Фарфоровый мальчик

Пушистые ресницы подрагивают, густые брови, причудливой формы, сводятся к переносице. Не с первой попытки, но все же, Зеницу удается открыть свои глаза. Постепенно привыкая к искусственному свету. Ему хоть и с трудом, но все же удается приподняться на локтях, чтобы осмотреть помещение, в котором он находится. Комната размером пять на три метра, серые стены, как впрочем, и пол с потолком. Посредине потолка светильник, благодаря свету которого и можно рассмотреть все. В углу напротив его лежанки — железный умывальник и туалет. Рядом стоит табуретка, с едой на подносе. Пластиковая миска с кашей, ложка, печенье и сок с трубочкой. Вместо того, чтобы приступить к трапезе, которую ему так любезно предоставили, подросток поднялся, чтобы получше осмотреться, и только после того, как одеяло перестало покоиться на его теле, обнаружил что он полностью голый. Из-за смущения и пробирающего до костей холода, мальчишка взял одеяло и укутался в него. Босыми ногами он подошел к середине стены, в которую, до этого, упиралась макушка блондинистых волос и подушка. В самом верху, он заметил, заложенное кирпичами отверстие, которое раньше служило окошком. Все начало складываться, размер окна подходит к подвалам в частных домах, да и благодаря расплывчатым воспоминаниям, Агацума вспомнил, что его несли вниз, значит это точно подвал, того ненормального. Парень, пытаясь унять дрожь, от нахлынувших воспоминаний, стал рассматривать «свою комнату» дальше. Посмотрев на место где он, все это время спал, тот заметил, что довольно неплохой матрас, совсем не тонкий и не сказать чтобы грязный и старый, словно хозяину захотелось сменить свой матрас на более новый, а старый, чтобы не выбрасывать или перепродать как бу, решил, предоставить своему пленнику. (Как заботливо) К тому же, матрас лежал не на холодном бетонном полу, а на двух ярусах поддонов, что выполняли функцию каркаса кровати. В этой комнате было две двери. Осторожно ступая по холодному полу своими маленькими ножками, подросток подошел к ближайшей, она была напротив заставленного окна. И, как ожидалось, она была заперта снаружи. Ко второй двери парень даже не подходил, лишь повернув голову вправо ко второй двери, можно сразу все понять. Дверь заперта. И не просто заперта. Закрыта она из комнаты, на дверях висят три больших замка, в придачу еще и засов. Чтобы там не было, там точно — нет выхода. Парень поплелся к «кроватке» и укутавшись сильнее в одеяло, стал плакать. Агацума никогда не отличался бойкостью или собранностью или спокойствием в стрессовых ситуациях. Он часто плакал, сбегал и прятался. Он никогда не думал, что его похитят, словно ночной кошмар стал явью. Да и еще воспоминания о похитителе, никак не хотели покидать бедного паренька. Мальчик не знал, сколько лил слезы, он отвернулся от еды и вжался к серой, бетонной стене. После еще пролил немало слез и вновь провалился в царство Морфея. +++ Зеницу разбудил звук открывающегося замка двери, но когда дверь начала открываться, парень лишь сильнее сжался в клубок и закрыл глаза. «Прошу, пусть он уйдет. Господи, пожалуйста. Я не хочу. Не трогай меня. Уйди! Умоляю, пусть он подумает, что я все еще без сознания» Но надежды мальчишки были разрушены, как только матрас у его ног прогнулся и он услышал голос. — Зеницу~, я знаю, что ты не спишь.— Нараспев молвил Тенген. — Ты весь дрожишь, да и глаза сильно жмуришь… Ну что за нехороший ребенок, почему ты не поел? Подросток понял, что сейчас его похититель никуда не уйдет, а значит разговаривать этим человеком придется. Было страшно его злить. Мало ли, может, если бы Агацума в действительности спал, тогда, вероятно его бы и не трогали, но неумение отыгрывать спящего все испортило. Мальчик, укутаный с головой в одеяло, повернул голову к Узую. Так, что сам мужчина видел лишь верхнюю часть лица и пару светлых прядей волос. Пару секунд спустя ребенок все же тихо подал голос: — Отпустите. Прошу, отпустите меня. Я никому ничего не скажу. Только отпустите меня. Умоляю. — Мой вопрос, почему ты не поел, все еще открыт. — Игнорируя мольбы, спокойно сказал тот. — Умоляю вас…Отпустите. Я… На этот раз мужчина ничего не ответил, а лишь пристально смотрел в чарующие его глаза, цвета карамели. Хотя ему не нравилось, что из-за плача, глаза красные, да и сами веки и кончик носа тоже красные. «Наверное проплакал все то время пока бодрствовал. Мой маленький плакса. Ну ничего, это просто слезы страха. Скоро ты будешь хорошим мальчиком и тебе не будет нужды так много плакать… Хоу~ ..хотя, ты будешь плакать, но уже не от страха или боли… что за глупости, Тенген, конечно ему будет вначале больно, но потом… » Пока было небольшое затишье, в голове Агацумы начали крутится шестеренки. Пытаясь что-то придумать, и подобрать слова так, чтобы этот человек его отпустил. «Как говорить с этим психом?! Как мне выбраться, или сбежать?! …Погодите-ка, дверь то открыта! Если удастся выбраться на улицу, то меня точно заметят и кто нибудь поможет! Нужно просто…» Но что-либо предпринять Зеницу не успел, так как сильные руки взяли его вместе с одеялом и посадили на колени. Парень отчаянно начал сопротивляться, но так как до этого он хорошо замотал себя в одеяло, то какие либо телодвижения не имели абсолютно никакого эффекта. А выглядело со стороны это так, словно он гусеничка, упавшая на спинку и которая не может поставить себя обратно на ножки. — Хватит дергаться! — Возмутился Тенген. В итоге благодаря попыткам выбраться, с головы и плеч одеяло упало, наполовину оголяя беззащитное тело. Только в момент, когда подросток почувствовал, как сильные руки сжали его талию, он заметил, что своими стараниями скинул с матраса папку с какими-то бумагами и фотографиями. Секунды хватило, чтобы Зеницу взглядом выцепил на одной из упавших фотографий желтое пятно. Нет, это не пятно, это его макушка. Фотография сильно приближенная и поэтому не сильно четкая, но этот переход из цвета пшеницы на концах в слегка рыжий оттенок…это его волосы. Новая волна дрожи охватила парня. Он перевел взгляд на другую фотографию, лежавшую неподалеку от первой. На ней он в форме интерната рядом с парадной дверью. Рядом с ним еще пару человек с шариками и тоже в форме. Кажется какая-то линейка в начале весны, когда потеплело. Еще одна фотография. На этой Зеницу в промокших штанах и рубашке с портфелем на перевес. Стоит на остановке. В тот день неожиданно начался ливень, а он не успел приехать обратно в детский дом до начала дождя. Ни зонтика, ни плаща у него в тот день не было, и после такого попадая Агацума слег с сильной простудой. Новая фотография, где он сидит на подоконнике и смотрит куда-то вниз. Несколько фотографий объединенных одним «сюжетом» — Зеницу на улице, в легкой спортивной форме, состоящей из шортиков, футболки, кед и гольфов. На некоторых участках тела, а именно на левом локте, и коленках виднеются пластыри и бинты, да и на пальцах, пару штук тоже, пластыри. На первой фотокарточке Зеницу просто стоит, пряча за спину руки, на второй — он приседает, на третьей — бежит, на четвертой — он после падения сидит на земле и трет ушибленное колено. На глазах как всегда слезы. На пятой он, то ли нагибается за чем-то, то ли выполняет упражнение. Новая фотография напугала Зеницу гораздо больше остальных. На ней он идет по парку со счастливой улыбкой. Спокойно идет по парку и радуясь чему-то, но даже не догадываясь, что в эту самую минуту, его кто-то тайно фотографирует. Тело бьет в дрожь с новой силой. И именно в этот самый момент, на плече мальчишки похититель кладет свою голову, и начинает томным голосом озвучивать уже то, что и сам парень понял. — Я за тобой следил, Зеницу. Довольно долго следил, я бы сказал. — Руки начали поглаживать тело паренька через единственный предмет постельной одежды, что уберегла от непосредственного соприкосновения чужих рук с хрупким телом. Парень переводит взгляд на бумаги, но ничего разобрать не удалось, они отлетели слишком далеко, да и подступившие слезы тоже не дали бы рассмотреть содержимое. — Тебе шестнадцать, родители закоренелые алкоголики и заядлые игроки в азартных играх. Ни один оказывались за грабеж и дебоширство в изоляторе. Пару лет жил с дедушкой, но тот скончался от несчастного случая. После чего ты вновь оказался у своих родителей, но только прошло полгода и службы опеки наконец-то обратили внимание на твою семью, после того как твой отец в пьяном угаре напал на полицейского и нанес ему пару телесных повреждений. Все это время пока Узуй рассказывал судьбу мальчишки, он пальцем правой руки показывал на разные документы. Копия свидетельства о рождении. Несколько справок об арестах и штрафах на имена его родителей. Копия разрешения об опеки над ребенком на имя его дедушки. Копия свидетельства смерти дедули. Копия документа лишения родительских прав. И копия зачисления в детский дом. Также Зеницу ко всему прочему заметил свои старые детские фотографии, сделанные дедулей и в садике, и несколько снимков со школ, в которых он числился. На многих из этих фотографий у мальчика слезы, либо красные глаза. Однако на тех редких фотографиях, где он искренне улыбался, и на которых чувствовалось — он счастлив — сияла прекрасная улыбка. Он был словно солнышко, особенно на фотографии где маленький Зеницу, лет шести – семи, в джинсовом комбинезоне и с венком из летних цветов на голове, смотрящий в объектив фотоаппарата улыбался показывая ряд, пускай и не всех, маленьких белых зубов. Чужое дыхание опаляет кожу шеи и мочки уха. А затем низким голосом мужчина интересуется: — И куда же ты пойдешь, Зеницу? Кому ты нужен?