Место буйства ветров

      Шэнь не привыкла.       Было странно дышать спокойно, не нервничать, есть что-то каждый день, не беспокоиться о чем-то или о ком-то, не заниматься привычными делами, которые за этот чертов год уже едва ли не сроднились с самой новой сущностью Шэнь Цинцю.       И она остановилась. Не знала, что конкретно делать, слушая разговоры остальных учеников. Особенно об их мечтах.       О чем все мечтают? Каждый человек когда-то мечтал, чего-то сильно желал. Особенно дети. У людей разные ответы на подобный вопрос – в чем она убеждалась не раз.       Может, у кого-то о почестях, великой славе? Власти и могуществе? Богатстве, изобилии? О возмездии? О возвышении? Может, о чем-то более приземленном, как и сама Шэнь?       Для Цинцю всё перечисленное было вторичным. И всё же вопрос оставался без ответа. Людей много, и каждый желает что-то своё. Зачем люди всё же идут в заклинатели? По какой причине? Явно же не от безысходности.       Но… чего желала Шэнь Цинцю?       Спокойствия? Вполне. Оседлой жизни? Однозначно да. О силе? Стать сильной, чтоб никто не тронул?.. Защищать других простых людей? О… собственном счастье? О том, чтобы вернуться домой, где бы он ни был? Или создать новый дом?       О том, чтобы всё забыть?       Какая должна быть мечта, которую всем сердцем она бы желала? Насколько далеко мечты бы её простирались, мечтая она о чем-то большем, чем просто жить, а не существовать? Какая мечта заставила бы Шэнь стремительно к ней идти, всеми силами стараясь её воплотить? Как заклинатель.       Цинцю не знала ответа. Хотелось обрести цель, помимо выживания и выяснения причин её появления. Её это не угнетало. Ей впервые, наконец-то, за долгое время было просто… хорошо. От простого выбора, который у неё появился.       Нормально.       Неплохо.       Особенно с учетом того, что она теперь являлась учеником ненавистной школы Учителя.       Всё такое впечатляюще мирное.       Не приходилось постоянно беспокоиться о пропитании: на пике Цинцзин кормили всех достаточно. Достаточно для Шэнь, чтобы хотя бы вспомнить, что такое сытость и набитый доверху желудок. Даже если эта еда была пресной и максимально простой.       А ещё еду никто не отберет или её не нужно будет тотчас же бросить, чтобы уносить ноги.       Не приходилось всех обманывать и постоянно быть в движении, лишь бы выжить, не дать слабину, выстоять всё, что будет перед ней... На пике Цинцзин, в этом зеленом раю, было, на жуткое удивление, мирно настолько, что Шэнь не могла никак привыкнуть к подобному, дергаясь от нервного напряжения к вечеру.       До чего же было так странно ничего не делать, чтобы выживать. Странно было вспомнить, что существуют безопасные места для пребывания людей. Странно – вновь почувствовать отголосок обычной человеческой рутины.       Так удивительно, что Шэнь Цинцю ещё неделю после назначения в ученики на горный пик ни к кому не подходила, всех остерегалась. Со стороны казалось, что она вылитый дикарь из какой-то глуши. Но за каменным, ничего не выражающим лицом скрывалось куда больше, чем кто-либо мог представить.       Уже в первый же день вечером Шэнь Цинцю, новоявленный ученик, не пришел в казарму к остальным ученикам, явившись только к утру на утреннюю зарядку и первые занятия. Вместо этого она находилась за ней, тихо проливая слезы облегчения всю ночь, не сумев сдержать в себе гнетущую истерику.       Она не верила в собственную свободу. Ей нужно было время, чтобы всё осознать. Успокоиться. Не гоняться за призраками и не быть постоянно в движении.       Цепей страха и ужаса больше нет.       Её желание исполнилось, стоило ей убить своего Учителя и воспользоваться связью с Юэ Цинъюанем (его новое имя хотя бы не вызывало отторжения). Радости былой уже не было, лишь пустота и чёткое понимание того, что она шла буквально по головам ради своего благополучия. И вроде её всё устраивало, но и в то же время проснувшаяся совесть из прошлой жизни говорила, что это чудовищно.       Однако.       Она никогда не любила самокопания.       Она жива, здорова, может теперь нормально питаться и пока что не сильно беспокоиться насчёт своей безопасности. Может, попытаться разузнать о своей проблеме. Это пусть цинично, но зато она теперь жила так, как ей бы и хотелось для себя и А-Цзю.       Это было уж куда лучше, чем в той мокрой и холодной подсобке лежать, дергаясь от боли и тяжести собственного тела, голодать и думать о том, когда придут за ней, рабом, подстилкой...       Или сидеть в домике на дереве, или на земле, не смея сомкнуть глаза из-за опасного человека совсем рядом, думая, что если она совершит любую ошибку, то её тут же убьют.       Просто однажды во сне или же по утру просто не проснётся. Не откроет глаза. Это была бы лучшая смерть, но всё же.       Нет.       Всё было лучше по сравнению с этим, и она выбила это место под солнцем. Всем, что у неё было и есть. И она будет за это держаться. И никакие самокопания и совесть не отменят данный сложившийся факт.       Всё же человек способен адаптироваться ко всему. Потому она заново привыкнет к нормальной мирной жизни ученика заклинательской школы.       Теперь она это могла сделать и почти не скрываться.       Ох, ей так хотелось расплакаться от души и посмеяться от облегчения посреди бамбукового рая.       Она выжила.

***

      Волшебно.       Только таким словом Шэнь могла описать место, где она теперь жила.       Заклинательская школа было великолепной. Пусть это была первая и единственная школа, в которой она бывала лично.       Таких видов Шэнь Цинцю никогда не видела. Ради подобного вида можно было очень рано вставать или вовсе не ложиться спать. Лишь бы смотреть на эту красоту частицы мира дольше, больше, внимательней, подмечая всевозможные детали, одновременно пытаясь понять, от чего же всё стало таким, каким оно было.       Хребет Цюндин представлял из себя одиноко стоящие, утопающие в зелени горы, соединенные сияющим радужным подвесным мостом, укутанные туманом и плывущими облаками. Но также над всем хребтом левитировали другие, немного поменьше, горы. Они парили в воздухе, с них прямо в никуда свисали зелёные лианы.       Иногда даже нависали прямо над головой. Тень плавающего гиганта накрывала на пару минут.       От данного вида хотелось зажмуриться, ущипнуть себя посильнее и снова посмотреть, чтобы точно убедиться, что она не спала, и что всё вокруг её единственная реальность, заставляющая забыть про дыхание.       Вдох.       Только не вздумай восторженно запищать, Цинцю!       Вздрогнув от утренней прохлады, Шэнь вдохнула утренний горный воздух и тихо застонала от боли, после чего закашлялась. Её легкие и организм медленно привыкал к местному климату. Мастер говорил, что это, скорее всего, всё же из-за недостаточного совершенствования, и с должной учебой всё должно пройти.       Она сделала пару размеренных и судорожных вдохов и выдохов, чтобы восстановить дыхание. И продолжила идти к водоему, чтобы постирать свою одежду.       Выдох.       Восхищение можно оставить при себе и заорать только, когда она будет одна.       Дыхательные упражнения также хороши для совершенствования, как и для всего организма. Помогало спокойно войти в состояние медитации, успокаивало при негативном настроении.       Было очень полезным что сейчас, что при ученичестве у У Янцзы.       Вдох-выдох. Спокойно. Это всего лишь горный тяжелый воздух, с непривычно низким содержанием кислорода. Он не несет угрозы. В отличие от величия самого хребта, и вовсе заставляющая забыть про дыхание.       Ученики, что только начали обучение, они делали упор на укрепление тела. Без сильного тела возрастающая духовная энергия могла просто разорвать, подорвав всё нехилое здоровье. Она пусть и была новенькой, но дела с проживанием в горной местности у неё дела обстояли куда лучше, чем у даже её новых старших собратьев.       Цинцю мысленно думала, что У Яньцзы пусть был отвратителен, но всё же знал толк в своём мастерстве.       Она подошла к небольшому чистому озеру, где набирали чистую воду и стирали ученики свои вещи. Такие белые вещи – как ученические мантии их пика – новичками часто загрязнялось, что приходилось часто стирать или выпрашивать у другого пика новые.       Или платить из своего кармана.       Этого Шэнь допустить не могла по одной простой причине – у неё, в отличие от остальных богатых или не сиротских детей, денег не было. И добывать их пока не имелось возможности.       По крайней мере, пока что нелегальным путем нельзя.       Но это мелочи.       Она счастлива на Цинцзин, ей не приходилось бояться, как на улицах, ей не приходилось беспокоиться о нехватке еды, не приходилось беспокоиться о холодных зимах или о том, достаточно ли денег, чтобы выжить. Бремя нищеты прошло, и она чувствовала, что может сделать всё что угодно.       Шэнь действительно выжила и сделала всё в своих силах, чтобы заполучить лучшее в этой жизни. Она боролась и мир вознаградил. Теперь же, когда над головой не висел дамоклов меч, она могла начать изучать окружающий мир, становиться сильнее и начать разбираться в том, что же с ней приключилось, что перенесло в этот мир.       Но первым делом, что она сделала на пике, после того, как она прощупала общественную ситуацию с другими учениками, это сделала небольшую могилку в чаще бамбукового леса.       А-Цзю заслуживала уйти и покоиться с миром.       Это место было тихим, отдаленным, почти у самой вышины. Здесь трудно дышать, почти непроходим был лес, и, даже казалось, свист ветра не слышен. Идеальное место для прощания.       У Шэнь ничего не было, чтобы положить в небольшую могилку, но она отрезала небольшой локон волос, перевязав зеленой лентой, и уложила в небольшую ямку. Она вставила в землю три палочки благовония и зажгла.       Дым от благовоний мирно поднимались ввысь, пока мысленно Шэнь Цинцю прощалась с маленькой А-Цзю. Цинцю сделала то, что А-Цзю всегда хотела. Она сбежала. Она убила всех монстров, которые отравляли ей жизнь. Она выжила в этом суматошном мире и стала учеником заклинателя.       Благовония мирно догорели, и Цинцю посчитала это хорошим знаком.       Она положила на небольшой незаметный холмик у большого валуна цветок фиолетовой анемоны.       Уходя с вершины Цинцзин, с импровизированной могилки, в спину дул мягкий ветер, и Шэнь Цинцю почувствовала, как стало легче.