Подвал

— Ты совсем идиот? Я понимаю, что у тебя крыша едет, но не до такой же степени! Какая к чёрту сказка? — Ванесса была в ярости от моего скромного предложения прочесть ей сказку на ночь. — Я написал её для тебя… — произнёс я, держа в руках старую тетрадь на пружине. — Ах, значит, ты её ещё и сам написал! Ты что же у нас теперь, сказочник, а? Грёбанный, мать твою, Шарль Перро, вы только гляньте! — разозлилась она пуще прежнего. — Дело в том, что я писатель… Не совсем удачный, меня печатали только в нескольких журналах, но люди говорили, что это вполне себе годно! Я решил, что это сблизит нас немного… Если я буду писать для тебя, а после читать тебе это на ночь. Ты думаешь, это всё же плохая идея? Ванесса измученно вздохнула и опустила голову, закрыв волосами лицо. — Слушай, как там тебя… — начала она с конечно же забытого моего имени. — Роберт. — Слушай, Роберт, у нас с тобой тут не Мизери наоборот. Мне не нужны твои произведения, если они не могут снять с меня цепь и не позволят мне уйти. — Я люблю тебя… — Не любишь, иначе не держал бы меня как пленницу в подвале! Я всё могу понять, но только не такую больную хрень, Роберт. Я не заявлю о тебе в полицию и мы даже можем попробовать остаться друзьями, но ты должен меня освободить. Понимаешь? — Это ради твоего же блага… — О, чёрт, только не начинай снова! Я знаю, что «иногда» происходит, но тебя это ни коим образом не касается, слышишь? Ты не сделаешь мне или кому-либо ещё лучше, если будешь держать меня взаперти! Если ты не выпустишь меня, в один прекрасный момент я освобожусь от цепи и в лоскуты порву тебе глотку! Было уже восемь часов вечера, а значит, если она не хочет слушать сказку, то мне можно и даже нужно оставить её одну. Я поднимался по скрипучим ступенькам и думал, какую всё-таки интересную историю я написал для неё. Ей бы она понравилась, пусть даже Ванесса и не поняла бы, что сказка основана на событиях, что произошли со мной вчера во время очередной вылазки за продуктами в супермаркет. Пустые улицы были похожи на кишки мёртвого гиганта. В них легко было запутаться, потому что после инцидента с дублями стали происходить странные вещи — в том числе и изменчивость улиц. Они были будто живые, потому что каждый раз меняли свою длину и изгибы. Если ты вчера был на конкретном перекрёстке, то не жди увидеть тот же перекрёсток на той же улице сегодня. Конечно они не кочевали из одного конца города в другой, но всё же они начинали играть с тобой в подобие живого лабиринта. Не понятно, зачем и по чей указке город пытался запутать меня и увести подальше от дома. Но иногда мне казалось, что улицы хотят мне сказать, что я должен прийти в какое-то конкретное место. Быть может, я не хотел их слушать, или же я вовсе страдаю паранойей, и мне это сакральное предназначение лабиринта лишь кажется реальным, но в этом мире уже ничему удивляться особо не стоит. Расправив в руках огромный лист бумаги под названием «Карта города», я кое-как сориентировался и дошёл-таки до супермаркета. К счастью лабиринт стеллажей внутри вовсе не живой, а вполне себе обычный. Я довольно быстро нашёл всё, что мне было нужно, набил продуктами рюкзак и сумку и собирался, уже было, уходить, как встретил её. Это была прекрасная молодая девушка. Голубые глаза, тонкие черты лица, чёрные струящиеся по плечам и пышной груди волосы. Она была обнажена и с чарующей улыбкой смотрела на меня. В одной руке она держала пластиковый стаканчик йогурта, который тут же ела с помощью ложечки. Она не отрывала своего взгляда от меня, когда розовая масса с кусочками вишни пропадала у неё во рту. Она была прекрасна, и, каюсь, на минуту я забыл о Ванессе, ведь она выглядела как совершенная женщина для любого мужчины. Меня привело в чувство лишь то, что мои глаза во время своего путешествия по изгибам её бледного тела добрались до живота красавицы, как вдруг… Ниже живота, там, где вроде как начинались бёдра, я увидел уже не бледную кожу, а желтоватого цвета чешуйки хитинового панциря. Подобно змеиному, её тело тянулось, казалось бы, бесконечным хвостом. Но были очень важные отличия от змеиной природы в ней. Нет, это была не какая-то мифическая Ламия, отнюдь! По бокам хвоста уютно устроились в своём бесчисленном количестве тонкие, похожие на кривые спицы, лапки. Паучьи или вроде того… А на самом конце хвоста последняя пара лапок были и вовсе гигантских размеров. Это была не девушка-змея, хотя лучше бы она была таковой. Передо мной стояла и с обворожительной улыбкой поглощала вишнёвый йогурт девушка-многоножка. Я застыл то ли от ужаса, то ли от очарования, пока, перебирая сотней лапок, девушка быстро подобралась ко мне вплотную. Доев йогурт, она охватила мою голову руками и с интересом смотрела на моё лицо, будто изучая его. При этом многоножка не переставала улыбаться, совсем не хищно и не коварно, а скорее ласково и даже любя. Она гладила меня по щеке и всматривалась мне в глаза, не произнося при этом ни единого слова. Одна из её длинных лапок зацепила с полки холодильника несколько стаканчиков йогурта. Лапка подала девушке блок из четырёх стаканчиков, она взяла их в руки и с характерным громким щелчком сломала блок пополам. От неожиданности я нечаянно вскрикнул, но девушка-многоножка с улыбкой приложила палец к моим губам. После чего она снова щёлкнула пластиком пополам, сняла фольгу и запустила в желеобразную массу ложечку. После этого ложечка уже с йогуртом на борту устремилась к моим губам, а девушка, будто подсказывая мне глупому, приоткрыла свой рот. Я не любитель этого кисломолочного десерта, но девушка была настойчива и вообще угощала меня, а потому мне ничего не оставалось, кроме как открыть рот и поглотить предложенную ложку лакомства. Удивительно, но первый раз в жизни мне понравился йогурт! Когда угощение многоножки было съедено, девушка положила в мои руки оставшиеся три стаканчика. Её лапки защёлкали по плиточному полу, и она будто поднялась на носочки, чтобы поцеловать меня в лоб. А после того, как её губы коснулись моей головы, она улыбнулась мне в последний раз, и ножки с тихим шелестом унесли её прочь в глубины супермаркета. Я, заворожённый и сжимающий в руках стаканчики с йогуртом, медленно направился к выходу. Когда я вернулся домой, то сразу же решил отметить столь странное событие в тетради, но пока я писал, рассказ о моей удивительной встрече превратился в некое подобие сказки — с рыцарем, замком и дружелюбным прекрасным чудовищем. Так случалось частенько, когда я хотел записать интересные события из своей жизни, и поэтому я даже не удивился появлению своего нового коротенького рассказа. Разве что, я искренне надеялся, что его оценит моя любимая Ванесса, но я понимаю, что она ещё не привыкла ко мне. Нужно время. Я буду ждать, когда наконец она будет готова выслушать мою сказку.