a teenage rebellion

      Хёнджину нравится гулять с Чонином, смотреть, как он за обе щеки уплетает какое-нибудь мороженое и мило краснеет, стоит заметить пристальный взгляд. Хёнджину нравится слушать голос Чонина, чувствовать случайные прикосновения Чонина и смотреть в глаза Чонину.       Хёнджину, несомненно, нравится сам Чонин, но не так, как Феликс. О Феликсе он думает каждый день, отвлекается только тогда, когда видит светлую макушку знакомого и его излюбленные солнечные очки.       — Я в них выгляжу как глава мафии, — как-то невзначай сказал тот, на что Хван про себя улыбнулся. Нет, парень, ты похож на маленького ребенка, стащившего очки у взрослого.       Чонину нравится гулять с Хёнджином. Президент его школы самый настоящий зануда, но Хван не такой. С ним всегда можно посмеяться, он неловко пихает светловолосого в плечо, стоит ему сказать что-то, что невероятно смутит того, и улыбается самой красивой в мире улыбкой.       Чонину нравится смотреть, как Хёнджин убирает непослушные темные волосы со лба, как хмурит брови, когда видит Яна без кофты, потому что на улице уже холодает, как протягивает свой пиджак, немного большой для хрупкого с виду тела знакомого.       Чонину нравится Хёнджин, и с этим он уже смирился. До этого парни его мало интересовали, но даже судьба подкинула такого соулмейта. Того, кто часто заламывает до хруста пальцы. Того, кто смешно щурится от ярких лучей солнца. Того, кто влюблен в другого.       Но об этом пока никто не знает.       Да и никогда не узнает, потому что это Хван хочет унести с собой в могилу, потому что так будет проще для всех. Он же сам видит, что Феликс к нему совершенно не тянется. Он вообще ни к кому не тянется, с этим ничего не поделать.       О, как бы ему хотелось оказаться на месте Джисона, быть так близко к Ли, касаться его постоянно, чувствовать присутствие и вдыхать его запах. Хочется, но не можется. Так было последнее время, и Хёнджин смирился. С этим, но не с тем, что рядом ошивается какой-то Крис, постоянно заботливо смотрит и интересуется о самочувствии, хотя с Феликсом всё в порядке.       Или нет?       — Эй, ты как? — Чонин обеспокоенно смотрит на темноволосого парня, который с отрешенным взглядом смотрел в окно. Ян стал замечать, что с Хёнджином что-то происходит, он постоянно смотрит в окно, будто надеется там кого-то увидеть, «вылетает из этого мира», прослушав всё, что говорил его знакомый, но тот, к счастью, не обижается. Ему нравится что-то рассказывать второй раз, особенно Хвану.       — Хёнджин? — зовет его по имени, и тот медленно поворачивается, смотря в глаза Чонина, который душу бы продал за хотя бы один такой взгляд в день, который будоражит кровь и заставляет какое-то непонятное чувство лизать кончики пальцев на руках.       — Да? Ты что-то говорил? — а Хёнджин догадывается о том, что они соулмейты, хоть и ничего со своей влюбленностью к Феликсу ничего поделать не может, старается быть ближе к Яну, пытается сделать так, чтобы он прочно засел в сердце. Получается не очень, но отказываться от Чонина он не собирается точно.       — Я говорил о том, что не плохо было бы сходить в кино. Как думаешь?       — Ты зовешь меня на свидание? — Хван улыбается и поправляет черную челку, упавшую на лоб, а светловолосый на мгновение теряется, а потом поднимает голову и прищуривается.       — Нет, с чего ты взял? Не зазнавайся, Хван Хёнджин.       Они гуляют вместе меньше недели, встречаются либо после уроков Хёнджина, либо после дополнительных занятий Чонина. Хвану, как достаточно организованному и умному ученику, нравится, что Ян посвящает себя не только бесцельным «гулянкам», но и учебе, хотя сразу по нему и не скажешь. В день их знакомства он убегал от каких-то парней, видимо, сделал что-то, скорее всего, сказал не то. Он иногда слишком острый на язык. Не думает, что говорит, а потом прижимает руки к лицу и думает «идиот, идиот, идиот».       Вместе сидят в небольшом кафе, в котором не так много народу. Это что-то типа мини-ботанического сада, тут много растений, а они Хёнджину нравятся. На улице постепенно холоднеет, приходится доставать шарфы и шапки.       Ян знает, что позвать Хвана в кино было так по-обычному, но изо рта, как и всегда, слова вылетели сами. Не то что бы он жалел о них, но можно было выбрать место по-оригинальнее. По крайней мере, хоть бы тот согласился.       — Так что?       — Что именно?       — Ты идешь…       — Не глупи, Чонин. Мог бы и не переспрашивать, только в следующую неделю вряд ли получится, у меня график полностью забит. Ну, знаешь, учёба, все дела, — Хёнджин поджимает губы, потом складывает руки в лодочку, прижимая ладони друг к другу, и подкладывает их под щеку, слегка наклонив голову в сторону.       Яну хочется кричать, спрыгнуть со стула и прижать к себе невероятно красивого парня напротив. Ему даже чудится, что тот, будто читая его мысли, еле заметно кивает.       Скоро он точно свихнется.

***

      — У меня к тебе важный разговор.       Крис поднимает взгляд от дороги, смотря прямо в глаза Джисону. Тот крайне обеспокоен, его что-то тревожит, — видно сразу. По тому, как чешет затылок уже который раз за всю короткую дорогу до его дома, по тому, как небрежно поправляет волосы пятерней (всё равно не спасает), по тому, как хмурит брови, хотя Хан — не тот человек, который часто хмурится. В отличие от его друга, который, к слову, сегодня отсутствовал в школе.       — Я слушаю, — Бан пожимает плечами, ежась от внезапного ветра.       Холодает.       — Это насчет Феликса, — Джисон кивает и вздыхает. Парни останавливаются у небольшого перекрестка, на котором обычно их пути расходятся. Сегодня точно такой же день. — В общем… Ему всегда снились кошмары. Всё время, которое я его знал, — думает, что начинает «издалека», но на самом деле тут же подбирается к основной сути. — Когда появился ты… они прекратились. Имею в виду, тогда, во сне.       — Так ты… — Крис поднимает брови в удивлении.       — Слушай, я не идиот, — останавливает его устало, приподнимая ладонь. Светофор загорается зеленым, но никто из них не спешит переходить дорогу, так и стоят на углу. Один неловко заламывает пальцы, потому что всё ещё не уверен, стоит ли разглашать информацию, а второй терпеливо ждет продолжения разговора. — Я всё прекрасно вижу, к тому же, Феликс случайно сам проболтался. Ты же его знаешь, он никогда не следит за своим языком.       Да, почему-то грустно усмехается Бан, я знаю.       — Прошло уже две недели, как ты появился, и у него зачастились кошмары и…       — И…?       — Просто их стало много, — прерывает его Хан и скрещивает руки на груди, не зная, куда их деть. — Я волнуюсь за него и не всегда могу быть рядом. Могу я попросить…       — Да, — светловолосый тут же прерывает его, смотря с решительной уверенностью. Что бы там у Феликса ни происходило, он готов помочь. И даже не потому, что тот его соулмейт, а потому, что Крис сам по себе такой.       — Я еще даже не сказал, что именно, — Джисон устало трет переносицу, этим движением скрывая легкую улыбку. Как бы Ли ему сердце не разбил, он ведь может.       Хан вообще не понимает, как они оба нашли друг друга, но сразу же вспоминает о них самих, об их странной, но искренней дружбе. Он скучает по старому Феликсу, который всегда ругался, когда видел впереди толпу (потому что она ему не нравилась) или снова не мог попасть мячом в долбанное кольцо на физкультуре, который ворчал, стоило Джисону предложить какую-то дикую идею (но всё равно соглашался), который постоянно покупал желтые тюльпаны на разные праздники своей маме, потому что ему нравился этот цвет.       Сейчас он ходит во всём черном, скрывает за капюшоном глубокие фиолетовые синяки под глазами, прячет руки в больших рукавах кофты, и Хан прекрасно знает, что там может увидеть, но разговоры об этом сейчас его другу не нужны.       К тому же, ему не известны причины кошмаров, известно только то, что когда-то давно в его жизни случилось по-настоящему что-то страшное, что заставляло одно время его вздрагивать при виде крови, потому что раньше у Джисона она постоянно шла из носа. Однажды от солнечного удара он потерял сознание на пару секунд, а когда раскрыл глаза, увидел испуганного Феликса, что-то шепчущего и сжимающего его руку.       Тогда он впервые увидел его в истерике, ведь Ли — всегда такой спокойный (пусть и ругается много), практически безэмоциональный на людях, выглядел, словно сейчас расплачется. Слёзы друга Хан не видел никогда.       А тот и зарыл их глубоко, не дай бог, кто-то увидит.       — Так вот, — продолжает Джисон, — можешь за ним присматривать немного? Не всегда, просто… Вчера мне звонила его мама, сообщила, что у неё завалы на работе, а отец в командировке, поэтому Феликс часто остается один.       — Она не сказала, что с ним происходит? — осторожно спрашивает Крис, вмиг хмурясь. Он действительно волнуется за Ли, потому что не каждый заслуживает бессонных ночей и плохого самочувствия.       Хан качает головой и вздыхает. Снова запускает пальцы в волосы и что-то бормочет. — Сказала, что он сам расскажет, если захочет. Я и не лезу, Крис, — поднимает взгляд, цепляясь им прямо за Бана, — и тебе не советую. Он закроется только, не дави на больное, хорошо?       — Конечно, — Крис понимает его. Джисон усталый, но он по-прежнему ярко улыбается своим друзьям, скрывая беспокойство и растерянность, потому что такое состояние у Ли впервые. — Так…       — Мне нужно идти, — он хлопает светловолосого по плечу, не намереваясь больше говорить об этом и отвечать на какие-либо вопросы. — Не забывай проверять его. Я знал, что ты не откажешь! — и улыбается, и, сказать по правде, человек, только узнавший его, подумал бы, что у него действительно всё прекрасно, и его ничего не волнует.       Уходит Хан быстро, не оборачиваясь, оставляя Криса одного на углу. Оба переживают, и оба — по одинаковой причине.

***

      У Феликса сдают нервы. Он сидит на кровати и не может уснуть уже второй день. Школу заставила его пропустить мама, ибо он элементарно даже не встать с кровати был не в силах. Не то что бы ему не нравилось не ходить в то ужасное место, просто сейчас, когда для него не самое лучшее время (а он это прекрасно понимает, не дурак же), меньше всего ему хочется оставаться одному.       Да, рядом маячит такой родной Джисон и чересчур заботливый Крис, но, тем не менее, это лучше, чем вообще никто.       Он ничего не может поделать с бессонницей, да и, в принципе, что тут еще можно сделать?       Когда в дверь стучатся, то даже подпрыгивает немного, но потом тут же отдергивает себя, медленно встает и в таком же темпе плетется до двери квартиры, ожидая увидеть за ней Джисона, но точно не Криса, который, кажется, был слегка удивлен, увидев Феликса, одетого в большую мешковатую одежду и с его огромными синяками под глазами.       Жизнь потрепала.       — Дверью ошибся, — бросает Ли, думает уже закрыть дверь, но потом всё же решает, что что-то человечное в нем должно остаться, поэтому отходит назад со вздохом, пропуская нежданного гостя в дом.       — Слушай…       — Чай будешь?       — Но…       — Так будешь или нет? — грубовато, но Феликс просто не может ничего с собой сделать. Он идет на кухню, даже не дожидаясь ответа, пока Бан стягивает с себя школьный пиджак, оставаясь в одной белой рубашке, кидает рюкзак рядом с дверью и проходит за другом.       Он не знает, с чего начать разговор. Мрачное выражение лица Ликса ему точно не дает покоя, но он не решается поговорить с ним именно о том, что происходит, потому что не хочет уходить, и потому что сам Ли выглядит уж слишком вымотанным.       Когда тот берет небольшой термос и начинает наливать кипяток в кружку, Крис замечает, как дрожат его руки, и вряд ли это из-за того, что он волнуется, скорее, из-за ужасной нехватки сил, которая появилась благодаря отсутствию сна и потреблению ничтожно малого количества еды.       А Феликс же не дурак, знает, что так нельзя, но не может по-другому.       — Давай помогу, — светловолосый даже не задает вопросов о том, почему горячая вода в термосе, а не в чайнике, поэтому просто подходит и забирает термос, наливая кипяток две небольшие кружки. — Сядь и сиди.       Ли не нравится такой тон, но он всё равно покорно садится и мысленно благодарит Криса за то, что он не задает вопросов и не начинает поучать о чем-либо, как это делают, к примеру, некоторые врачи, приходившие к нему домой. Безусловно, он видит его встревоженный взгляд, но скорее говорит себе не обращать на него внимания, потому что какое дело Феликсу до этого? Его проблемы, что волнуется.       — Джисон попросил передать тебе домашнее задание, — Бан убирает термос, оставляя его где-то на небольшом кухонном островке, а потом садится на стул, ставит локти на стол и опирается на ладони подбородком.       Джисон. Джисона хочется поднять сюда, надавать подзатыльников, а потом смыть в унитаз, потому что он явно делает всё, дабы раздраконить задницу Ли.       — Это здорово, но я вряд ли его сделаю, — огрызается, но несмотря на это, взгляд у Криса всё ещё мягкий. Иногда его задевает такое отношение, но он тут же осекает себя, говоря о том, что в этом наверняка есть причина.       — Я могу помочь тебе.       — Спасибо, обойдусь.       — Феликс, осталось совсем немного, тебе нельзя скатываться, и ты это прекрасно понимаешь, но почему-то игнорируешь. Что-то случилось?       — Не имеет значения, — Феликс сжимает свою коленку под столом и чувствует, как начинает злиться. Ну вот, Крис опять начал лезть не в свое дело.       — Это произошло недавно или когда-то в прошлом?       Ли от неожиданности поднимает голову и сталкивается взглядом с глазами Криса. Он предельно серьёзен, его губы сомкнуты, а челюсти видно, насколько она напряжена.       Бан, по правде говоря, не хотел так резко выронить это, но, кажется, Феликс напуган, а это значит, что, скорее всего, это то, что произошло когда-то давно, потому что, как он думает, случись что-то плохое недавно, Джисон узнал бы об этом.       — Не имеет значения, Кристофер, — Ли сглатывает, секундный страх, взявшийся из неоткуда, пропадает, на его место приходит то самое безразличие, которого рыжеволосый так боялся. Оно пугает его. До чертиков пугает, когда не дает вздохнуть, когда краски смешиваются в один и превращаются в грязно-серый. Такие моменты он просто ненавидит.       — Если ты не хочешь говорить мне, что это из-за того, что я твой соулмейт, то… подожди, я договорю, — поднимает руку в воздух, видя, как открывается рот, чтобы возразить, у Феликса. — То это не из-за этого. Я принял то, что ты меня отверг, тебя я отвергать не стану. Отошел от темы, пардон. Феликс, я беспокоюсь не потому, что влюблен в тебя, или что-то в этом роде… Я беспокоюсь, потому что в первую очередь ты — мой друг, каким бы бестолковым не был.       — Сам ты бестолковый, — бормочет Ли, а в голове паника кричит, ударяя по черепу.       Влюблен в тебя, влюблен в тебя, влюблен в тебя.       И пусть он только что это отрицал, само слово влюбленность бьет по бокам с раздражающей силой. Нельзя так. Нельзя.       — И я пойму, если ты не скажешь мне о чем-то, если не скажешь маме, папе или Джисону, но ты должен дать шанс попробовать тебя вытащить хотя бы из этого дурацкого состояния, потому что ты, Феликс, самый настоящий бестолковый, потому что даже долбанный термос держать не можешь, настолько истощен.       Ли слушает молча, практически не обращает на слова внимания, улавливает лишь суть о том, что тот говорит. Ему не дают покоя его слова, и, по правде говоря, они не должны производить такое действие. Не сейчас, когда Феликс не так уж и давно потерял человека, которого любил всем сердцем.       — Крис…       — Я знаю, что ты не дашь шанса мне, но хотя бы…       — Крис.       -…попытайся дать его Джисону, он заслуживает этого больше всех. Знаю, что ты не всегда эгоистичный, и сейчас…       — Крис!       — …сейчас я хочу, чтоб ты доказал мне это…       — Кристофер Бан! — Феликс хлопает по столу, сам вздрагивая от неожиданности. Крис замолкает, удивленно моргает ресницами и даже, кажется, открывает рот. — Ты идиот? Ты меня нихрена не слушаешь! Я не отвергал тебя, ясно? Не отвергал.       Пока что.       Чай в кружках остается нетронутым.