Подвал

Раны Ванессы зажили в течение нескольких часов. Я поражался этому факту, но она всё отшучивалась, что на ней заживает всё как на собаке. Она сказала, что зря тогда кричала в подвале, ведь если бы она только знала, насколько злобный псих был тогда в моём доме, она бы сидела и помалкивала, только чтобы их двоих оставили в живых. Но теперь с Максом всё покончено, а мы продолжаем свой путь через пустошь, что должна быть городом. Надеюсь, что трупы в новом мире не имеют отвратительное свойство оживать. Через день мы добрались до небольшого поселения людей, переживших Конец света. Возможно, это был первый случай, когда выжившим удалось собраться в такую большую и дружную группу, чтобы основать колонию и продолжать жить несмотря ни на что. В любом случае, люди отнеслись к нам с подозрением, но убедившись, что мы не опасны, были крайне рады нас принять. Они поделились с нами едой и водой, предоставили нам небольшую комнату и по просьбе Ванессы не заходили к нам в ночное время. Я предложил ей раскрыть всю правду о себе им, но она лишь рассмеялась. — Я-то выживу, если они начнут стрельбу, а вот ты вряд ли. Они и так запуганы всем происходящим вокруг, а ты предлагаешь уничтожить их последнюю веру в людей? Это было бы глупо. Я ничего не мог ей возразить, ведь возможно, она была права. Но однажды ночью, ещё перед тем как Ванесса потушила газовую горелку, в дверь постучали. Ванесса тогда переодевалась, взяв с меня обещание, что ей не придётся надевать на мою голову наволочку от подушки, а я в свою очередь плотно закрою глаза и даже не буду поворачивать голову в её сторону. После слабого стука дверь посетитель не стал дожидаться разрешения войти, что показалось нам крайне некультурным поступком. Был поздний вечер, а значит, ежедневные метаморфозы с Ванессой ещё не случились, но вот-вот должны были начаться. Она кинулась к двери, забыв даже прикрыть грудь, ведь была по пояс обнажена, но в комнату зашёл маленький мальчик. Я открыл от неожиданности глаза и не знал, что мне тогда казалось более любопытным — тело Ванессы или же бинты, скрывающие верхнюю половину лица мальчика и делающие его в принципе не способным видеть что-либо. Ванесса, поражённая нашим ночным посетителем, долго стояла и смотрела на него (благо мальчик додумался плотно закрыть дверь за собой). Это был лысый ребёнок лет восьми, максимум десяти. На глазах и руках его были бинты, а сам он был одет как пациент госпиталя, что выглядело бы странно, если бы не Конец света. Но что самое интересное, так это улыбка, что не сходила с его лица. Я сразу же понял, что малыш был дублем. Но откуда он здесь и с какой целью пришёл к нам? — Ванесса, это двойник. Он из тех, которые убили человечество. Отойди от него! В ответ на моё предостережение Ванесса быстро подошла ко мне и двинула со всей силы в челюсть. — За что?! — я даже не мог рукой схватиться за ушибленное место, зато мог вслух негодовать её неоправданной агрессией. — За то, что нарушил обещание. Ещё раз выкинешь такое, и я сверну тебе шею — последнюю твою целую конечность. — с этими словами она злая повернулась ко мне спиной и стала натягивать майку. И всё же, она прекрасно выглядела тогда — синие потёртые джинсы с массивным ремнём и здоровенными военными сапогами обволакивали нижнюю часть её прекрасного тела, в то время как верхняя оставалась полностью обнажена. Не смотря на стройность фигуры, Ванесса была очень сильна, и сейчас можно было увидеть выступающие в некоторых местах мышцы. Грудь была такой, какой любой из нас, скорее всего, представляет идеальную женскую грудь — не слишком большая, не слишком маленькая, красивых и приятных пропорций и формы. Во всю спину расположились два шрама, что пересекались чуть ниже лопаток. Один был намного длинней другого, но оба выглядели грубой и жестокой работой человека, который не просто истязал, а, скорее всего, хотел, чтобы она это запомнила навсегда. В любом случае, несмотря на их внешний вид, мне они показались прекрасным дополнением к столь прекрасному телу. — Кто ты, малыш? — одевшись, она села на край кровати и взяла ребёнка за руки. — А то тут некоторые высказывают дурацкие предположения по поводу тебя. — Он прав. — даже не пытаясь скрыть улыбку, произнёс мальчик. — Я действительно двойник, доппельгангер, или, как нас стали сейчас называть люди, дубль. Но я, наверное, единственный в своём роде, кто остался жив и не стремится убить кого-либо. Хотя мне хотелось бы верить, что где-то ещё есть такие же как я. — Что за глупые выдумки… — улыбнулась Ванесса. — Что у тебя с глазами? — Это моё искупление. Точнее, это моя помощь. Я пришёл в этот мир, чтобы спасти планету, но я пришёл зря, и поэтому я решил, что помогу людям своим существованием. — Почему ты жив? Вы ведь исчезаете после смерти оригинала. Да и вообще, разве вы можете говорить? — я был крайне поражён тем, что он даже не пытался скрывать свою природу. — Роберт… — со злостью в голосе начала Ванесса, но мальчик-дубль перебил её. — Он прав. Не волнуйся, Ванесса, он прав, и в этом нет ничего дурного. Если ты желаешь объяснений, Роберт, то я расскажу тебе обо всём. — Ты знаешь, как нас зовут?.. — удивился я, хотя уже удивляться и не нужно было. — Да. Мне назвали ваши имена. — Кто? Кто рассказал тебе о нас? — Не могу сказать… — улыбка ребёнка стала виноватой. — Но вы можете его завтра увидеть, когда я буду прощаться с вами со стены колонии. Вы ведь уже уходите, верно? — Почему ты такой? — я должен был знать. Мне нужно было хоть какое-то объяснение. — Когда я появился в вашем мире, я стоял в белой комнате госпиталя, а рядом на кровати лежал мой оригинал. Я должен был убить его, должен был… Но рак оказался быстрее. Как будто чья-то злая ирония — направить двойника-убийцу к неизлечимо больному ребёнку в тот самый момент, когда он уже сам вот-вот умрёт. Я не успел даже обхватить руками его шею. Наверное, эта ошибка в плане и оказалась решающей для того, чтобы я остался жить дальше. — В чьём плане? — едва выдавила из себя сидящая рядом с ним Ванесса. — Я не вправе говорить о его — или правильней будет сказать «их»? — личности. Прошу прощения, но вы всё же люди, и поэтому начнёте обзывать его всяческими удобными для вас словами из своей культуры. Так стало бы понятно для вас, но было бы неверно в общем плане. Простите, что не могу дать ответов на все вопросы. — Тогда скажи, кто вы на самом деле? И зачем убили столь многих из нас? — снова спросил я. — Мы просто ваши копии. Ничего большего. Нас создали с одной целью, чтобы мы избавили планету от заразы. Мне стыдно использовать это слово, но именно слова «зараза», «болезнь» и «недуг» наиболее понятны для вас. Именно в таком ключе человечество воспринимается вокруг самого человечества. Это обидно слышать, но вас не особо любят. Не всех, но… Было решено устроить тотальную чистку, такую, которой не было в вашей истории ещё ни разу. И для этого создали нас. — То есть… человечество само заслужило всё это? Если это так, то я согласна с тобой. — закивала головой Ванесса, будто поняла что-то очень важное. — Всё к этому шло. Вы и сами уничтожили бы себя в конце концов, но более высокой ценой как для себя, так и для всей планеты. А если бы человечество продолжило существовать, то кто знает — возможно, вы могли бы стать угрозой не только для самих себя и вашего общего дома, но и для всех вокруг. — Всех вокруг? — Это сложно, крайне сложно, чтобы не вешать на эти понятия человеческие приземлённые ярлыки. Поэтому я хотел бы перейти к причине моего визита к вам. У меня послание для Ванессы и послание для Роберта. Мы переглянулись. Послание от кого? Возможно, от того, кто сказал мальчику, кто мы и где нас найти… — Ванесса, то, что Вы ищете совсем рядом. Но Вас ждёт большой сюрприз, который, кстати, ответит на некоторые Ваши вопросы. Не сворачивайте с пути. — это было произнесено несколько торжественно, после чего малыш развернулся ко мне и тем же тоном зачитал выученные фразы. — Роберт, всё сведётся к тому, с чего вы начинали. Ваша роль во всём этом тоже велика, никогда не принижайте себя. Эта история закончится так, как должна закончиться, хоть Вы и будете считать, что всё могло быть иначе. Мне жаль. После этих слов мальчик молча открыл дверь и сделал шаг. Мы просто смотрели ему в след, ничего не говорили, но он обернулся, и улыбка первый раз пропала с лица дубля. Не знаю почему, но это показалось мне очень страшным. — Завтра вы должны продолжить свой путь. Потому что вы ключ ко всему. Потому что так должно случиться. Иначе нельзя. Прощайте. Как только за ним закрылась дверь, я уставился на Ванессу, а она на меня. Что это всё значило в конце? — Я покажу тебе сиськи, если ты уберёшь это унылое выражение со своего лица, будто ты — великий учёный в раздумьях. — с некоторым презрением произнесла она. — Правда покажешь? — Нет. — сказала Ванесса и погасила свет. Утром после завтрака мы расспросили у домовладелице о странном маленьком дубле. Она рассказала нам, что в поселении его называют Ангелом. Когда он попал к ним, сначала люди боялись его и хотели убить, но один мужчина заступился за него. Ангел помогал людям своими знаниями, а потом стал жертвовать больным свои органы как донор. Мы с болью для себя узнали, что у мальчика уже нет глаз, печени, почек и лёгких, а сегодня вечером он отдаст больному ребёнку своё сердце, после чего тело дубля понесёт колоссальный вред и перестанет быть живым. — Только мозг непригоден у этого дитя. Доктор говорит, что это из-за того, что у его оригинала был рак мозга… Видимо, это передалось и копии. — заключила женщина, после чего поспешила добавить. — Он очень добрый. Возможно, даже добрее, чем любой из нас. Жаль, что такой ценой он спасает нас… И тогда я задумался — если дубли были посланы в наш мир, чтобы истребить человечество как некую болезнь, то почему этот спасал людей? Может быть, это очередная неполадка в его механизме, произошедшая из-за преждевременной смерти оригинала. А может, двойники и правда человечнее всех нас. Когда мы уходили, со стен колонии нам махал маленький слепой ангел в одежде пациента госпиталя. А рядом с ним стоял тот самый высокий старик в чёрных одеждах и с косой в руке.