Драбблы по Hogwarts mystery

      Слизеринское подземелье, оформленное к тому же в холодном зеленом и тускло-сером, что выдавался за серебряный, не самое жизнерадостное место. Полутемные спальни, зеленоватый сумрак водной толщи за окнами. Место, словно предназначенное для того, чтобы взращивать темных волшебников. Лишенные солнечного света и ярких красок, слизеринцы даже на вид были бледнее и мрачнее других учеников. Директор и учителя же этого словно не замечали. Феликс Розье, предыдущий староста, рассказывал о попытках учеников жаловаться и даже собирать подписи под просьбой перенести гостиную факультета в другое место. Все они были отклонены. В результате ученики, стараясь справиться с давящей атмосферой собственных спален, находили самые разные способы отвлечься: от квиддича до экспериментов с темной магией. После нескольких весьма неприятных инцидентов студентам были сделаны послабления. Например, сняты ограничения на количество питомцев, которых можно было держать у себя в комнате. Это создавало ряд других трудностей, но все же помогало слизеринцам бороться с депресссией.       Кэтлин сидела на кровати, запустив пальцы левой руки в шерсть свернувшегося рядом книззла и пыталась читать. Казалось, полумрак комнаты давит даже сильнее чем обычно. Хотелось расправить крылья, но куда там. В который раз она пожалела, что не превращается в кошку, которые безнаказанно шныряли по Хогвартсу и днем и ночью. Выйти после отбоя было бы гораздо проще, если бы за окнами спальни не находилось чертово озеро! Кэтлин завидовала Талботту, которому, чтобы ощутить радость полета, достаточно было распахнуть ставни и выйти в окно. Ей самой приходилось довольствоваться урывками свободы. И урывками внимания Талботта.       Да, у них было настоящее свидание на четвертом курсе, подпорченное вмешательством Тонкс и собственной нервозностью (одно Кэтлин могла сказать точно — ноги ее больше не будет в кафе мадам Паддифут), но завершившееся совершенно волшебно. Потом был день святого Валентина на который они снова пошли вместе. Но сейчас был пятый курс и это был Талботт. С одной стороны были приближающиеся СОВ, тренировки с Рейкпик, отработка наказания на кухне, поиски очередного проклятого хранилища, обязанности префекта и бог знает что еще. С другой — природная нелюдимость Талботта, которого практически невозможно было застать в замке. Кэтлин подозревала, что он-то как раз наслаждается свободой, дарованной его анимагической формой и часами летает над школой и окрестностями, но факт оставался фактом, они виделись удручающе редко и чаще всего успевали разве что поздороваться в коридоре, прежде чем разбежаться каждый по своим делам. Кэтлин знала, что тоже нравится ему, но каждое их свидание сопровождалось таким количеством нервотрепки и постоянной неуверенностью в том, что оно состоится, что девушка опасалась, что по-настоящему встречаться они не будут никогда. Постоянно искать его взглядом в толпе, чаще всего не находить. Постоянно чувствовать как сжимается в груди, когда видишь как он разговаривает с другой девушкой. Кэтлин ревновала к Бадие, к Кьяре, к Пенни, к каждой, кто к нему приближался. К пятому курсу юный анимаг вытянулся, став выше ее на целую голову и оставаться незаметным с его диковатой красотой для него стало сложнее.       Мрачные мысли о девушках из Когтеврана, которые находились рядом с Талботтом практически круглыми сутками переполнили чашу ее терпения, Кэтлин вскочила с кровати и принялась рыться в шкафу, одеваясь. Ей необходимо проветриться. Слава богу, став префектом, ей больше не нужно было делить пространство с Мерулой и Измельдой и хотя совесть покалывала по поводу Рован, оставшейся жить с ними в общей спальне, но плюсы отдельной комнаты пересиливали желание защитить подругу от возможных нападок соседей.       Выскользнув за дверь, девушка в одних носках пробежала по пустой и темной гостиной, чтобы эхо не выдало ее и только у самого выхода обулась. Она была полна решимости соврать Филчу или любому встречному, что сегодня ее очередь патрулировать коридоры ночью, но никто так и не попался на ее пути. Хогвартс был безмолвен и только луна серебрила его стены. Большинство старых витражных окон первого этажа не открывались, Кэтлин не могла вылететь через одно из них, оставался выход во двор Часовой башни, где она будет как на ладони. Однако снова ей везло.       Тяжелая дверь неохотно поддалась под нажатием и свежий ночной воздух хлынул в легкие девушки, уставшие от затхлости подземелий. Бегом за выступ стены, где никто не увидит ее трансформацию и вот уже руки становятся крыльями, а тело невероятно легким, когда большой черный ястреб взмывает в ночное небо. Хогвартс, как большая каменная клетка, внезапно остался позади и внизу, а вокруг нее распахнулся простор, от которого радостно сперло в груди. Ветер ласково перебирал перья в ее крыльях, луна, полная, белая и невероятно огромная словно звала полететь ей навстречу. "Достану тебе даже луну с неба, Кнопка", — обещал Джейкоб, целуя сестру в макушку накануне ее шестого дня рождения.        Мысль о брате немного остудила чистый восторг полета, Кэтлин замедлилась, описывая плавные круги над территорией замка. Может, полететь к башне Когтеврана, найти окно Талботта? Это было подглядывание и в человеческой форме эта мысль смутила бы ее, но ястреб мыслил проще. Сложнее чем в переплетении хогвартских башен найти нужную было отыскать нужное окно. Тщетно попытавшись зависнуть на одном месте, чтобы рассмотреть спящих когтевранцев, Кэтлин чуть не упала на школьный двор и в итоге приземлилась на конек черепичной крыши. Выразив свою досаду коротким пронзительным криком, она сорвалась с места и полетела в сторону озера.       Луна этой ночью была поистине волшебной. Чей-то урок астрономии сегодня удался, подумала она, снижаясь, снова становясь человеком и разминая плечи. Непривычные к долгим полетам крылья быстро уставали. С довольной улыбкой Кэтлин сперва прислонилась к стволу раскидистого дерева, а потом и вовсе сползла вниз, усаживаясь между корней. Ведьмин час, прикинула она, луна идет на убыль. Ей следовало возвращаться, чтобы хоть немного поспать перед занятиями, но двигаться не хотелось. Как завороженная, Кэтлин наблюдала за лунной дорожкой, пляшущей в крошечных волнах на поверхности озера, когда вдруг услышала хлопанье крыльев. Большая птица опустилась на ветку дерева, под которым сидела девушка и, склонив голову, посмотрела на нее своими золотистыми глазами. Кэтлин почувствовала, как улыбка сама собой раздвигает ее губы.       — Здравствуй, Талботт, — сказала она.       — Здравствуй, — ответил сидящий на ветке юноша. — Услышал как ты кричишь, там, снаружи, выглянул и решил, что тратить такую ночь на сон неразумно. Нечасто мне удается с тобой полетать. — Он примерился и легко спрыгнул вниз, а потом присел на траву рядом с ней. — Или вообще поговорить.       Кэтлин вздохнула.       — Год выдался не из легких, — пожаловалась она. — Я почти ни с кем не успеваю общаться, разве что с товарищем по наказанию.       — А. Этот. Джэ Ким. — Ей показалось, или в голосе Талботта было легкое неодобрение? — Он тебе нравится?       — Ну, его точно не просто так наказали, отправив на кухню, — пожала плечами Кэтлин. — Но в целом приятный парень.       — Вот как? — холодно спросил Талботт. Кэтлин посмотрела на его суровое лицо, чьи резкие черты лишь подчеркивал лунный свет. Может ли быть так, что Талботт тоже ревнует?       Она подвинулась ближе и нерешительно опустила голову на его плечо, слыша, как юноша резко выдохнул.       — Мне жаль, что мы не видимся, — осторожно сказала Кэтлин. — Я скучаю по тебе.       — Как и по всем друзьям? — его лица она не видела, но в голосе Талботта тоже была осторожность.       — Не совсем, — призналась она, — Без тебя больнее.       Тело Талботта рядом с ней напряглось, он откинул голову назад и некоторое время просто смотрел в безоблачное ночное небо. Потом медленно наклонился, прижимаясь лбом к ее виску.       — Мой год без тебя тоже стал намного безрадостнее, — прошептал он. Кэтлин промолчала, наслаждаясь мгновением близости, прикосновением его кожи и волос, медленно повернула голову, прижимаясь щекой к щеке. И вдруг его лицо оказалось прямо перед ней, а их губы столкнулись. Поцелуй как вспышка, ослепил обоих, движения губ, сперва неумело-настойчивые, торопливые, ищущие, постепенно замедлились, изучая и лаская.       — Я скучал, Кэтлин, — отрывисто говорил Талботт в перерывах между поцелуями, оторваться было трудно, но слова все равно рвались наружу. — Мне казалось, я привык быть один, но это... — Я даже стал чаще бывать в замке, но тебя невозможно застать одну. Все время с кем-то, все время рядом какие-то парни. Временами я ненавижу твою популярность, — признался он, неожиданно крепко стискивая ее в объятиях и вырывая из опешившей Кэтлин удивленный смешок. Потом она начала смеяться всерьез, несмотря на его удивленное лицо и сведенные брови. Талботт отпустил ее, выражение его лица становилась все угрюмее, но она вдруг взяла его за руку.       — Прости-прости, — сказала Кэтлин, все еще посмеиваясь. — Просто мне казалось, я единственная, кто ревнует. — С новой уверенностью она обвила его руками за шею и снова поцеловала. — Будь моим парнем, Талботт Вингер. Со страдальческим вздохом Талботт стиснул ее в объятиях.       — Ты меня опередила. Я с начала года пытался набраться храбрости и спросить тебя, хочешь ли ты быть моей девушкой, но наверно, набирался бы еще несколько месяцев. Даже написал пару сонетов.       — Прочтешь мне их? — подняла бровь Кэтлин, которую давно интересовало творчество Талботта, которое он упорно отказывался кому-либо показывать.       — Боюсь, не сегодня, — вздохнул Талботт и показал на луну, которая уже почти закатилась. — Если мы хотим вернуться в замок незамеченными, нам следует начать двигаться. Кэтлин демонстративно обмякла в кольце рук юноши и уткнулась лбом в его плечо.       — Очередной утомительный день. — простонала она.       — Ну, по мне так он только что стал намного лучше, — усмехнулся Талботт, помогая девушке подняться и вытряхивая мелкие веточки и кусочки коры из ее волос. — Прекрасная девушка в который раз выбрала меня, хотя я до сих пор понятия не имею, почему ей нравлюсь. О, эти маленькие чудеса вселенной.       Кэтлин подняла голову и посмотрела в его сияющие глаза. Да, день определенно будет хорошим. Этот и множество дней после.