Подвал

— Скажи, ты ненавидишь меня? — спросил я, глядя на то, как мы отдаляемся от знакомых мне улиц. — Нет, это слишком высокое чувство, чтобы я испытывала его к тебе. — не задумываясь, ответила Ванесса. — Я благодарна тебе за то, что спас меня от моего дубля, и за то, что пытался уберечь меня от этого нового страшного мира. Но учитывая, что ты лишил меня свободы против моей воли за некоторое время до всех этих событий вокруг, следует сделать оговорку, что благодарна я психу, которому случайные обстоятельства служат оправданием его ненормальным действиям и поступкам. — Когда ты перестанешь считать меня психом, Ванесса? — Никогда! Хаха, шутишь? Тот факт, что ты спас меня, или что я по ночам превращаюсь в какую-то неведомую хренотень, не делает тебе поблажек в плане психического здоровья.Ты запер меня в подвале до того, как узнал обо всём этом. До того, как всё это случилось у тебя на глазах. Если бы не приключись с людьми нашествия дублей, я бы всё равно сидела на цепи. Если бы я оказалась, самой обычной на свете девушкой, ты бы всё равно оставался больным маньяком. Ты можешь быть неплохим человеком, Роберт, так не поступай как конченный мудак, отрицающий свою очевидную вину и цепляющийся за любой выступ в скале, чтобы не упасть в пропасть под названием Вина. — Но я ведь люблю тебя. Всё это делалось ради любви, ты упускаешь этот факт. — Ты ведь взрослый человек. Как ты мог прожить столько лет с такими представлениями о любви? Или ты крал девушек и до меня? Может, я чего-то не знаю, а? — Нет, это лишнее. Ты первая и последняя, чьей свободой я пожертвовал во имя более возвышенной цели. — Я верю тебе, Роберт. Верю. Но никто другой бы не поверил. Скажи, у тебя была девушка? — Да, но мы расстались два года назад. Даже больше, я потерял счёт времени с того события. Я был разбит и много пил после этого… Её звали Рэйчел. Она была хорошим человеком. Она и есть хороший человек, просто мы не общаемся уже давно. Мы виделись несколько раз с тех пор, как она меня бросила, но разговор у нас обычно не клеился. Всё было из-за меня, она не могла ужиться с моим эгоизмом и тем, как я мыслю, как считаю нужным поступать. Она сделала правильный выбор, что бросила меня, потому что это сломило меня и заставило пересмотреть то, каким человеком я был, а она спаслась от такого недочеловека как я. Ванесса тяжело вздохнула: — Мне тебя жаль, конечно. Вся эта история грустная и всё такое. Но ты пересмотрел свои жизненные идеалы и постарался измениться, а в итоге следил за девушкой с улицы, влюбился в неё, похитил и запер у себя дома? Я не издеваюсь и не надсмехаюсь над тобой, но пойми, что это весьма и весьма спорно можно назвать самосовершенствованием и исправлением недостатков. Темы наших разговоров были обширны. Они были совершенно разные, но Ванесса мало что рассказывала о себе. Несколько раз на пути нам встречались одинокие путники. Это были обычные люди — они не были маньяками, у них не было конечностей насекомых, и они вряд ли могли превращаться в кого-либо. Путь к дому Ванессы обещал быть долгим. Мало того, что её дом был на другом конце города, так ещё и сами улицы отчего-то мешали нам. Они путались и извивались во много раз сильнее, чем в любой из случаев, когда выходил за порог я один. Быть может это не случайность, но пока я предпочитал не озвучивать это наблюдение. Не хотелось злить или расстраивать того, кто несёт тебя на всю дорогу. Посреди очередного перекрёстка стояло дерево. Оно будто недавно проросло, пробив асфальт, но само было внушительных размеров, а чёрная кора выглядела многовековой хотя бы из-за обилия мха, зарубок и вырезанных (или даже выбитых) на ней надписей. Издали оно показалось нам мёртвым из-за отсутствия листвы на кривых длинных ветвях, что щупальцами подводного чудовища вздымались к небесному оку гиганта. Но приблизившись к нему, мы заметили, что на ветках, то там, то сям появляются свежие зелёные надутые почки, но спустя пару секунд так же неожиданно, как и появились, они исчезают. Мы сначала не увидели даже, что чуть сбоку, облокотившись спиной о могучий ствол исполина, сидит старик. Он был весь в чёрном — чёрный пиджак, чёрные брюки, чёрный галстук, чёрная рубашка, чёрные брюки. Рядом с ним лежала внушительных размеров коса. Она была на вид весь старой и самым обычным деревенским инструментом для кошения травы с тысячу и один раз точенным лезвием. Седой старик просто сидел, опустив голову, и не шевелился. Ванесса развернулась и показала мне старика, а потом многозначительно посмотрела. (Моё описание происходящих с нами событий ведётся в таком виде, будто мы два полноценных путника, не потому что это какая-либо моя ошибка как рассказчика и автора произведения, а потому что это было бы слишком нагружено и неинтересно вечно утыкаться в то, что я обрубок человека, висящий у другого на спине в мешке для мусора.) — Эй! Вы там живы? — осторожно окликнула старика Ванесса. — Это сложный вопрос, юная леди. Но уж точно могу Вам гарантировать, что я могу двигаться и говорить, если Вас это утешит. — скрипуче отозвался человек в чёрном. — Будьте так любезны, подойдите со своим спутником ближе. Помедлив в раздумьях, Ванесса направилась к дереву. Она спустила меня на землю спиною к выступу корней дерева, а сама села рядом. Только сидя напротив и так близко к незнакомцу, мы увидели, что его глаза были плотно закрыты, а к векам кусочками чёрной изоленты приклеены пятаки. Странный дед улыбнулся своими ужасающе серыми и даже какими-то чёрными зубами, которые выглядели неестественно. — Итак… Ванесса и Роберт. Куда же вы сейчас направляетесь? — начал он. — Мы не называли своих имён, сэр. — поражённо и с недоверием произнесла Ванесса. — Я знаю, знаю. Не стоит удивляться или бояться. Я просто безумный старик в чёрном с каменными зубами-надгробиями. Мой стоматолог очень расстроился, когда на одном из них заметил своё имя и дату смерти. Так расстроился, что умер на следующий день… Зато как раз попал точно на дату, указанную на зубе. Забавное совпадение, не так ли? Да, совпадение… Куда вы оба направляетесь? Мы с Ванессой переглянулись. — В мой дом. — ответила она. — Тот самый старый дом, который остался Вам по наследству? — Он не такой уж и старый. Но в целом да, Вы правы. — Ясно, ясно… Ванесса, а почему Вы до сих пор живёте именно в нём? Почему не переедите? — Это своего рода память. — Память о чём? — О моих родителях и моём детстве. — Вот тут, вот как раз именно тут становится интересно, Ванесса… — оскалился старик. — А хорошо ли Вы помните своё детство? Ответа не последовало. Я посмотрел на Ванессу и заметил, как сильно она была напряженна. Я чего-то не знаю о ней? Но я ведь так хорошо следил, наводил справки… Неужели я мог что-то упустить. — А что же Вы? — обратился странный человек уже ко мне. — Роберт, Вы всегда считали себя несчастным, обделённым любовью, человеком заурядным и даже низкого сорта. Вы привыкли думать, что Вы из той категории людей, которую могут предать или обидеть, а Вашим обидчикам и предателям ничего не будет. Потому что Вы находитесь в очень низком ранге. Ваше место в мире, если проводить аналогии с шахматной доской, это место самой обычной пешки. Если Вас предаст любимый человек, значит так надо. Он-то точно имеет больше прав называться человеком, чем Вы, верно? А потом Вы встретили Рэйчел, и Ваш мир преобразился. До тех пор, пока она Вас не бросила, и Вы вновь нашли этому оправдание в старых идеях. А потом Вы увидели Ванессу… Бедный, бедный Роберт! Мне стало не по себе. Он знает о нас всё. Я не могу говорить за Ванессу, но за себя я могу сказать точно — он знает о нас всё! Я не говорил об таких вещах никому, ни одной душе не рассказывал, что у меня на душе, копил это в себе, изредка выплёскивая на бумагу. Но так рассказать о себе, о своих мыслях, так точно и кратко не мог даже я сам, пожалуй. Я не мог даже пошевелить даже той оставшейся конечностью, что у меня осталась, а именно шеей. Я просто во все глаза смотрел на незрячего старика с длинными пальцами, который сидит напротив и улыбается. — Кто Вы? — сурово спросила наконец Ванесса. — Вы знаете о нас всё, но кто же Вы такой? Потрудитесь объяснить, дедушка. Он опрокинул голову назад так, что даже ударился макушкой о ствол дерева. Хриплый и похожий на кашель кота старческий смех раздался из его широко раскрытого рта. — «Дедушка»… Давненько меня так не называли, юная леди. Вы даже не представляете, насколько Вы правы! Не представляете, насколько я стар. Старик взял в руки косу и, опираясь, на неё встал. Я запрокинул голову высоко вверх, чтобы увидеть его лицо — настолько высоким неожиданно оказался этот иссохший дед. Руки и ноги его были непропорционально вытянуты, а пальца, которыми он сжал косу, казались необычайно длинными и гибкими. Его орудие смотрелось теперь немного смешно на фоне его роста и размеров конечностей. Уж не знаю, был ли это синдром Марфана, или перед нами было ещё одно странное существо, созданное Концом света, но в тот момент встреченный нами человек, казался мне великаном в чёрном под стать цвету и размерам дерева над нами. — Прошу меня простить, что был столь невежлив, задавая вам вопросы и совершенно не ответив на ваши, но когда-нибудь мы снова с вами обоими встретимся. И тогда я обязательно расскажу вам всё, что Вы захотите узнать. А пока продолжайте свой путь. С этими словами старик, словно чёрный паук, медленно пошёл дальше по одной из улиц, а мы остались сидеть под деревом и молча глядели ему вослед.