Еще больше поцелуев (50 первых поцелуев, часть 2)

— Не так уж это и красиво, — авторитетно заявил Югем, поверх коктейля с разноцветными зонтиками рассматривая целующуюся парочку, спрятавшуюся в углу где-то сразу за баром. — Мне тоже не нравится, — поспешил поддержать друга Бэмбэм и старательно отвел взгляд в сторону. Банчан, слышавший эту шарманку уже примерно в десятитысячный раз, решил, что в данном вопросе молчание — золото, быстренько оценил количество алкоголя, оставшегося на столе, и покинул друзей ради рыжего бармена и его высокоградусных прелестей. А если короче, пошел за добавкой, которая, как подсказывал ему богатый опыт подобных разговоров, всем им в скором времени будет нужна. Последний из студентов, рассевшихся за столиком модного клуба китайского квартала “TeamWang”, Чонгук с 15 лет жил в одной общаге с самим Ким Намджуном, а потому точно знал толк в красоте и попробовал остаться объективным: — Ну я не знаю, чуваки, по-моему, вы придираетесь. Марк-хен у нас парень хоть куда, и глядите, как он на него смотрит — страсти кипят, ух! И бицепс как накачал, в этой майке отлично видно. Завидный жених получился, может его хоть на руках носить! А этот ваш Пак Джинен… — Пак Джинен-щщи, — наученный горьким опытом знакомства с настоящим Пак Джиненом, поправил его Бэмбэм. — Пак Джинен-сонсенним-щщи, — карикатурно раскланялся Югем, знакомый с Пак Джиненом еще ближе. — Мистер Пак Джинен-сонсенним-щщи? — предложил новый вариант уважительного обращения Бэмбэм, в кои-то веки пожалев, что в школе плохо учил всевозможные степени вежливости. — И вообще он не наш, а марк-хенский. — Положа руку на сердце, — не дал сбить себя с мысли Чонгук, — задница у этого уважаемого господина огого. Марк-хен сорвал бинго, и, судя по расположению его рук в данную минуту, прекрасно об этом знает. Все головы машинально повернулись в сторону темного угла за баром, где можно было разглядеть продолжающую активно целоваться парочку. Уровень алкоголя на столе стремительно понизился. — Ведь это вы их познакомили, верно? Югем активно замотал головой, открещиваясь от любых связей, которые они могли иметь с противным Пак Джиненом, положенными ему степенями вежливости и выдающимися частями тела. Как раз вернувшийся за столик с подносом, полным напитков (и телефонным номером бармена на обратной стороне чека), Банчан пояснил: — Он преподает бухучет у Югема на потоке. — Самый скучный предмет в универе, спешу заметить! — Но это не дает ему автоматического права знакомиться с моим хеном, случайно столкнувшись с ним после занятий, — возмутился Бэмбэм. — И звать его на свидание! — А потом на еще одно! — Ну, честно говоря, — окрыленный собственным успехом на любовном поприще и вопреки данному самому себе обещанию, вмешался Банчан, — из них двоих это как раз Джинен-хен носит на руках Марка-хена. И очень нежно зовет его “бейби”. И вообще, по-моему, они очень кьют вместе. — Слышали мы, как он зовет его, ага, — захихикал вдруг Югем. — Через стенку у них в квартире все отлично слышно. Прости, бро. Бэмбэм, выглядящий сейчас, как человек, который очень хочет утопиться в собственном разноцветном коктейле, посмотрел на него неодобрительно, но все-таки отбил кулак. Бро важнее дурацких преподов, которые вдруг решили, что имеют право лапать в общественных местах твоих хенов. Оказавшийся, наконец, вдали от студентов, родственников и прочих товарищей, мешающих обжиматься по углам шумных клубов с самым красивым бойфрендом на свете, тоже красивый (но действительно местами вредный) Пак Джинен исступленно предавался именно этому занятию — целовался с Марком Туаном в самом темном закутке ночного заведения, который ему как раз для этих целей как-то посоветовал лучший друг Джебом. Встречаться с Марком оказалось гораздо сложнее, чем казалось Джинену в первый момент. По крайней мере, тогда Джинен не предполагал, что вместе с Марком в его жизнь придут надоедливые донсены в количестве и что эти самые донсены в данную минуту решают, как лучше застукать их как раз, когда им наконец-то повезло оказаться одним (ну, или в относительном одиночестве ночного клуба). В общем, сегодня ночью Джинен был влюблен, слегка наивен, но полон оптимистичных планов, и он с энтузиазмом претворял их в жизнь, не забывая и попутно гладить Марка по шее и плечам, облизывать мочку уха и сцеловывать с распухших губ то и дело срывающиеся корейские и английские слова. — Мне кажется, ах, я видел Банчана у бара, — задохнулся предостережением Марк, как раз когда Джинен изловчился и подхватил его под задницу, чтобы, приподняв, вжать в стену. Обрадовавшийся изменившейся позе, Марк в ответ обнял его ногами, и дело начало принимать совсем интересный оборот. — Они же у тебя всегда ходят все вместе? — пришла отрезвляющая мысль Джинену в голову. Перед глазами у него забегали толпы марковых донсенов, каждый раз как будто специально пытавшихся застукать их с Марком “на горячем”. Марк успел только промычать утвердительно, не отрываясь от засоса в основании джиненовой шеи, о котором Джинен и его небогатая коллекция водолазок пожалеют в понедельник, но Джинен уже расцепил руки, опуская свою драгоценную ношу на пол. Драгоценный Марк удивленно надулся, за что был награжден еще одним поцелуем. Пусть смотрят! Вкус опасности пьянил, а красота Марка пьянила Джинена еще больше. — А это значит, что твоя квартира сейчас свободна!