Из жизни воспитателя

Это надо было умудриться заболеть в ноябре! Ладно, допустим, осень, дожди, ветер. С кем не бывает? Со мной не бывает! Обычно любую простуду я переношу на ногах, ибо температура редко держится больше двух дней. Горло болит часто, но лишь из-за срывов голоса, когда приходится его повышать на репетициях к мероприятиям. Насморк вообще мой друг вечный, аллергический. Но вот чтобы затяжно слечь, это случается обычно в феврале. А тут - на тебе! Вернулась из теплых краев, смену отработала и всё. И не встать с кровати даже. Голова гудит страшно, тело ломает так, будто вагоны разгружала. Дыхание только через рот, потому что носа будто и нет, так заложен. Все, что на это сказал Кир: "Бля". Ну конечно, неизвестно, с кем ещё работать поставят. Дашенька не ругалась, лишь пожелала скорее выздоравливать и выходить на работу. С другой стороны, Алиса, ты же хотела пересмотреть "Шерлока". Да и новый сезон "Трудных подростков" вышел, как никак. *** К концу третьего дня вынужденного больничного, я уже чуть ли на стенки лезла от скуки. Все сериалы уже наскучили, все домашние дела переделаны, даже сон уже не важен - на работу хочется! Так что с утра кое-как выпрашиваю терапевта всё закрыть, обещаю допить курс таблеток и сильно не напрягаться, и уже звоню Дашеньке. Она, понятное дело, счастлива моему выходу на работу. Как оказалось, на первые три дня моего отсутствия она нашла замену, а вот сегодня Кир работает один, что совсем невесело. Так что мне удалось уговорить ее на то, чтобы приехать вотпрямщас. "Чайка" встречает солнцем и морозом. Кутаюсь в пухан, еле волоча свой баул со шмотками в сторону корпуса, как слышу: "Сестрааааа". Это мой любимый названный братец, Алексей Николаевич, бежит обниматься. Забирает сумку и провожает до корпуса. - Тут этот приехал, ну твой, манерный. Гена, или как его там. Все про тебя спрашивал. - Какой Гена, крокодил? - смеюсь. - Ну этот! Ну блин, вы тогда ещё Звёздные войны ставили на КТД. Он в первой линии танцевал. Ну, на пидора похож. - Лёх, сколько тебе раз говорить, пидор нашей стране только сам знаешь кто. - смеюсь ещё больше и искренне не понимаю, о ком речь. - Да боже! Толерантная ты, блять. - Блядь не я. - Да Алиса, блин! - И на блин я тоже не похожа. - АЛИСА! - злится очень натурально. - Ахахаха, ну ладно, ладно тебе. Так о ком ты? - У тебя в отряде был мальчик, любимый твой. Всегда в первой линии танцевал очень по-девчоночьи. - А, Гоша, что ли? - Да откуда я помню, Гена-Гоша, мне фиолетово! - Скорее всего он. Светленький такой? - Да не смотрел я на него, надо мне больно. Одевается как девки и с побрякушками на шее. - Точно Гоша! Блин, круто! - Да что крутого то? Он же из этих, по-любому. - Каких этих? - Алиса, не беси меня. - Не злись. Да даже если и, как ты говоришь, из этих. Какая разница? Ребенок же. - Вот то-то и оно, что ребенок, а уже по членам. - Лёх, ну сколько можно? Ты откуда у меня такой гомофобный? - Из России. А Россия не для пидоров. - Ой, ладно, не переспорить ведь тебя, сама знаю. Долбанный Овен. - Так а что, не прав я, что ли? - Лёх, я не говорю, что ты не прав. Я лишь говорю, что мне глубоко насрать на то, какие предпочтения в любви у детей. Может, это возрастное. - А если нет? - А это уже вне нашей с тобой компетенции. Наша задача - сделать самыми крутыми эти две недели. - Ладно, тебя ведь тоже не переспорить. Каждый останется при своем. - вздыхает. - Так в каком отряде Гоша? У меня? - Если бы. В первый запихнули. Мелкие дети приехали, вот он там и оказался. - Ну ладно, хорошо все равно. Хоть со своими по возрасту, это же главное. - Да. Только он ревёт четыре дня. - Чё ревёт? - По тебе скучает. - Ну ладно, вот она я. Увидимся с ним. - Хорошо, что ты приехала. Я тоже скучал. - Меня три дня не было! - смеюсь снова. - Почти четыре, вообще-то. Ну все, тебя проводил, побегу к своим. - Беги, работник года. - ржу в голос. Кир встречает радостно, как и готовые к этому дети. Знакомимся, дружимся, работаем. В этот вечер Гошу так и не вижу, много забот, навёрстываю упущенное. А вот на утро, зайдя с отрядом в столовую, тут же слышу пронзительное "Алиса Сергеевнаааааа!" и утопаю в объятиях. - Привет, хорошка. Как ты? - глажу по спине. - Я так скучал ... - слышу тихое всхлипывание. Беру его мокрое от слёз лицо в свои ладони. - Ну, Гошааа. Тише, хороший. Плакать не нужно, вернее нужно, но не сейчас. Я же приехала! - Да... Без вас тут всё не так... - В первом тоже классно. Танцуешь? - Конечно. Солирую! - Умница моя! - Он мне всю душу выел своим "Где Алиса Сергеевна!" - раздается из-за моей спины гневное восклицание. - Ура, Сашенька Сергеевна! Привет! - оборачиваюсь к нынешней воспитательнице первого отряда. - Привет. - чмокает в щеку. - Что, достал тебя? - Конечно, только и вопросов, что о тебе. Да, Гоша? - Ну я скучал... - бубнит в мою шею все ещё повисший на мне Гошка. - Ну ладно-ладно. Гош, у тебя уроки! - строго говорит Саша, на что пацан поднимает руки в сдающемся жесте. - Понял, принял, не дурак! Ещё увидимся, Алиса Сергеевна! Я вас люблю! - и Гоша побежал в сторону учебных кабинетов. - Достал меня, дурачок. - выдыхает беззлобно Саша. - Я в шоке, что он у тебя. Как так вышло? Ему же 14! Почему он не во втором хотя бы? - недоумеваю. - Так там эта Алена чудесная набрала своих детей. Ну, в смысле, тех, которые якобы именно к ней ехали. И в основном это получились парни, причем 16-летние. Так что у нее теперь здоровые парни и девки-семиклашки. Круто, да? - уже злится Саша. Да, такое никто не любит. Мы придерживаемся мнения, что как бы дети ни хотели идти к знакомым уже воспитателям, нужно отправлять их в отряды по возрасту. Это рационально. Нет, бывают, конечно, исключения, но единичные случаи! А не так ... - М-да. Не то чтобы я удивлена. - вздыхаю, снимая куртку. - Ладно, я побежала делать реквизит на мероприятие. - одевается Саша, чмокает меня и спешит в корпус. - Дети, заходим! - запускаю своих в столовую. *** На планерку воспитателей прихожу чуть заранее, печатаю нужные документы для отряда. Пока старенький принтер долго думает и еле выдает лист за листом, отвлекаюсь на ответы в мессенджере - всё-таки интернет у нас только в здании администрации, так что ловлю момент. Преспокойно покуриваю одноразку, когда дверь резко распахивается, от чего ойкаю и подпрыгиваю, разгоняя ладошкой дым. - Опааа... - усмехающийся голос. Не верю своим глазам и ушам. - Марк? - я в ступоре. - Привет, Лисичка. Курим, да? Я за такое два наряда вне очереди отхватывал! - улыбается ярким солнцем Марк Юрьевич. Тот самый физик, по совместительству воспитатель. - Марк! - подскакиваю и несусь в его объятия. Полтора года не виделись. Он сначала ушел в армию, а потом очень не хотел возвращаться по неясным мне причинам. У нас были теплые отношения уровня "взаимные подкаты без подтекста", и это было замечательное время. - Ой, повисла то! Слезай. Пойдем на запаску. - Марк отцепляет от себя мои руки и соблюдает дистанцию. Что-то неуловимо изменилось. Но что? - Я очень рада тебя видеть. Ты на работу? - уточняю, находясь все ещё в состоянии шока и эйфории, и следую за ним, прихватывая пуховик с вешалки. –Да, так получилось. Че как, изменилось что-нибудь здесь? - Марк закуривает сигарету, резко выпуская дым. Держит он её некрасиво, прячет пальцами внутрь ладони, затягиваясь глубоко и быстро. —Да не то чтобы сильные, но изменения есть. - растерянно и тихо отвечаю. Желание уйти появляется с первым выдохом Марка в мое лицо. Глаза слезятся от едкого дыма. Морщусь, кутая нос в воротник. —Понял-понял. Ну ладно, свидимся. - Марк выбрасывает бычок в урну, предварительно сбив догорающий пепел мизинцем, и шагает в сторону корпусов. Это в армии всегда так курят, за 30 секунд? ** Смена идёт быстро. Дни сменяются со скоростью света, как обычно, так что я, как уже привычно, забываю, что ела за день и какой идёт день недели. Все, что запоминаю - яркие события, типа выступлений отряда или крутых дискотек. А когда их ведёт Лёха - они самые классные. Он старается подбирать музыку так, чтобы удовлетворить музыкальные вкусы каждого присутствующего, так что мне тут и "Молчи" кис-кис, и "Инопланетяне" Просто Леры, да и вообще ещё половина плейлиста. Сегодня как раз яркий день - мы выступили с музыкальной постановкой, вдохновенной историей Маленького принца. Это было замечательно! Дети поразили меня своей собранностью и эмоциональностью на сцене. Номер понравился и нам, и всему залу - некоторые даже стоя аплодировали. Нашего драйва хватило до вечера, поэтому на дискотеку отряд пришел в полном составе. Танцуем, прыгаем, "выпускаем всех своих зверей наружу" как пели братья Гаязовы. На одной из хитовых, но уже набивших мне оскомину песен, в зал врывается компания девчонок 1 отряда. Замечаю среди них Гошу - он практически летит на сцену дискозала, размещается в центре, собрав вокруг себя стайку подружек, и начинает "жёстко флексить", как сказали бы мои малыхи. Я аж засматриваюсь - такой он пластичный, каждое движение в такт и в бит, свои фишки на музыкальные элементы. Так что уже даже раздражающая песня не так раздражает, ведь есть, на что посмотреть. Танцующие люди, которым как будто сама природа велела заниматься - завораживают. Улыбаюсь. И вздрагиваю, когда из-за моей спины достаётся раздражённое "Фу, блять!". Медленно разворачиваюсь, стараясь не привлекать внимания. Совсем рядом, опираясь спиной на дверной косяк, стоит Марк. Он выжигает взглядом танцпол, где отрывается от реальности Гоша - в его движениях прослеживается что-то, напоминающее сексуальность, но я вижу в этом лишь отдачу танцу, но Марк... Марк злится. Марк смотрит, и в его глазах ненависть. Марк сжимает челюсти и скрипит зубами. Его руки в карманах джинс, и я отчётливо вижу, как правая чиркает в кармане зажигалкой, выбивая искры, а левая - медленно прохрустывает пальцами. Как поступить? Вывести на эмоции или сгладить? От него так разит нетерпимостью, плохой такой, типичной российской, из глубинки. Нет, сгладить не выйдет. Перекрываю обзор и смотрю прямо в глаза. - Что? - спрашиваю с вызовом. Взгляд его становится осознанным, животная ненависть тает, и остаётся только злость. Он щурится, переступает с ноги на ногу, складывает руки на груди и поднимает подбородок, смотря свысока. Делает шаг вперёд, наступая. Думает, что отшатнусь. Я стою прямо и открыто. Делает ещё шаг, и ещё. Стоит совсем близко. Меня накрывает волной осуждения. - Так это ты... - тянет, почти шипит. Хватает меня за плечи и оттаскивает в коридор, но недалеко, так, чтобы нас никто не увидел, но мы - видели всё. Разворачивает лицом на зал, пальцами правой руки впивается в мой подбородок, фиксируя голову. Левую оставляет на плече, почти протыкая ногтями кожу. Сопротивляться и не пытаюсь, но инстинкт самосохранения заставляет напрячься всем телом. Слышу скрип зубов у своего правого уха. - Смотри! Смотри, что ты сделала. Смотри! Ужом извивается, пидор, блять. Смотри, что ты сделала с пацаном! Мог бы нормальным быть, ровным, если бы не ты! - шипит мне на ухо, жёстче сжимая подбородок. Гематом не избежать.Сжимает так сильно, что разжать рот и спросить хоть что-то не получается. Пытаюсь рыпаться, но кто мне даст. - Он же твой, твой ребенок! У тебя был. Ты ему это разрешила, ты! Скажи, разрешала? Разрешала?!? - рот открыть не даёт, и меня это ужасно злит. Решаю вырваться, но тщетно. - Да конечно это ты! Ты всегда им разрешаешь. Постоянно все педики под твоей крышей. Ну, смотри! Смотри на результат своих стараний. Ты ему позволила, ты ему разрешила, мы ему дала свободу действий! Можно, Гошенька, танцевать! Можно! И что теперь?!? - он почти орет мне в ухо. Я дёргаюсь, вырываясь, но держит слишком крепко. Учитывая тонкость моей кожи, подбородок синий уже сейчас. Его левая рука обхватила меня, не давая сопротивляться. Кричать не начну, даже если будет больнее - здесь дети, хоть и музыка долбит. - Это ты. Это всё ты. Ты заражаешь человечество. Ты портишь детей. Смотри, как из маленького мальчика он превратился в шлюху, откровенно предлагающую себя. Его очко разорвут старые извращенцы, или пацаны с района, запихнув в него бутылку. В моем детстве так и делали. Я даже видел. Он будет истекать кровью, плакать как девка и вспоминать тебя. Как ты ему разрешила повестись на подростковые замашки и решить, что ему нравятся мужики. Нравится танцевать. Нравится. Быть. Шлюхой. - каждое слово вбивает мне в голову гвоздём. Каждую букву произносит так чётко, что меня мутит. Он не описывает, но перед глазами ужасные картинки, от которых мне так тошно, что я верю ему. Верю, и это застилает реальность. Из глаз льются слёзы, начинаю вырываться активней. Получается освободить одну руку, которой я хватаю его, освобождая подбородок всего на секунду, но успеваю. - Каким образом?!? - он снова сцапывает мои челюсти, сжимая их ещё сильнее. - Успокоилась! Не дергайся. И смотри. Это ты с ним сделала. Любуйся. - резко отпускает меня, отталкивая подальше, и идёт в сторону танцпола. - Марк, нет! - хватаю его за руку, останавливая. - Марк, прошу тебя... - говорю сквозь слёзы. - Я не собираюсь его трогать, если ты переживаешь за это. За меня это сделают другие. Я просто хотел показать тебе, что ты сделала с ребенком. - говорит тихо и жёстко. Разжимает мои застывшие пальцы, освобождая руку. И теряется в толпе. Я иду на чистой интуиции вперёд. В глазах ещё стоят слезы. Трясёт. Не ощущаю ничего, кроме страха. А что, если он прав? Я знаю, что нет, но что если... - Алиса Сергеевна! - подбегает Гоша, и я начинаю реветь в голос. Он сразу хватает меня за плечи, прижимает к себе и начинает гладить по спине. - Алиса Сергеевна, не плачьте, иначе я сейчас заплачу. Он держит меня крепко. Я не могу успокоиться. Играют ещё две песни, прежде чем я окончательно затихаю. Не замечаю ничего вокруг, только слышу, что заиграл медляк. - Верь мне, жизнь не сыграна с миноре... - Соль стирает даже горе... - подпевает мне Гоша. - Сохрани это для нас... - уже вместе. Контрольный выстрел.