Академия "Хвост феи"

      Уже давно настало утро, однако улицы всё ещё выглядели сумрачно из-за тянувшихся по небу серых, плотных туч. Ветер тихонько завывал и царапал окна домов ветвями оголённых деревьев. В сумраке казалось, словно их едва различимые тени оживали, извиваясь и гуляя по молчаливым комнатам, в одночасье казавшимся неуютными и тоскливыми.       Эльза сидела в удушающей темноте, в платяном шкафу, по плечи закутанная в тёплый плед, и игралась с настенным фонариком, раз за разом включая и выключая его. Девушка безучастно глядела на танцующие под мерцающим светом тени и искренне старалась ни о чëм не думать. Однако в идеальной мёртвой тишине усмирить напор мыслей не так просто. В доме действительно было слишком тихо, как если бы все жительницы, кроме Скарлет, вдруг вымерли, и она не могла заставить себя перестать слушать эту тишину, покинуть своё гнездо и пойти проверить остальных. Сегодня встречи не входили в планы девушки.       Эльза была грустна, ей не хотелось ничего: ни включать общий свет, хотя она с детства боялась оставаться одной в темноте; ни выходить из шкафа, ведь, находясь внутри, она чувствовала себя как в сейфе; ни ложиться спать, хотя ей так и не удалось сомкнуть глаз по возвращении с бала; ни есть, а ведь с прошлого обеда она больше и не съела ни кусочка. И уж тем более Скарлет сегодня совершено не хотела принимать на себя роль заботливой «мамочки». Ей ужасно надоело, что все её попытки помочь, позаботиться о проблемах подруг, которые в принципе её даже и не касаются, вовсе не ценились, а лишь были обременительными. Девушки не раз давали понять своей подруге, что она слишком часто вмешивается в их личные дела и своими стараниями делает только всё хуже. Вот и ладно! Эльза больше и не подумает принимать участие в их жизни.       С прошлой ночи многое поменялось, о многом пришлось поразмыслить. На душе Эльзы было, мягко говоря, тяжело. Будучи опьянëнной лёгкой эйфорией, она без раздумий подарила своё заключённое годами в цепи сердце не тому человеку. Прошлая ночь казалась нереальной, ведь на балу она вновь встретила старую себя, когда-то беспечную, слабую и бесконечно уязвимую. Тщательно спрятанные чувства вырвались космическим холодом. Эльза за всю свою жизнь ни разу не давала себе права на любовь, и теперь, когда это случилось, ей было неуютно и страшно. Неизведанная пустота вдруг поселилась в её сердце, но при этом само оно стало становиться в разы больше с каждым последующим биением, заполоняя собой бескрайнее пространство. Открыв сердце и пробудив чувства, Эльза пошла против учений своей матери. Впервые ослушавшись, она вспомнила о детском страхе перед этой женщиной.       Строгая и требовательная к девушке, Ирен всегда учила её скрывать от окружающих свои настоящие эмоции, чтобы нравиться другим и входить в доверие, а также постоянно быть настороже и пользоваться мужским расположением. С самого детства и до сих пор она диктовала своей дочери, что в любой ситуации нужно быть сильной и все проблемы и переживания встречать с улыбкой, а главное — никогда не давать волю слабости ни перед окружающими, ни перед собой. Частично её можно было назвать правой, однако женщина слишком часто переходила границы. Она пресекала любые чувства и эмоции дочери, карала за них и контролировала их отсутствие. Обучая этой науке девушку, Ирен по сути просто берегла свои собственные нервы. Она старалась держать всё в узде, не давая никому из домочадцев права вступить на путь, нарушающий её внутреннее спокойствие.       Эльза на всю жизнь усвоила, что есть сила, что есть власть, что перечить матери априори неправильно и что необходимо скрывать каждую возникающую эмоцию, удушая её на корню. Однако осталось единственное, от чего Скарлет так и не смогла полностью отучиться. Это от того, чтобы разрыдаться, когда уже нет сил сдерживаться. Даже посещение психологов не помогло, врачи лишь раз за разом повторяли о формировании у девушки в тисках жëсткого обучения «мужского» характера, выраженного частичной атрофией эмоциональной сферы и постепенно перекрывающего женское начало. Эльза не верила в лечение, но почему-то считала слова о её мужеподобии правдой. Каждый раз её отличительная черта заставляет её стесняться расстраиваться даже из-за несерьёзных вещей. Каждый раз, прежде чем принять решение по поводу позволения себе проявить эмоцию, ей приходится взвешивать свои проблемы, а после только выносить вердикт.       И, конечно же, сперва это было невероятно тяжело, особенно для ребёнка с ещё не до конца устоявшейся психикой, именно тогда у девушки появилась эта её детская привычка прятаться в шкафу, когда эмоции бушуют и нет возможности их отключить. Она могла часами сидеть там, утешая себя. И никто не знал о её убежище, кроме старого садовника, поддерживающего её, если не во всём, то хотя бы почти во всём. Именно ему девушка частенько изливала душу.       «Дедушка, я совсем запуталась. Кажется, в моём сердце проросло зерно любви, но я всё продолжаю вырывать отростки. Мне одновременно страшно от мысли кем является тот человек, к кому у меня появились чувства, и интересно попробовать отношения с ним. Знал бы ты, как мне тебя сейчас не хватает.» — вела внутренний монолог Эльза, не переставая играть с фонариком.       Тени становились всё длиннее, а мысли всё гуще, появилось желание захлебнуться в них, чтоб, наконец, прекратить их бесполезный ход; забыть хотя бы временно о матери, о её нещадных уроках жизни и, конечно, о проблемах, с какими Эльзе, будучи ещё маленькой девочкой, пришлось столкнуться; раз и навсегда забыть прошлую ночь на балу и прекратить сражение её разума с сердцем. В терзаниях, Скарлет даже не сразу заметила, как что-то блеснуло под кроватью, стоило только лучу фонарика коснуться пространственной мглы. Неизвестный отблеск света вызвал в девушке интерес, побуждая ненадолго покинуть укромное местечко. Эльза робко подползла к кровати и протиснула под неё руку. Немного пошарив, она ухватилась за твёрдый предмет с острым уголком. На лице отразилось удивление, когда девушка вытащила пыльную, увесистую книгу. Эльза, в отличие от некоторых её подруг, особо чтением никогда не увлекалась. И всё же была у неё одна книга, а точнее сборник сказок, с которым она никогда не расставалась и всегда брала с собой во все места, куда путешествовала. Странно, что с переездом в Магнолию Скарлет совершенно забыла о своей главной ценности.       Девушка ласково провела по обложке ладошкой, смахивая накопившуюся на ней пыль. На лице отразилась полугрустная улыбка. Эльза ещё раз мельком взглянула на подкроватное пространство и поспешила вновь вернуться в уютный шкаф, укрывая ноги пледом и ворочая томик сказок в руках, салфетками протирая оставшуюся пыль. Книга была невероятно красивой, богатая, в кожаном переплёте с золотым тиснением. Обложку украшала приятная по соотношению цвета и шрифта надпись — название книги. Девушка провела по буквам пальцами так осторожно, словно касалась древнего сокровища. Книга действительно для неё являлась самым настоящим достоянием — это был первый и последний настоящий подарок от её отца.

***

      — Эльза! — сердито окликнула дочь, притом уже не в первый раз, Ирен.       Девочка на носочках стояла у окна и украдкой выглядывала на улицу. Озорная улыбка не сходила с её лица. Сегодня был её день рождения, и она с предвкушением ждала главного подарка — возвращения её отца из командировки. Она не виделась с ним уже по-минимуму месяц, но казалось, что целую вечность. Новость о его возвращении взволновала её настолько, что она встала у окна с самого утра, желая не упустить момент, когда он появится в поле её зрения.       В комнате, где всё своё время проводила маленькая Эльза, было весьма примечательное окно из витражного цветного стекла. Особняк семьи Скарлет имел довольно богатую историю, куда попали и умелые купцы, и бравые рыцари. Один из предков в своё время купил это удивительное стекло и установил на главном центральном окне своего дома для красоты и увеличения влияния своей семьи, ведь тогда такое считалось большой редкостью и не каждый эту редкость мог себе позволить. Витражное окно несомненно было гордостью особняка.       Каждый кусочек цветного стекла был тщательно подобран из мельчайших фрагментов со сложным узорчатым переплётом по цвету, геометрической фигуре и обрамлён металлом, в целом создавая прекрасную композицию величественных драконов в обрамлении алых роз.       В утреннюю солнечную погоду стены, потолок и пол в этой комнате окрашивались разными цветами, что делало её, наверное, самой светлой и красивой. Эльза очень любила проводить здесь своё время, играя и танцуя в пёстрых лучах. Сейчас она увлечённо прыгала по цветам на полу, иногда прерываясь, чтобы взглянуть в окно, а иногда и вовсе перевешивалась через него, чем злила обеспокоенную её безопасностью мать, ведь Эльза ненароком могла вывалиться из окна.       Ирен решила положить этому веселью конец и резко приблизилась к дочери. Эльза совершенно не обращала внимания на её появление в комнате и уж тем более на её беспокойство. Женщина рывком оторвала дочь от окна и заставила посмотреть на себя.       — Что-то случилось, мама? — спросила малышка у матери, стараясь вырваться из её рук и снова взглянуть на двор.       Эльза ужасно сильно скучала по своему отцу. Раньше, когда возвращался, он подхватывал любимую дочку на руки и кружил, пока она звонко смеялась. Вот только в последнее время мужчина перестал так делать. Но девочка была уверена, что отец всё ещё её любил, и каждый раз нетерпеливо ждала его. Эльза была очень недовольна, что мать периодически отвлекала её, а сегодня и вовсе обиделась на неё.       Ирен, потеряв всякое терпение, попыталась оттащить дочь подальше от окна, при этом ребёнок усердно упирался, вцепившись пальчиками в оконную раму.       — Нечего глазеть и высовываться в окно!       — Отпусти! Я никуда отсюда не уйду! — протестовала дочь на попытки матери отлепить её от окна. Ирен ужасно это надоело, посильнее отдëрнув, она, наконец, повернула Эльзу к себе.       — Да что же это такое?! Почему ты такая непослушная?! Копия своего отца! Упрямая порода! — не сдерживаясь, кричала Ирен.       Эльза испуганно смотрела на мать, а сама уже готовилась расплакаться. Никогда раньше её мать не позволяла себе поднимать на кого-либо голос, а тем более на неё саму. Её мама, ранее всегда добрая, нежная, весёлая, последние месяцы превращалась в совсем другого человека. Маленькая Скарлет уже даже начала забывать время, когда родители были иными, нежели сейчас.       — По-твоему, я плохая мать?! — под криком матери Эльза, почувствовав на глазах слëзы, опустила взгляд и помотала головой. — Тогда почему я должна терпеть твоё непослушание? Почему ты игнорируешь меня? Целый день не отходишь от окна, словно приклеилась. Да что с тобой происходит, чëрт возьми?!       — Папочка… Сегодня… — пропищала девочка.       Эльза шмыгнула носом и завела руки за спину, так и не поднимая глаз на мать. С ней у них никогда не было понимания друг друга, в отличие от отца. Но Ирен почему-то постоянно была против, чтобы девочка следовала по его стопам. Эльза чувствовала себя сильно обиженной, но не смела рассказать об этом матери, ведь та явно не в духе.       — Ах, да, Ранг возвращается, — раздражённо коснулась лба Ирен, а после перевела взгляд снова на дочь. — Ты всегда его любила больше! А как же я? Разве не я дала тебе жизнь, разве не я всегда была рядом с тобой все годы, пока он где-то пропадал?! Разве я не заслуживаю чуть больше отдачи от тебя, чуть больше твоей любви?!       Находясь на грани гнева, Ирен вдруг замахнулась. Эльза не на шутку испугалась и насколько возможно вжала голову в плечи. Замершая в воздухе рука вдруг опустилась, Ирен, наконец, заговорила более спокойно.       — Миллионный раз напоминаю тебе, что юные леди не сутулятся. Выпрямись и опусти руки. И всегда смотри в глаза, когда с тобой разговаривают.       Эльза несмело выпрямилась, но взгляд не подняла. В нетерпении женщина подняла личико дочери за подбородок, прослеживая, как сбегает по румяной щеке слезинка.       — Это что? — произнесла женщина, стирая слезу с лица ребёнка, сильнее сжимая крохотный подбородок. — Я спросила, что это такое?       Эльза продолжала упрямо молчать, не желая своими словами ещё больше выводить мать из себя, однако становилось с какой минутой только хуже.       — Я всегда тебя учила прятать свои слëзы, так ты проявляешь слабость. А слабые не живут долго и счастливо, как ты того желаешь. Надеюсь, на будущее это ты уяснила?       Девочка затравленно посмотрела на мать, в согласии кивая головой и быстро переводя взгляд на окно, чтобы не разрыдаться. Ей хотелось сбежать и скрыться где-нибудь в дальнем уголке особняка, но Ирен бы не позволила ей этого и продолжила бы отчитывать ещё и за это. Усиленно подавляя слëзы, Эльза заметила у ворот движение. Слегка сощурившись, она разглядела долгожданный силуэт родного человека, и на лицо девочки вернулась ещё пока неуверенная улыбка. Она оттолкнула мать и со всех ног побежала вниз. Ирен недовольно цыкнула и подошла к окну. Она смотрела на мужчину внизу, и ярость в её глазах возрастала с каждым его шагом.       — Надеюсь, ты снова вернулся ненадолго, муженёк.       Маленький огненный вихрь бежал по лестнице быстро, легко, как мячик, перепрыгивая одним шажком сразу через несколько ступеней, будто и не бежал вовсе, а летел. Остановившись на пролёте между первым и вторым этажом, Эльза облокотилась на перила и зажмурилась. Дыхание спёрло, сердце билось в таком диком ритме, что, казалось, прорвётся сквозь вздымающиеся рёбра. В груди горело, лёгкие жгло, а горло разрывалось от поднимающегося изнутри пламени. Вдруг девочка резко открыла глаза. Её взор уставился вниз, туда, где сейчас находился её отец. Эльза немедленно выпрямилась. Подбородок вздëрнулся вместе с лицом, на котором лучились счастьем глаза, и она совершенно забыла, как мать буквально только что тиранила её. Передохнув, малышка снова рванула вперёд.       Она побежала навстречу отцу, с прыжка кинулась на него, заключая его в объятия, и долго не отпускала, боясь новой разлуки. Усталые глаза мельком взглянули на неё, а после тёплая рука мягко легла на рыжую макушку, приглаживая растрёпанные волосы.       — А, это ты, — протянул мужчина несколько отстранëнно. — Тебе что-то нужно? — Спросил он таким тоном, словно ничего не произошло. Словно он не находился всё это время вне дома. Эльза сперва возмутилась, но снова крепко обхватила отца, утопая лицом в складках его одежды. От мужчины приятно пахло слащавыми духами. Девочка подумала, что они сильно напоминают её персиковые. Жаль только её маме больше не нравился этот аромат. Эльза подняла взгляд на отца, он же всё также смотрел куда-то в окно, а не на своего ребёнка.       — Я только хотела сказать, как счастлива, что ты, наконец, вернулся, папочка, — малышка широко улыбнулась, крепче прижимаясь к отцу. — Это самый лучший подарок для меня!       Мужчина медленно перевёл взгляд на девочку, устало вздыхая, словно он только что разгружал портовые суда. Погодя пару минут из сумки он вытащил красивую книгу, обёрнутую алым бантом. Эльза растерянно смотрела то на отца, то на сверкающий предмет в его руке и в недоумении не решалась произнести ни слова.       — Ммм… Подарок, — чуть дальше протянул руку Ранг, надеясь, что дочь, наконец, заберёт тяжёлый томик.       — Мне? — неуверенно произнесла малышка, хлопая пышными ресницами. Отец кивнул, передавая книгу в маленькие ладошки. Эльза всё больше удивлялась, ведь её папа никогда, насколько она помнит, не дарил ей подарков, этим всегда занималась мама, делая выбор в сторону чего-то неинтересного, но практичного. Девочка ещё раз с теплотой подумала, что отец её любит.       Эльза медленно опустилась на пол, ближе рассматривая неожиданный подарок. Книга тепло переливалась в её крохотных ручках. Девочка с благоговением держала томик сказок. Медленно стянула с книги алую ленту и, наконец, открыла первую страницу, на которой была выведена слегка небрежная, но приятная надпись:

«Милой дочери»

***

      Эльза мягко выводила пальцем драгоценную надпись. Каждая завитушка словно обжигала кожу, но почему-то это даже казалось слегка приятным. На глазах появлялись слезинки, задерживались, но так и не скатывались. Сердце пылало и разрывалось в тоске и грусти от тёплых воспоминаний, связанных семьёй, и в то же время обугливалось и крошилось, находя покой в мыслях о том, что всё давным-давно пришло к завершению.       Эльза любила родителей беспричинно и всегда старалась нести свет, чтобы радовать их. Мать и отец были для неё прежде всего эталоном любви, и девочка с ранних лет в тайне мечтала ощутить нечто похожее — утонуть в море ласки и задохнутся в трепете чувств. Родители когда-то были рядом, девочке никогда не казалось, будто бы она тонет в одиночестве и боли, наоборот, её дни были наполнены радостью и светом.       Слеза всё же скатилась по тёплой щеке, когда девушка подумала вдруг о матери. В её раннем детстве Ирен не была известной личностью, не считая, конечно, известности фамилии их семьи, а являлась просто домохозяйкой, ласковой матерью и горячо любящей женой. Женщина делила и горе, и радость со своими домочадцами и всегда была готова оказать поддержку и подсказать, как можно поступить в той или иной ситуации. Отец редко пропадал в командировках, старался приходить с работы пораньше, чтобы провести время вместе с семьёй.       Эльза тогда совершенно не понимала, что произошло между её родителями, что они в один момент стали относится друг к другу холоднее и всё чаще держали дистанцию между собой, с каждым днём отдаляясь на целую пропасть. Нередко маленькая Эльза слышала, прокрадываясь через их общую спальню, громкие ссоры. Отец вдруг всё чаще стал покидать дом и реже общаться с единственной дочерью, а мать словно сорвалась с цепи, в любой удобный для себя момент вымещая злость на ребёнке, а после они оба оставили Эльзу, лишь изредка давая о себе знать. Однажды младшая Скарлет усомнилась в искренности любви родителей к ней. Но как бы ей не было больно и обидно, Эльза продолжала верить и каждую ночь загадывать на звезду заветное желание об абсолютном счастье. Почему-то на свой седьмой день рождения она посчитала, что желанный день настал.       Эльза наивно полагала, что подарок, преподнесëнный отцом, стал первым шагом к их «долго и счастливо». В душе ярче зажглась вера в то, что всё будет как раньше. Но как же она тогда ошибалась.

***

      Крохотные ножки неслись торопливо по дорожке, петляя между кустов в саду. Преисполненная радости девочка, крепко обнимая книгу, неслась к любимому дедушке похвастаться внезапным подарком. В голове уже всплывали картинки с удивлённым старческим лицом и искренней радостной улыбкой.       У Эльзы никогда не было родного дедушки, по крайней мере она его не знала, но таковым она всегда считала старого садовника семьи Скарлет, хоть родители почему-то не разделяли с ней глупой задумки.       Родители находили старика Реджи довольно странным человеком. Всю свою жизнь пожилой мужчина прожил в одиночестве в крохотном домике, спрятанном в саду среди деревьев и кустов, и никогда не покидал фамильную территорию семьи Скарлет. Некая тайна связывала садовника и прежнего главу семьи, о которой Ирен не имела представления. И как бы женщина не была раздражена и не хотела избавиться от мужчины, она всё же дала обещание своему отцу не изгонять старика, а после смерти и вовсе похоронить его на семейном кладбище.       Эльза тоже считала старика Реджи необычным, но в отличие от своей семьи в хорошем смысле. Дедушка был довольно мягким и самым настоящим выдумщиком, давал маленькой девочке забавные и милые прозвища и постоянно играл с ней, затрачивая всё своё свободное время на неё. Он часто говорил, что «маленькая принцесса» несёт в себе волшебство. А Эльза в ответ сама называла его волшебником. И пусть он был без бороды и острого колпака, но ведь настоящие волшебники очень хорошо умеют притворяться обычными дедушками.       Разве могло быть иначе? Эльза безгранично верила в свои утверждения о дедушке-волшебнике. Разве обычный человек мог доставать конфетки с люстры и монетки из-за ушей. Хотя это были лишь фокусы для совсем маленьких, настоящая же магия крылась в его домике.       Маленькая Скарлет любила проводить время в этом месте. Всё дело в книжных стеллажах, доходящих до самого потолка. Хоть ей несильно нравилось читать, слушать чтения дедушки она обожала. Книг в коллекции было очень много. О культуре, истории, классические художественные произведения, книги по народной медицине, учебники по рисованию, словари и сказки. Свободную от стеллажей с книгами стену украшали деревянные игрушки, которые дедушка вырезал сам. Эльза любила этот маленькие домик, его уютную террасу, увитую виноградными лозами, и считала его идеальным для игр, мечтаний, чтения книг и таинственных ночных перешёптываний с мерцающими вдали звёздами.       Девочка вбежала в дом, смеясь и неся с собой в улыбке тепло солнца. Свет везде был притушен, только в дальнем конце комнаты сиял огонь в камине: свет лился из-за тонкой полупрозрачной ширмы, пятна его трепетали на досках пола и мебели вокруг. Дедушку малышка обнаружила сидящим перед камином в глубоком уютном кресле, руки его безмятежно покоились на подлокотниках. Пожилой мужчина слегка дёрнулся, услышав шаркающие по полу звуки, постепенно становившимися громче по мере приближения гостя. Старик одарил тёплой улыбкой девочку, когда она предстала пред ним, сияющая, как ёлочная игрушка.       — Неужели это моя маленькая именинница?       — Здравствуй, дедушка, — вымолвила Эльза, едва сдерживая себя, чтобы не начать прыгать на месте.       — Я ждал тебя, моя маленькая принцесса.       — Дедушка, я уже совсем большая, — возмутилась девчушка, на пальцах показывая свой возраст. — Мне вот уже сколько! Я большая.       — Что-ж тогда, как и было обещано, пора подарить большой принцессе её первую броню, — рассмеялся старик и указал на коробку около шкафа. — Посмотри туда, там ждёт тебя твой подарок.       Эльза, улыбаясь, глянула на коробку и снова обернулась к садовнику, смотря на него в нетерпении. Реджи был рад видеть свою малышку такой счастливой и взволнованной.       — Видно, случилось что-то хорошее, что тебе так не терпится со мной чем-то поделиться…       — Дедушка, мой папа, наконец, вернулся! — воскликнула девочка, перебивая старичка и протягивая к нему руки, крепко сжимающие книгу. — А ещё, а ещё… Не поверишь! Папа привёз для меня подарок, а ведь он никогда не дарил мне ничего! Смотри, смотри!       Реджи вдруг засмеялся каким-то чистым детским смехом, будто разноцветные бусины рассыпали по паркету, и они прыгали, переливались, подскакивали и снова прыгали. Старик с лаской смотрел на малышку, а после с интересом рассматривал книгу в её тоненьких ручках.       — Вижу, вижу! Так вот оно что. Это очень неожиданно, но ведь твой папа тебя очень любит, он же не мог оставить свою дочурку без подарка в её день, правда? Могу я взглянуть на подарок? — Эльза кивнула и передала предмет дедушке. Он аккуратно раскрыл книгу, пробегая по страницам глазами.       — Дедушка, почитаешь мне?       — Недавно ты убеждала меня, что уже взрослая, а значит, уже можешь читать сама.       — Ну, пожа-а-алуйста, — стала упрашивать Эльза, улыбаясь всё шире, насколько только мог растянуться её рот. Реджи лишь шутил, на деле он всегда был готов сделать что угодно ради счастья внучки. Старичок открыл первую сказку, и слова полились из его уст.

***

      Давным-давно жила-была одна счастливая семья: отец, мать и их единственная дочка, которую родители очень любили. Много лет жили они беззаботно и радостно, пока не случилось горе. Мать девочки тяжело заболела и вскоре умерла.       Мужчина переживал, что его дочь будет расти без материнской заботы, и женился повторно на очень спесивой и заносчивой вдове. У неё были две дочери, очень похожие на свою матушку и лицом, и умом, и характером.       Как только новая хозяйка вошла в дом, так сразу показала свой нрав. Всё было ей не по вкусу, но больше всего невзлюбила она свою падчерицу. Девушка была так хороша, что мачехины дочки рядом с нею казались просто ужасными.       Так бедную падчерицу вскоре превратили в прислугу. Её заставляли делать всю самую грязную и тяжёлую работу в доме: она чистила котлы и кастрюли, мыла лестницы, убирала комнаты и готовила на всё семейство. Спала она на чердаке, под самой крышей, на колючей соломенной подстилке. А у обеих сестриц были комнаты с паркетными полами цветного дерева, с кроватями, разубранными по последней моде, и с большими зеркалами, в которых можно было увидеть себя с головы до ног.       Бедная девушка молча сносила все обиды и не решалась пожаловаться даже отцу. Мачеха так прибрала его к рукам, что он теперь на всё смотрел её глазами и, наверно, только побранил бы дочку за неблагодарность и непослушание.       Вечером, окончив работу, она забиралась в уголок возле камина и сидела там на ящике с золой. Поэтому сестры, а за ними и все в доме прозвали её Золушкой. Но даже в своём перепачканном платье Золушка была во сто раз красивее своих сестёр в их роскошных нарядах.       Однажды сын короля устроил бал и пригласил на него всех богатых людей королевства. Получили приглашение и сёстры Золушки. Сёстры не могли нарадоваться. В день бала они ни на шаг не отходили от зеркала, примеряя наряды. Не желая, чтобы падчерица вдруг затмила её дочерей, мачеха оставила бедную девушку дома перебирать просо от мака.       Наконец, разряженные и расфуфыренные, они уселись в карету и поехали во дворец. Золушка осталась одна. Она долго смотрела им вслед, а когда карета скрылась из виду, впервые за всё время заплакала от обиды и отчаяния. Как же ей не плакать, когда все девушки развлекаются на балу во дворце, а она сидит здесь, в лохмотьях, одна-одинешенька?

***

      Джувия с детства была безнадёжной мечтательницей, живущей в необъятном мире собственного богатого воображения. Девушка витала в своих мыслях так часто, что со временем её фантазии становились всё живее: иногда она даже начинала путать их с реальностью. Позже Локсар и вовсе стала жить ими, полностью отрекаясь от мысли о мире вне пределов её головы.       За спиной зачастую люди её называли легкомысленной, сумасшедшей и той ещё сказочницей. Она казалась слишком отречëнной, слишком пустой, тем и пугала некоторых из её окружения. Словом, Джувия была той ещё загадкой. Но на все её странности и фантазии были свои причины. Прибегая к эскапизму, девушка старалась бороться с постоянным чувством одиночества.       Рождённая на отдалëнном острове, окружëнном со всех сторон шепчущим морем, Джу уже пришла в мир с чувством глубоко засевшего одиночества. И было это вполне не удивительно — день рождения девушки приходился как раз на годовщину смерти её матери, однажды храбро обменявшей свою жизнь на жизнь новой души, своей дочери. Не раз врачи предупреждали женщину, что при её слабом здоровье исход будет лишь один, но она была тверда в своём выборе. А вот Джувии этой твёрдости не хватало — будь то выбор по мелочи или решение, от которого зависело многое.       В смерти матери не было вины девушки, и всё же с самого своего осознанного существования она неустанно корила себя, терзала мыслями о несправедливости судьбы и её выбора, из года в год утопая в вине, горе и одиночестве.       Джу никогда не испытывала проблем с недостатком друзей, наоборот, с каждым прибытием на остров туристов их становилось только больше, хоть с некоторыми потом и приходилось прощаться навсегда. Другие же до сих пор были с ней: кто-то только на связи, а кто-то и вовсе теперь жил с ней в одном доме. Да и отцовской любовью девушка не была обделена. Пусть даже Боб и был всего лишь отчимом Джу, а не биологическим родителем, но он безвозмездно любил свою малышку, никогда не ограничивал ни её свободу, ни её интересы, наоборот, старался быть в курсе дел, поддерживать во всём, а самое главное — просто уделять ей как можно больше времени несмотря на то, что управление целым островом, благо на нём был лишь один город, отнимало большую его часть.       Джу в ответ любила своего отца, своих подруг, ценила всё, что у неё было и что она получает до сих пор, старалась не перевешивать свои чувства на других и справляться с ними самостоятельно, держать лицо перед дорогими людьми, снова и снова боролась с собой, со своим страхом, с одиночеством, усилено топила его в воде. И, наверное, ей попросту следовало принять себя и своё прошлое, чтобы раз и навсегда затянуть дыру на сердце, прекратить бессмысленные самобичевания и, наконец, найти радость и смысл жизни. И всё же, возвращаясь к своим фантазиям, девушка продолжала верить, что её спасение скрыто в определённом человеке, с которым она произведёт обмен сердцами и станет по-настоящему, по-женски счастливой.       Как и большинство девочек она грезила о Прекрасном Принце. Искренне верила, что однажды он в ослепительных одеждах и верхом на белом коне вдруг явится перед ней неизвестно откуда, нахально ворвётся в её потерявшую краски, однообразную жизнь, а после, наверняка, увезёт в не менее прекрасную даль, где вечным их спутником станет безмерное счастье. Джу не раз видела это в своей голове и всё больше желала встретиться со своей мечтой.       Иногда мечтам свойственно сбываться. Джу не могла припомнить обстоятельства или причину, привëдшим её к воспетому идеалу, но она понимала, что уже нашла его, своего единственного, и, мало того, успела вручить ему своё надколотое сердце. Вот только в обмен не получила ничего.       Последние несколько часов Джувия молча сидела на кухне и пустым взглядом смотрела в окно, не зная, что же делать дальше. Всё вроде бы было как обычно — жизнь не прерывалась ни на секунду, мир никоим образом не изменился, разве что разбились все её фантазии о Прекрасном добром Принце и она, наконец, поняла что вместе с ним потеряла и сердце.

***

      — Дедушка, а почему Золушка просто не сбежала от мачехи и сестёр и не стала жить свободной жизнью? — перебила старичка Эльза, задумчиво рассматривая пёстрые картинки в книге. — Конечно, она могла бы сшить себе платье и потанцевать на балу, но зачем ей вообще нужен был этот принц, если вместо этого она могла отправиться в путешествие? Зачем она столько времени мучила себя послушанием?       — Ох, внуча, раньше жизнь была иной, — растерялся садовник. — Другие люди, другой образ мышления, всё по-другому! К тому же, это сейчас вам, молодым, кажется, что всё могло быть проще. Но тогда девушка не могла поступать так опрометчиво, она была обязана создать семью и жить ради неё.       — Мне это совсем не нравится, — возмутилась девочка, исподлобья глядя на лицо деда прищуренными глазками.       — Значит ли это, что мне не стоит продолжать сказку? Или ты всё же хочешь услышать продолжение этой истории?       — Хочу, дедушка! — вдруг воскликнула малышка, непроизвольно подпрыгнув на коленях старика, тот в свою очередь лишь тихо хохотнул и ласково погладил шелковистую головку любимой внучки. — А знаешь, хорошо, что в современном мире девушки больше не страдают как Золушка. Мне её так жаль.       — Всё не совсем так, как тебе кажется. Все люди различны — что внешне, что по черте характера, что по внутреннему миру. Бывает встречаются те, чья жизнь идёт гладко, строится почти только из кирпичиков счастья, но есть и те, кто живёт в страхе и боли и чья жизнь сравнима лишь с кошмаром. Однако мир устроен так, что в одночасье самый потрëпанный судьбой может подняться, какой бы глубокой не была бездна его жизни, и, наоборот, самый удачливый и счастливый может внезапно пойти ко дну. Всё в нашем мире относительно, моя милая принцесса. Тебе жаль бедную девушку, и я понимаю тебя почему, но, с другой стороны, посылая ей препятствия, судьба испытывала девушку, а после даже наградила за её терпение и доброту.       — Дедушка, пожалуйста, читай дальше! Очень хочется узнать, какую награду получила Золушка.       — Тогда слушай…

***

      Горе девушки было так сильно, так текли слëзы по её щекам, оставляя чистые белые полоски на чёрных от золы щеках, что силами добра создалось чудо: явилась фея-крëстная. Она подарила Золушке новый чудесный образ самой настоящей Принцессы. На прощание волшебница строго-настрого наказала Золушке не оставаться на балу дольше полуночи. Если она пробудет там хоть одну лишнюю минутку, чудо закончится и весь её образ развоплотится. Золушка обещала вовремя уехать с бала и отправилась во дворец, не помня себя от радости.       Как только девушка вошла в бальный зал, тотчас наступила полная тишина: танцы прекратились, скрипки замолкли — так поразила всех её замечательная красота. Никто не мог отвести глаз от неземной незнакомки, в том числе и принц. Не теряя времени, он пригласил девушку на танец, а потом на ещё один, и ещё, и ещё. Принц не выпускал руки Золушки весь вечер, говорил ей комплименты и всячески выказывал своё расположение.

***

      Всё громче и громче играла музыка в бальном зале, пары кружились всё быстрее, наматывая уже давно не первый круг. Несмотря на лёгкий октябрьский морозец снаружи в помещении становилось всё жарче, что даже пришлось открыть балкон.       Эльза молча стояла в стороне от суматохи, подперев спиной стену. Уже довольно долгое время ей нечем было заняться, кроме как тоскливо поглядывать на часы в надежде на скорое завершение вечера. Но стрелки упрямо показывали только одиннадцать, до полуночи ещё оставался час. А ведь ещё утром она ожидала, что в эти минуты будет в центре весёлого праздничного вихря предвкушать первые удары часов, знаменующие встречу с судьбой. Но вместо этого — глазами искала в толпе подруг и завидовала, когда какую-нибудь из них приглашали на танец. Нет, конечно, она и сама была не обделена вниманием мужского пола. Несколько наиболее отважных юношей приглашали её на танец, к сожалению, идеальная Эльза совершенно не умела танцевать. Её тело, не привыкшее к позиции ведомой, требовало большей отдачи от девушки. Скарлет брала танец в свои руки, сама вела парней, кружила их и отдавливала им ноги своими острыми каблучками. Самое ужасное заключалось в том, что кружила она их чересчур быстро, бедных ребят даже укачало. После нескольких попыток никто так и не отважился к ней больше подойти.       Но танцы так и манили Скарлет, в груди зажглась мечта выйти в центр и хоть раз по-настоящему закружиться в ритме вальса. Находясь в бездействии, Эльза почти безотрывно наблюдала за самой нестандартной парой вечера принцессой и драконом. Внутри кипела гамма чувств: зависть, гнев, тоска. Эльза следила за движениями их ног, рук, туловища, пыталась повторять, но всё равно не понимала принцип действия. Было до слëз обидно, ведь она была единственной в зале, кто просто ждал в стороне, кого все старались обходить.       Скарлет чувствовала себя ужасно неловко. Пик неловкости пришёлся на момент, когда группа незнакомых ей девушек, проплывая мимо, зашепталась о ней, местами отпуская смешки. Эльза, конечно, могла бы и дальше не обращать ни на что внимания, однако какой бы жёсткой и уверенной она не казалась, в душе всё ещё оставалась ранимой.       Эльза до боли прикусила губу, а после глубоко вдохнула и попыталась расслабиться, насколько это было возможно в подобной ситуации. Несправедливые по отношению к ней слова ещё всплывали, в голове родилась мысль сбежать домой и запереться в шкафу, но она чувствовала, что не может позволить себе в этот прекрасный вечер уходить в себя без исполнения её желаний.       «Мне выпала уникальная возможность побывать на балу в одной из самых элитных академий, пусть даже устройство праздника и легло на наши плечи. Мне нужно постараться вынести отсюда счастливые воспоминания,» — внушала себе Эльза.       Внушение сработало, хоть и не сразу, но девушка всё же смогла несколько успокоиться и почти перестала чувствовать себя неловко. Однако, путешествуя из мысли в мысль, Скарлет совершенно не заметила движение рядом с собой.       — Раз уж нам посчастливилось встретиться на балу, — вдруг прозвучал мелодичный голос. Эльза медленно подняла голову и увидела перед собой незнакомца в безликой маске с печатями. На нём был весьма дорогой, чёрный смокинг. Золотые запонки на манжетах белоснежной сорочки украшали прозрачные бриллианты, на шее виднелся круглый медальон с крупным, золотисто-песочным камнем в центре. Тëмные волосы были аккуратно уложены. Горящие синим пламенем глаза едва ли выглядывали из прорезей в маске, и даже так Скарлет удалось рассмотреть в них отражение спокойствия и уверенности, а также найти в них что-то неуловимо знакомое. Юноша опустился в полупоклоне и протянул к девушке руку. — Не будешь ли возражать, милая, против танца со мной?       — А я сегодня прямо нарасхват, — заворожено проговорила Скарлет, вкладывая свою ладонь в чужую.       — Странно, я мог бы поклясться, что видел тень грусти на твоём личике, — потянул за собой в центр девушку юноша.       — Тебе показалось.       Оказавшись в центре зала, Эльза вдруг на мгновение потерялась. Выйдя из тени впервые за долгое время на свет, она растерянно зажмурилась, а снова открыв глаза, встретилась с каруселью какого-то адского хоровода. В голове словно взорвалась вечность, захотелось вернуться назад, но парень притянул девушку к себе покрепче, увлекая в медленный танец. Эльза была словно в прострации и чувствовала себя странно, позволяя чужой руке обхватить её талию… Странно приятно. Ей, возможно, впервые не хотелось отталкивать от себя партнёра, наоборот, хотелось расслабиться и позволить ему полностью завладеть её движениями и даже мыслями. Это казалось таким соблазнительно приятным, что становилось страшно от себя же.       — Ты в норме? — заботливо спросил незнакомец. Эльзе хотелось закричать в ответ, что нет, что она, кажется, сходит с ума и что её сердце рядом с ним почему-то тает, но вместо этого лишь как можно более безучастно произнесла:       — Наверное.       — Расслабься! — велел юноша, резко покрутив девушку и вернув в первоначальное положение.       — Это странно, — растерянно улыбаясь, произнесла Скарлет. На её заявление парень лишь мыкнул. — Почему я не сбиваюсь? Я ведь сейчас танцую… То есть по-настоящему танцую… Почему это кажется таким нереальным?       — Потому что ты, наконец, сдала позиции вождя и доверилась другому. Тебе следует полностью отпустить свои мысли, если действительно хочешь насладиться танцем. Идём выпьем! — бросил парень и вновь потащил девушку за собой. Эльза же не переставала дивиться, почему она продолжает послушно следовать за ним.       Хоть времени с начала бала прошло довольно много, на столе всё ещё было достаточно алкоголя и прочих напитков, чтоб напоить вусмерть всех людей в зале. Эльза не знала, сколько точно бутылок и каких принесли ответственные Кана и Лексус, и уж тем более не видела, какие их них незнакомец использовал, смешивая для них двоих коктейли. Лишь когда в её руке появился стакан с опасно плещущейся зелёной жидкостью, она подумала, что окончательно сошла с ума, позволяя незнакомому парню напоить себя коктейлем неизвестного происхождения.       — Что это? — продолжая всматриваться в стакан, настороженно поинтересовалась девушка.       — Зелёная фея, безумие в бутылке, зелёный змей — у этого коктейля много имён. Можешь называть как хочешь, главное — отпусти уже суетные мысли и просто проглоти всё разом. Обещаю, тебе будет очень хорошо, — подстрекал юноша, подталкивая руку со стаканом девушки к её губам.       Эльза поморщилась, но послушно поглотила жидкость. Почти сразу за первым опустевшим стаканом последовал второй, оказалось, что оба коктейля изначально предназначались девушке. Эльзе в один момент почудилось, словно её гортань горит, но жар быстро отступил, на его месте разлилось приятное тепло, позволяя расслабиться. В теле чувствовалась необычайная лёгкость, а мысли полностью выветрились, что даже захотелось вдруг дышать в такт музыке. Вскоре Скарлет потеряла ощущение реальности и даже не заметила, как вновь оказалась в центре, вальсируя с необычайно знакомым незнакомцем. Парень всё время был рядом, крепко обнимая и поддерживая постепенно теряющую устойчивость девушку, а она старалась ни на секунду не терять его таинственного взгляда, надёжно запрятанного за прорезью в маске. В один момент Эльза всё же отвлеклась, выискивая часы и то ли с ужасом, то ли с счастьем осознавая при взгляде на них, что до полуночи не более десяти минут.       — Кажется, ты вернулась.       — Откуда? — растерянно поинтересовалась Скарлет, возвращая свой взгляд на прежнюю позицию.       — Ошибся, ещё не до конца вернулась. Из забвения, — отпустил смешок юноша, покрутив девушку и снова возвращая.       — Твоё лицо скрыто от меня маской, и всё равно у меня чувство, словно мы знакомы. С чего бы?       — О, ещё как знакомы. И я не сомневаюсь, что скоро ты раскроешь меня. Забавно, как бы я не скрывался, тебе всегда удаётся узнать меня. Это и льстит, и пугает, — парень склонился к уху своей партнёрши и нежно прошептал. — Эльза…       От раздавшегося в интимной близости голоса у Скарлет неожиданно перехватило дыхание. Голос показался таким знакомым, каким не был ранее. Такой вкрадчивый, такой нежный, но в то же время такой требовательный. Такой родной и такой чужой. Голос, который был и маяком, и проклятием.       — Джерар? — удивлëнно прошептала девушка, ругая себя, что не узнала его немного раньше и позволила овладеть собой, и резко останавливая танец. — Ты… Это не можешь быть ты!       — Ч-ш-ш, — остановил Фернандес, приложив палец к губам, а потом твёрдо сказал: — И всё же это я, ты не можешь отрицать очевидного.       Эльза моментально поменялась в лице. Нет, такого просто не могло произойти. Почему рядом с тем, о ком Скарлет даже и вспоминать не хотела сегодня, запертое годами сердце вдруг начало вырываться из пут, почему её лицо горело, когда она позволила мысли о влюблённости посетить её голову. На этот раз она совершенно точно сходила с ума, даже остатки ещё невыветрившегося алкоголя вдруг перестали действовать, и девушке стало как-то резко некомфортно. Эльза шокированно отшатнулась от Джерара, а он попробовал снова заключить её в объятия, но безуспешно, ведь она немедленно рванула в сторону балкона.       Краем глаза Скарлет смутно увидела изумление парня, воскликнувшего уже за еë спиной: «Стой!» Провожаемая любопытными взглядами — удивлёнными, осуждающими — людей, мимо которых пробегала, она выскользнула из переполненного бального зала и с облегчением вздохнула. Забившись дальше в слабо освещенный уголок на балконе, она постаралась придать своему лицу невозмутимое выражение. Стала почему-то ждать его появления рядом с собой на балконе. И он действительно проследовал за ней.       — Эльза, что случилось? — поинтересовался Джерар. Голос его был непривычно твёрд. — Зачем внезапно убежала?       Девушка подняла глаза, и всё её самообладание рухнуло. Почему же ей сейчас так хотелось одновременно радоваться его появлению; плакать из-за того, что человеком, к кому в ней проснулись нежданные чувства, был именно он; злиться, что он преследует её.       — Зачем всё это? — Джерар подошёл почти вплотную, заключил лицо девушки в свои ладони и посмотрел в её глаза.       — Ты не можешь быть им, — упрямо настаивала Эльза. — Тот Джерар, которого я знаю, не такой самоуверенный, он мягкотелый простак… Ты не он. Неужели я сошла с ума и у меня галлюцинации? — прошептала она, недоверчиво оглядываясь по сторонам.       — Я не галлюцинация и не кто-то другой, очнись же! Я настоящий и я перед тобой! — слегка раздражённо Джерар хлопнул ладонью по стене близ лица девушки. Скарлет же начала отчаянно крутить головой, отрицая происходящее.       — Нет, — её голос прозвучал еле слышно, а потом сорвался на крик: — Нет! Всё не так! Это мой же разум решил поиздеваться надо мной, — обессиленно проговорила она. — Если бы ты был Джераром, ты бы, наверняка, поцеловал меня!       Фернандес немного опешил, а Эльза вдруг поняла, что ляпнула лишнего, разрываясь в борьбе сердца и разума.       — Что ж, как скажешь.       Джерар неверяще накрыл губы девушки своими, и её захлестнула какая-то болезненная эйфория. Она положила руки парню на плечи, а тот аккуратно обнял её за талию, прижимая ближе к себе. Оказавшись в его сильных руках, Эльза почувствовала себя в безопасности. Девушка льнула к его теплу, забывала себя в его одурманивающей нежности, вздрагивала от каждого прикосновения к телу и движения губ. Джерар не мог поверить в то, что сейчас происходило между ними. Он хотел разобраться в странном поведении наследницы семьи Скарлет, но не мог — это его злило и заставляло целовать её неистово и исступлённо. Он чувствовал, что у него мало времени, и хотел всласть напиться. Эльза откликалась на каждое его движение, она, не задумываясь, тянулась к нему. Но внезапно настигший парочку бой часов заставил девушку оттолкнуть парня от себя подальше.       — Что же ты творишь?! Ты то бесишься и лезешь в драку, то просишь целовать тебя, то отталкиваешь и убегаешь. Нельзя так с человеком, — укоряюще произнёс Фернандес. — Нельзя, слышишь?       — Оставь меня одну!       — Такое чувство, словно ты облачила в броню не тело — душу. Что с тобой не так?       — Оставь меня! — кричала Эльза. Джерар схватил девушку за запястье и пригвоздил к стене.       — А если я не хочу оставлять тебя! А если я люблю тебя! — прорычал парень, срывая с себя маску и откидывая её в сторону. Эльза словно оцепенела, услышав конец фразы.       — Ты это понял спустя два месяца знакомства? Всё это время мы только и делали, что ссорились друг с другом. Ты сошёл с ума, какая здесь могла родиться любовь? Это так глупо…       — Это не глупо, и между нами были не только ссоры, но также и приятные моменты. Вспомни!       — Скройся с моих глазах, пока я позволяю тебе уйти без боя, — Эльза устало отвернулась. Сердце так бешено колотилось, что она начала переживать из-за вероятности, что Фернандес может услышать гулкие удары. К счастью девушки, он был сосредоточен разъяснениями её странного поведения.       — Если ждёшь, что я сейчас сбегу с поджатым хвостом, то ты сильно ошибаешься. Мне надоело строить из себя того, с кем ты можешь поиграть. Меня не устраивает твоё поведение и то, что ты не желаешь объясниться!       — А что тут объяснять?! Я всегда пыталась казаться сильной, облачила свою душу в броню и плакала. Я слаба, поэтому на мне доспехи! Я верила, что доспех защитит меня, — лицо Скарлет побледнело, а глаза тоскливо расширились.       Джерар пристально взглянул ей в глаза. Он видел в них, как трудно ей было говорить. Эльза чувствовала себя до ужаса некомфортно. Она утомлённо опустила голову, за длинной чёлкой стараясь скрыть как можно больше смещённого лица.       — Но ты ошиблась. Чего ты так боишься? Ты же понимаешь, что бронёй лишь закрывала ту щель, через которую люди обычно связывают свои сердца?       — А что если я не хочу любить, не хочу связывать себя с кем-либо отношениями? Ты об этом думал?       Девушка крепко сжала ткань смокинга парня в ладони и, подняв голову, смелее заглянула в его страстные глаза. Она видела в их отражении себя, знала, что ведёт себя как эгоистка, но ничего не могла с собой поделать. Даже кусок льда тает не сразу, ей всего-то нужно чуть больше времени, чтобы подумать.       — Вызови мне такси, я устала и хочу домой, — обессиленно прошептала Эльза, разжимая одну руку и вырывая другую из захвата и огибая парня в направлении зала.       — Я тебя не отпущу.       — А я тебя об этом и не просила. Я сама уйду.

***

      Девушка была так очарована всем происходящим, что совсем позабыла о времени, и когда только часы стали бить полночь, спохватилась и бросилась бежать из дворца, да так быстро, что потеряла на ступенях одну из своих хрустальных туфелек.

***

      «Почему же Золушка сбежала от принца?» — спросила у себя Эльза, разглядывая затëртые картинки с бала в книге. Этим вопросом девушка задалась ещё в детстве, но тогда так и не смогла понять. А любимый дедушка только отшучивался, что, мол, поймёшь, когда вырастешь. Он как всегда не ошибся.       В ночь, когда она также сбежала от Джерара, Эльза поняла причину. Золушка просто боялась разочаровать принца. Как только волшебство утратило бы свою силу, она снова стала бы обыкновенной замарашкой в стареньком, изношенном платье. Разве можно полюбить такую? Золушка боялась, что настоящую её принц по-просту не примет и ещё хуже — поднимет на смех.       Эльза тоже боялась. Но её пугало не то, что принцу настоящая она могла прийтись не по вкусу. Нет, это уже пройденный этап. Джерар видел её многогранно: и в гневе, и в слезах, и в восторге, в позиции лидера, потерянную, напуганную, азартную, слабую, не умеющую брать себя под контроль, — в общем не идеальную. Было бы, наверное, странно отвергни он её после его слов. В реальности же она боялась сама не принять ни чувства своего принца, ни тем более свои собственные.       Зачастую люди указывали девушке на её удивительное сходство с матерью, и Эльза боялась однажды стать на неё похожей настолько, что потеряла бы себя, исчезла бы в её тени. Скарлет всячески многие годы избегала интереса к мальчикам, проявлений ярких чувств. Она считала, стоит ей вступить в отношения, как повторится та же история, что и у её родителей много лет назад или что она повторит судьбу одного из них. Эльза не чувствовала, что готова вкладываться в отношения или что готова жертвовать всем ради их сохранения, поэтому выбрала наилегчайший способ — побег. Но кто ж знал, что ей не удастся убегать вечно? Кто же знал, что появится такая персона, как Джерар Фернандес, и перевернёт её жизнь с ног на голову?       Эльза продолжала бороться, в голове до сих пор не складывалось, что она может быть счастлива, впустив в свою жизнь кого-то помимо подруг или семьи. Девушка раздражëнно отшвырнула книгу. Томик сказок прилетел в тумбочку и упал. Скарлет вдруг испугалась, что могла повредить обложку своей драгоценной книги, и скорее притянула её обратно. Глаза пробежались по раскрытым страницам.       — Дракон встал на задние лапы и утробно зарычал, расправляя свои чёрные крылья, — прочла вслух девушка с ухмылкой. — Какая ирония.

***

      Маленькая Эльза сидела на полу перед спальней родителей, плотно прижавшись к двери, и горько плакала. Мама с папой громко ругались. Их крики долетали даже сквозь закрытую дверь.       — Это всё твоя дрянная кровь! — кричал Ранг. — Прошло столько лет, а она и сейчас на меня не похожа! А может, это и вовсе не моя дочь?       — Ты имеешь наглость обвинять меня?! — шокировано отреагировала в ответ Ирен. — Женщину, которую вынудили вступить с тобой в брак, превращённую в домохозяйку, постоянно ожидающую твоего возвращения, которую заставили отречься от мечт и быть идеальной женой?! Да я даже особняк не покидала, как стала твоей женой! И с кем бы, по-твоему, я могла бы здесь изменить?!       — Лживая шлюха! Как долго ты ещё собираешься морочить мне голову. Это маленькое недоразумение твоя точная копия, в ней нет ничего моего!       — Просто в моей семье никогда не рождались уроды! — Эльза вздрогнула, когда раздался звук пощёчины, а после послышался ещё более сердитый восклик матери. — Убирайся вон! Видеть тебя не хочу!       — Сперва я хочу убедиться в своей правоте. Не хочу иметь ничего общего ни с тобой, ни с нагулянным тобой ребёнком.       — Неужели? А мне кажется, что тебе просто не хочется выплачивать алименты на дочь, не так ли? — язвительно поинтересовалась женщина. — Я вышлю тебе результаты анализа заказным письмом. А теперь убирайся, пока я не спустила по твою душу псов!       Дверь резко распахнулась, и Эльза не успела отскочить в сторону, принимая на себя удар. На лбу появилась тоненькая струйка крови. Мужчина злобно посмотрел на дитя, глаза её были совершенно мокрыми и красными. Девочка подорвалась с места, пытаясь ухватить отца хотя бы за брючину, но Ранг увернулся и быстрым шагом стал удаляться от неё. Эльза беспомощно лежала на полу, силясь поскорее подняться. Болезненный смех из-за дверей спальни неожиданно заставил снова вскочить и рвануть со всех ног за мужчиной. Макушка его уже успела скрыться за лестницей, но малышка не теряла надежд догнать отца.       — Па-а-а-ап! — Эльза бежала с придыханием и отчаянно просила мужчину остаться, молила услышать её, обещая быть ещё ещё более хорошей дочерью. Её длинные алые волосы стелились за ней по воздуху и словно пылали от лучей заходящего солнца, пробивавшихся сквозь стекло окон. Ранг был безразличен на мольбу ребёнка и лишь ускорялся. — Папочка!!!       Сил бежать больше не осталось, даже стоять было как-то трудно. Маленькая Эльза устало опустилась на землю, до конца провожая силуэт отца, пока он совсем не растворился в густоте сада. Малышка выглядела настолько потерянной, что даже никак не отреагировала на любимого дедушку, поспешившего к ней.       — Па-па… Он больше не вернётся? — старик промолчал, но слëз в глазах ребёнка не поубавилось. Эльза продолжала смотреть в даль. — Теперь я понимаю, как чувствовала себя русалочка, когда была предана…

***

      Русалочка с любовью в сердце к принцу и обидой к отцу покинула дворец и поплыла к бурным водоворотам, за которыми жила ведьма. Ей еще ни разу не приходилось проплывать этой дорогой; тут не росло ни цветов, ни даже травы — один голый серый песок; вода в водоворотах бурлила и шумела, как под мельничными колесами, и увлекала с собой в глубину все, что только встречала на пути. Русалочке пришлось плыть как раз между такими бурлящими водоворотами; затем на пути к жилищу ведьмы лежало большое пространство, покрытое горячим пузырившимся илом; это местечко ведьма называла своим торфяным болотом. За ним уже показалось и само жилье ведьмы.       Русалочка испуганно приостановилась, сердечко её забилось от страха, она готова была вернуться, но вспомнила о принце и собралась с духом: скрестила на груди руки, и поплыла дальше.       Но вот она очутилась на скользкой лесной поляне, посреди которой был выстроен дом из человеческих костей; тут же сидела и сама морская ведьма. Завидев русалочку, она вступила с ней в разговор, в ходе которого предложила сделку, способную кардинально изменить её жизнь.       — Я изготовлю для тебя зелье, которое подарит тебе пару чудных, как скажут люди, ножек. Но тебе будет так больно, как будто тебя пронзят насквозь острым мечом. Зато все, кто ни увидит тебя, скажут, что такой прелестной девушки они еще не видали! Ты сохранишь свою воздушную скользящую походку — ни одна танцовщица не сравнится с тобой; но помни, что ты будешь ступать как по острым ножам, так что изранишь свои ножки в кровь, — сказала русалочке морская ведьма, сверкнув огоньком в глазах. — Но помни, что раз ты примешь человеческий образ, тебе уже не сделаться вновь русалкой! Не видать тебе больше ни морского дна, ни отцовского дома, ни сестер. И если принц не полюбит тебя так, что забудет для тебя и отца и мать, не отдастся тебе всем сердцем и не велит священнику соединить ваши руки, так что вы станете мужем и женой, ты не получишь бессмертной души. С первою же зарёй, после его женитьбы на другой, твое сердце разорвется на части, и ты станешь пеной морской! Что ты выберешь: останешься на дне с семьёй или покинешь морскую пучину в поисках любви?

***

      Пол уже точно вибрировал под ногами, когда Джувия самозабвенно выписывала следующий круг. Тянущая вниз боль заставляла девушку не раз задуматься о прекращении танцев на сегодняшний вечер, но желание оставаться с любимым было куда сильнее.       Почти весь вечер девушка провела в компании двух ухажёров, — они поочерёдно то появлялись, то исчезали — и она была уверена, что одним из них был никто иной как её милый Принц.       Утопая в удовольствие и небольшом дискомфорте, Джу ловко кружилась, на каждый оборот послушно исчезая в одних руках и появляясь в других. У неё практически не хватало времени попытаться рассмотреть хоть что-то в облачённых в маски лицах её партнёров, и всё же за одну деталь она зацепилась: оба взгляда смотрели на неё по-особенному — то ли страстно, то ли влюблённо. Это наталкивало её на мысль, что такой взгляд был именно у Грея, по крайней мере ей сильно хотелось в это верить. Однако у девушки никак не получалось определиться, кто из парней нужный, всё что оставалось продолжать кружиться перед ними как мотылёк.       Локсар и кавалеры её двигались легко, словно занимались танцами всю жизнь, без слов угадывая каждый шаг друг друга и каждый момент поворота, как бы слившись в одном порыве к ритму и движению. Девушка кружилась, упиваясь новыми ощущениями в танце втроём, к которому она приноровилась не сразу, но который всё же пришёлся ей по вкусу. Она понимала, что так вся чувственность танца раскрывается гораздо глубже в двойном подчинении требовательному ритму; в тесном объятии; в неожиданном трепете рук; в учащённом дыхании, которое смешивается; в застывшей улыбке; во взглядах, которые ищут друг друга…       Джу чувствовала, что душа полна радостью танца, и не желала конца их маленького празднества. Вот только часы вовсе не старинный друг, чудо вскоре оборвётся, а русалочке придётся вернуться с земли в море.       Как в калейдоскопе, проносятся перед девушкой последние минуты танца, но, не дождавшись конца, Джу замирает. Она чувствует, как волна боли и усталости проходит по всему измученному телу, и хочет скорее завершить бал раскрытием масок, а после она, наконец, сможет просто пообщаться со своим ненаглядным где-нибудь в тени на лавочке. Юноши тоже застыли рядом со своей партнёршей, в напряжении поглядывая то на неё, то друг на друга.       Время словно решило присоединиться к их застывшему треугольнику, останавливаясь ненадолго. Теперь, когда появилась возможность, а парни не маячат перед глазами, стоя перед ней, Джу, наконец, может рассмотреть очертания их лиц и фигур. Молодые люди в ответ рассматривали её. Было заметно, что они были напряжены, но старались действовать осторожно, не задевая ни её, ни кого-либо другого. Девушка немного пошатнулась, реакция парней не заставила себя ждать, оба одновременно протянули к ней руки, но Джу, будучи до сих пор неуверенной, не позволила себе коснуться ни одной из ладоней, лишь окинула их беглым взглядом. Застывшее время вдруг вновь возобновилось, и послышались первые удары часов.       — Ну вот! Всё так быстро закончилось, а я ещё не удовлетворён, — наигранно обиженно пробубнил один из парней, стаскивая аккуратную кристальную маску. Его синевато-серебристые волосы слегка растрепались, и он лёгким движением заправил их назад.       — Ты сможешь продолжить чуть позже с кем-нибудь ещё, — предложил ему другой, также одновременно избавляясь от маски и огромной шляпы. — Разве не видишь, что Локсар устала от тебя?       — Раз на то пошло, то и от тебя тоже, братец, — отшутился Леон, поглядывая на молчаливую девушку. — И всё же я бы очень хотел ещё хоть раз станцевать с тобой, Джу. Позволишь?       Леон повторно протянул к Локсар ладонь, но девушка была слишком уставшей, чтоб продолжать, но и обижать друга тоже не хотелось, к тому же её время после полностью сводилось только к времяпровождению с его братом. А вот Грей не так боялся за его чувства и решительно затесался между Леоном и Джувией, глазами посылая сигналы оставить её в покое.       — Она уже хочет уйти, — прибегает к словам Фуллбастер, когда понимает, что иначе до брата не достучаться без них. — Ты же не хочешь насильно её держать?       Грей обернулся на Джу, в его взгляде она нашла что-то странное, что-то непривычное, и на лице её зарделся яркий румянец. В голове всплыла мысль, что он тоже хочет остаться с ней наедине.       — Вы прямо мои поклонники, — льстит она, делая милым выражение лица и стараясь скорее упрятать яркие отметины на лице. Леон широко улыбнулся в ответ девушке, а Грей смущённо отвёл взгляд.       — Ничего подобного, — сказал как отрезал Фуллбастер, собираясь с мыслями и возвращая себе прежнюю решимость. — Я не страдаю фанатизмом, лишь мой брат.       — Эй, я не фанатик, чёртов братец! — прорычал Леон, удерживая свои руки при себе, чтоб не наброситься на брата перед возлюбленной. — Видать, сама судьба подталкивает нас друг к другу. Может быть она хочет, чтоб я украл тебя, м-м-м?       — Ха-ха, Леон, прекрати шутить, — сквозь смех проговорила Джу и снова покраснела, краем глаза заметив на себе взгляд Грея.       Леон долго всматривался в лицо девушки. Он с упоением любовался её алеющими щеками и вздёрнутым носиком, но она, казалось, даже не обращала на него внимания. Парень понимал, что не мог бы стать для неё таким же интересным, как его брат. И это было неприятно. Леон с детства мечтал стать центром вселенной для Локсар, мирился с тем, что она постоянно расспрашивала его о Грее, и терпеливо ждал, когда она посмотрит на него самого с теми же чувствами, с какими кидает взгляды на объект любви. То, что Грей стал также искать её, выводило даже больше. Он знал, что брат всё время хотел насолить ему за прошлых его девушек, но Леон не желал, чтоб объектом мести стала Джувия.       — А я и не шучу, — взгляд парня стал серьёзным, и Грей заметно напрягся. — Ты замечательная подруга и просто чудесная девушка. Ты знаешь, что с тобой я свободен в своих мыслях и словах. Мне с тобой лучше, чем с кем бы то ни было. И пусть у наших отношений был довольно длительный перерыв, я всё-равно не переставал думать о тебе. Джу, я больше не могу делать вид, будто не испытываю к тебе никаких чувств. Да и не хочу этого — ты слишком хороша.       — Эм, Леон… Это немного…       — Прошу дослушай, Джу, — ласково проговорил парень, невесомо погладив локоны волос своей возлюбленной, смущая её ещё больше. Грей скорчил раздражённую рожицу, но не решился перебить поток чувств брата. — Мне нравится, что мы друзья. Но в действительности я бы очень хотел, чтобы эта дружба переросла в нечто большее. Знаю, это неожиданно. У меня было много времени всё обдумать. И если ты хочешь поговорить об этом, я готов дать время и тебе. Но сейчас я бы всё же хотел узнать, пусть даже предварительно. Как ты смотришь на то, чтобы стать моей девушкой, Джу?       От услышанного Джувия вдруг побледнела и застыла на месте, вопросительно смотря на друга. Девушка была ошеломлена неожиданным признанием и совершенно не знала, что ей сделать или что сказать. Ей и в голову никогда ни приходило, что кто-то мог влюбиться в неё, в частности её лучший друг, ведь её мысли всегда сходились только на Грее. Локсар надеялась, что подобное признание когда-нибудь прозвучит от её возлюбленного. Джувия тупо глядела на Леона, периодически переглядываясь с Греем. Он выглядел таким же ошарашенным, но чуть погодя с его губ сорвался истеричный смешок.       — Хах, кажется, твоя возлюбленная… Полагаю, моя невестка потеряла дар речи, — беззлобно, но с заметным оттенком самодовольства пояснил Фуллбастер. — Что ты так смотришь на меня, будто просишь разрешения?       — Грей, тогда может ты мне ответишь. Не будешь ли ты против наших отношений с Джу?       — Что ты говоришь, Леон!!!       Вскрикнула девушка и в испуге приблизилась к Грею. Как безнадёжно влюблённая в него девушка, Локсар хотела, чтобы он заметил её, хотела, чтобы он видел её преданность, хотела, чтобы он вступился за неё и сам признался в чувствах. Однако парень на неё не отреагировал, отвернулся и проговорил:       — Чувства, любовь, отношения, — перечислял Грей, словно пробуя каждое слово на вкус. — Это всё так глупо. Мне плевать с кем вы двое будете тереться, но меня больше не трогайте.       — Вот значит как, — ранее искрометный голос прозвучал удрученно, девушка казалась опустошëнной. Её глубокие глаза цвета океана стали ещё глубже, пышные ресницы опустились, а на нижнем веке проявились нежелательные слезинки. — Я, как дура, верила в сказки, в то, что нам судьбой суждено быть вместе… — Джу развернулась лицом к Леону, за дрожащей улыбкой скрывая слëзы. — Я согласна… Я стану твоей девушкой…       — Желаю вам счастья, — безучастно бросил Грей, прежде чем покинул бал.

***

      »…Ещё раз посмотрела русалочка на принца полуугасшим взором, а после бросилась с корабля в море и почувствовала, как тело её расплывается пеной. Над морем поднялось солнце; лучи его любовно согревали мертвенно-холодную морскую пену…» — на этих строчках Эльза всё же заставила себя закрыть книгу, полную горьких воспоминаний, и отложить её подальше на полку, запрятав под одеждой.       Скарлет не любила возвращаться в прошлое и всё же, когда брала в руки этот томик сказок, автоматически переносилась. Она хорошо помнила этом, но словно по зову раз за разом ныряла в свои воспоминания, даже держала книгу всегда при себе. Девушка почему-то считала, что её присутствие рядом выжигало её внутреннюю тоску, однако сейчас чувствовала, как та одолевает её ещё сильнее нежели раньше.       Эльза тихо вышла из укрытия. Комната казалась ей светлее, хотя небо всё также было беспросветно затянуто. Девушка прошла к окну. На улице шёл мягкий, серебристый, первый в этом году снег. Мятежное сердце при каждом взгляде девушки на белое чудо билось сильнее, словно бы желая о чëм-то предупредить. Вдруг в глаза ударил яркий свет. Эльза резко зажмурилась, а после попробовала разлепить веки и найти источник вспышки. Под окном во дворике припарковался неизвестный Джип, и чьи-то две тени мерцали в лучах.       Любопытство заставило Эльзу рвануть из комнаты, но, оказавшись на лестнице, она притормозила, заметив Джу внизу у двери, рядом с ней стоял Леон, казалось, что он собирался поцеловать её подругу. Скарлет не верила, как она могла позволить случиться такому в их доме, в шоке наблюдая, как сходятся и расходятся их губы, а после парень уводит за собой улыбчивую, но с грустным взглядом Локсар из дома. И перед самым закрытием двери она слышит тихое:       — Милый Леон…