Подвал

— Вы такие забавные! Мне с вами нравится. — весело рассмеялась девушка в голубом сарафане. Её голос был самым прекрасным, что я когда-либо слышал. Девчушка увязалась за нами совсем недавно, но уже вовсю общалась и сыпала вопросами. В руках она неизменно сжимала старую потёртую винтовку, похожую на винтовку Спенсера. Она с наивным доверием отнеслась к нам и заявила, что винтовка ей нужна для самообороны и охоты ради пропитания, после чего немедля продемонстрировала нам это — пристрелила двух бродячих собак. Когда девушка освежевала тушки, а Ванесса разожгла костёр, мы принялись жарить мясо, отведать которого так давно хотелось каждому. Пока Ванесса следила за жаркой собачатины, я внимательно изучал сидящую рядом Джесси (именно так представилась девушка). Она была безумно красива и предположительно довольно юна. Тонкая талия, красивые руки, длинные ножки. Летний сарафан подчёркивал её бёдра и маленькую аккуратную грудь. Кожа девушки была бледна, но то была вовсе не искусственная или болезненная бледность, а что-то сродни цвету невинности. Её золотые локоны струились по плечам и груди словно лучи солнца, которого так не хватало в этом мире. Но была в её внешности одна значительная деталь, которая была слишком уж странной и сразу же бросалась в глаза — её лицо. Оно было спрятано за металлической и блестящей, словно оцинкованный гроб, маской. Вечно застывшая женская улыбка и черты лица, более напоминающие скульптуры в стиле рококо. Через маленькие прорези для глаз иногда можно было разглядеть небесного цвета глаза, но всё-таки эта деталь гардероба пугала. На все наши расспросы по этому поводу девушка смущённо отвечала, что ей суждено быть идеально красивой, поэтому лицо находится на «реставрации». Раз в день, во время привала она отходила подальше от нас и, развернувшись к нам спиной, доставала из походного рюкзака шёлковый свёрток. В нём находился маленький ключик от замка маски и ещё что-то, что она использовала уже после снятия маски. — Прихорашивается. — хмыкнула, глядя на эту картину, Ванесса. Она была весьма дружелюбна и общительна, а порой и вовсе вела себя словно ребёнок, хотя вполне осознавала, что она взрослая и красивая девушка. Она болтала о мальчиках, красоте, цветах и будто бы не замечала, как изменился мир. Именно из-за всего этого поведения мы с Ванессой перешёптывались, что у Джесси не все дома, и теоретически она может быть опасна. Но шли дни, а она всё оставалась таким же светлым человеком, чьё лицо однако было сокрыто мраком тайны. В конце концов, Ванесса не выдержала и в дороге решила завести разговор о целях Джесси. — Мне вот интересно, куда же ты всё-таки идёшь? Ты сказала, что тебе с нами по пути, но ни разу не сказала ничего более конкретного по поводу пункта своего назначения. Может расскажешь? — Это сложно объяснить… — смущённо прошептала Джесси. — Ну ты постарайся. Мы ведь не первый день путешествуем вместе с тобой. И нам с Робертом крайне интересно. Так что? — Я понимаю, что я вас отягощаю своим присутствием, но завтра мы скорее всего уже доберёмся до нужно мне места, и я вас оставлю. — Не хочешь говорить, значит… Дело твоё. — раздражённо ответила Ванесса, но это тут же подействовало на Джесси. — Дом! Есть большой дом. Там много неживых людей, но они все хотят меня увидеть. Я должна быть там среди них. К тому моменту, я уже должна быть самой красивой девушкой и это мне, кажется, удалось. Но если я не доберусь до них, и они меня не увидят, то будет плохо. Не спрашивай, Ванесса, я сама не знаю, что случится, не дойди я туда. Наступило молчание. Все молча шли по дороге, которая уже вела не через улицу, а по мёртвому пустырю. Ванесса думала о чём-то. Её мрачный взгляд сначала упёрся в моё лицо, когда она повернула голову назад, а затем устремился к Джесси, что робко опустила голову впервые за всё время нашего совместного пути. — Покажи, что у тебя под маской. — раздался в тишине железный голос Ванессы. Девушка в сарафане вздрогнула и остановилась как вкопанная. Моя подруга тут же остановилась тоже. Она не сводила взгляда с металлической маски и её притворной улыбки. А глаза под маской обеспокоенно бегали от лица Ванессы к моему лицу в поиске ответа. — А? Что ты имеешь в виду? — Джесси произнесла это так, что стало понятно, она действительно в замешательстве и не понимает, что хочет от неё Ванесса. — А что непонятного я сказала? Сними маску и покажи нам своё совершенное лицо. — Я не могу… — Я хочу увидеть, самую красивую девушку на свете. Давай же! — Не могу… Прости… — едва слышно пропищала Джесси. Ванесса резко сняла меня со спины и поставила на землю возле камня. Тотчас она направилась быстрым шагом к девочке. Дрожа Джесси попыталась было направить дуло винтовки на нападающую, но Ванесса, обхватив ствол, рванула оружие на себя. В тот же момент тяжёлая подошва сапога со всей силы врезалась в живот Джесси, откинув её на порядочное расстояние. Совершенно не реагируя на мои просьбы остановиться, она рывком подняла дрожащую и стонущую от боли Джесси, сняла с неё рюкзак и стала рыться в нём. Достав наконец из него тот самый шёлковый свёрток, Ванесса извлекла из его кармашка ключик и протянула девушке. Свёрток с лязгом упал на землю. — Открывай. — Не надо… Пожалуйста… — плакала бедная Джесси. Ванесса схватила её за горло и, игнорируя её слабые крики и всхлипы, вставила ключ в замочную скважину и повернула два раза. Когда наконец маска спала с белокурой головки Джесси на пыльную дорогу, Ванесса резко отпустила от неё и отпрянула в сторону. Она стояла неподвижно, пока Джесси, которую сейчас мне не было видно за спиной Ванессы, плакала. Девушка из подвала взгляд вниз и увидела на земле тот самый шёлк и разбросанные вокруг него хирургические инструменты. — Зачем? — дрожащим голосом выдавила из себя она. — Зачем ты это сделала с собой, Джесси? Ответа не последовало, только тихие всхлипы и плачь. — Поэтому ты не боялась меня ночью? — с болью в голосе спросила Ванесса. — Я считала, что ты красивая…. Ты очень красивая днём и ещё более красивая ночью. Я тоже хочу быть красивой, и именно поэтому мне приходилось всегда делать это с собой… Я думала, ты поймёшь меня! Ты ведь тоже скрываешь свою ночную внешность, поэтому я думала, ты поймёшь, что истинную красоту никто не должен видеть… Я думала, ты поймёшь… — рыдала Джесси. Я заметил, как колени Ванессы подкосились, и она чуть не упала. Вместо этого она сделала пару осторожных шагов к плачущей девушке и заключила её в объятия. Они обе опустились на колени, не разжимая объятий, а плечи Ванессы сильно тряслись в тихом плаче. — Прости меня… — услышал я голос Ванессы. Сначала Джесси даже в объятиях пыталась закрывать лицо руками. Но потом ей тоже захотелось обнять Ванессу, и я увидел холодный белый свет голого черепа. Я на мгновение встретился взглядом с её мокрыми голубыми глазами в чёрных глазницах, после чего я предпочёл отвести взгляд. Сам уж не знаю, из вежливости я это сделал или от страха. Оставшуюся часть пути мы прошли молча. Джесси снова надела маску и иногда говорила что-то, причём всё так же весело, но уже довольно редко. На следующий день мы дошли до большого серого дома, к которому стремилась Джесси (а может она просто решила сбежать от нас тогда). На прощание она пыталась подарить нам свою винтовку с патронами к ней, которая по её словам ей больше не понадобиться, но Ванесса отказалась, сказав, что не умеет ею пользоваться, да и вообще против огнестрельного оружия. Тогда Джесси достала из недр рюкзака несколько банок консервов, которых я раньше нигде не встречал. Она сказала, что они крайне вкусные и обязательно понравятся нам. А потом помахала нам рукой и зашла в дом. — Зачем ты сделала это с ней? Зачем сорвала маску? — с некоторым осуждением в голосе спросил я. — Не знаю. Наверное я и правда, то чудовище, в которое превращаюсь каждую ночь… — Неправда. Она видела в твоём ночном облике нечто прекрасное и завораживающее. Она даже права, наверное… — Не говори глупостей. — вздохнула Ванесса. — Ты видел? Она вырезала себе почти все мышцы и вообще все ткани лица. Но осталась жива и даже считала это идеалом красоты. Как думаешь, Джесси всё же была безумна? — Мне кажется, что это немного грубо. Ну, если мы назовём её видение красоты безумием, то это будет грубо по отношению к ней. — задумчиво ответил я. — Да, ты прав. А знаешь почему? Я ведь тоже увидела, как она была красива в тот момент. Просто побоялась признаться сразу. Бьюсь об заклад, что она самая красивая девушка на свете.