучно. Высоко над их головами пролетел филин, нарушая ночной покой. Будто прочитав его последнюю мысль, она резко поднялась со скамьи и поспешила в сторону дома. Нагулялась. Подойдя на безопасное расстояние от Грейнджер к ее дому, Драко изучал его изнутри, заглядывая в окна первого этажа. За это время она уже успела преодолеть порог двухэтажного коттеджа, запечатав за собой дверь. Малфой поднял голову, всматриваясь в темноту окон второго этажа. В прихожей включился свет. Он поднял палочку, намереваясь удостовериться в количестве присутствующих. — Хоменум Ревелио, — прошептал Драко, уверенно держа древко палочки в правой руке. Заклинание сообщало: «1 человек». Он вновь поднял голову на здание перед собой. Остальные окна по-прежнему отдавали тусклым свечением звёздного неба. В отличие от небольшого дома Грейнджер, его поместье всегда встречало Малфоя-младшего горящим светом в окнах. И даже в такое время суток ему удалось насчитать три «неспящих» окна на первом этаже и два на третьем. Вот уж кто точно не ложится спать раньше полуночи, так это Нарцисса и домовые эльфы. Он был почти уверен, что сейчас мать читает одну из ветхих от старости книг из библиотеки, сидя в излюбленном кресле у камина. Драко поспешил скрыться в своей комнате. Достав перо и пустой блокнот из столешницы, Малфой устало плюхнулся за рабочий стол. Перед тем, как начать, он взмахом руки зажёг свечи в канделябре, висевшем над столом. Драко открыл блокнот на первой странице и откинулся на спинку стула, собираясь с мыслями. За окном небо готовилось к буре, лес обеспокоено шуршал ветвями, предупреждая своих жителей к ней. Перо коснулось пергамента своим остриём. «День 1 В первой половине дня была на работе. Не была замечена в подозрительных действиях. После полудня в компании Дэниела Вурроу проводила время в маггловском клубе «Латина», что находится в двух кварталах от офиса». Драко остановился, пожевав кончик пера. Порывы северного ветра распахнули окно настежь — некая провокация от самой природы. Он вздохнул, не собираясь противиться, и выудил из кармана пиджака пачку сигарет. Не потрудившись даже подойти к окну, Малфой продолжил работать над отчётом, затягиваясь дымом сигареты. Как отлично он придумал — отчитываться в блокноте. Такой же он отослал и Волдеморту. Что-то вроде зеркальной записной книжки — отчёты появлялись в двух блокнотах одновременно, когда Драко писал в нем полученную информацию. Он вновь занёс перо над пергаментом. «После этого без сопровождения трансгрессировала на Риджер-стрит 13А, где и находится ее дом. Проживает одна». Малфой отложил перо в сторону, оставшись вполне довольным результатом своей работы. Он усмехнулся, вспоминая лицо Грейнджер с сигаретой во рту. Незабываемо. Ведь Лорду эта информация незачем. Пускай это остается их грязным секретом. Малфой выкинул окурок в распахнутое окно, в излюбленной привычке обращая взгляд к небу. Оно сурово ответило ему туго затянутыми тучами. Недалеко от поместья прогремел гром. Так и оставив окно незакрытым, Малфой отправился спать. Не сбивать же ему, в самом деле, режим из-за какой-то Грейнджер. С этой мыслью Драко позволил себе расслабиться, погружаясь в объятья Морфея. Уж они-то всегда были рады ему.