Мария

      Сказать то я это сказала, но путь домой был просто ужасным. Я шла полметра в минуту, иногда чуть ли не падая. Тело вновь стала пробивать дрожь, как и вчера. В затылке ужасно гудело от падения на асфальт. Рука, которую оцарапал Пеннивайз немного ныла, но всё это меркло с тем, что он возможно мёртв…       Домой я добралась уже после заката. Я шла вдоль дорожки и смотрела на дом. Свет внутри не горел, и это угнетало. Вдруг, я зацепилась взглядом за мой велосипед, что валялся на лужайке.       — Не может быть, — прошептала я, срываясь с места и влетая в дом. — Робби?! — крикнула я. — Роберт! — но ответа не было. — Чёрт, твою мать! — закричала я, бегая по дому, словно сумасшедшая. Я заглядывала во все комнаты, но было пусто. Осталась моя. — Робби! — крикнула я, резко открыв дверь.       Кровь застыла в моих венах. На полу, возле моей кровати сидел он. С этим штырём в голове, в костюме клоуна, вытянув ноги вперёд, голова была опущена, а когтистые руки висели вдоль тела. Рядом болтался красный шарик.       — Боже, — вздохнула я. — Робби?       Я осторожно подошла к нему, отпихивая в сторону назойливый шарик. Он тяжело дышал, но был жив. Я обошла его к той стороне, куда был воткнут штырь, он проходил через правый глаз, из-за чего тот «стёк» вниз. Дрожащими руками я легко коснулась холодного металла.       — Нет, — прохрипел Пеннивайз. — С другой стороны.       Он порывисто вскинул руку, указывая на острый наконечник, торчащий из его щеки. Он прав, если я дёрну здесь, то эта штука порвёт ему ещё что-нибудь. Я вновь обошла его, и присела на пол, рассматривая его искорёженное лицо и множество острых зубов.       — Погоди минутку, хорошо?       Я вновь поднялась на дрожащие ноги, идя в сторону ванной. Там я взяла полотенца, много полотенец. Все обеззараживающие жидкости, что у нас есть, пластыри и бинты. Я закинула всё, что было в ведро, и вернулась в комнату.       — Так, сейчас, — высыпав содержимое ведра на пол, начала говорить я, задыхаясь. — Сейчас. Нужно… — я чувствовала себя также, как Эдди, когда у него начался приступ астмы. Этого мне сейчас ещё не хватало. — Сейчас, — я схватилась за штырь, что торчал из его головы, двумя руками. — Потерпи, сейчас я его вытащу.       Меня всю трясло, и я не могла совладать с этим. Слёзы вновь хлынули из глаз, из-за моего бессилия. Я почувствовала, как по моему колену скользнула когтистая рука.       — Мария, — прохрипел он. — Дыши, — Робби поднял свою руку, отстраняя мои руки от штыря. — Отойди.       Я отползла от него, и он одной рукой резко выдернул бывшее ограждение забора из своей головы, откидывая его на пол. Я тут же подползла обратно к нему, осматривая рану, кровь из которой сочилась вверх.       — Да что же это, — вздохнула я, хватая полотенце, и заливая его обеззараживающей жидкостью, приложила к одной из ран. — Так, Робби, помоги мне, — я взяла его когтистую лапу, и приложила к полотенцу у его щеки. — Держи это, — судорожно произнесла я, делая то же самое с другим полотенцем, прикладывая его к входному отверстию. — Как ты? — тяжело дыша спросила я. — Робби? — позвала его я, когда он не ответил.       Я испугалась, и решила проверить его дыхание. Оно было. Может он уснул? Или у него шок. Или чёрт его знает, что с ним! Не знаю, сколько я сидела с ним на полу, пытаясь остановить это странное кровотечение.       — Мария, — услышала я голос сквозь сон. — Мария, уже утро, — я сильнее зажмурилась, не желая открывать глаза. — Эй, лежебока, сейчас укушу, — я резко распахнула глаза, встречаясь взглядом с зелёными глазами Робби. — Доброе утро, — улыбнулся он.       — Ты в порядке? — спросила я, рассматривая его лицо. Ни следа от вчерашнего. Может мне приснилось?       — Я-то в порядке, — начал Роберт. — А вот у тебя, юная леди, большие проблемы, — строго произнёс он, из-за чего я подскочила. Оказывается, мы всё ещё были на полу, и я уснула на его коленях. — Я ведь просил тебя не входить в дом.       — Прости, я волновалась, — сказала я, разворачиваясь лицом к Робби.       На полу лежали окровавленные полотенца, что доказывает, что вчера не было сном.       — Мария, — он взял мою руку, на которой всё ещё пульсировали следы его буйства. — Если бы ты сделала, как я просил, этого бы не случилось, — он поднял мою руку, указывая на раны.       — Это ерунда, просто царапины, — я пыталась отдёрнуть руку, но он не выпускал меня из своей хватки. — Просто обработать, как и все остальные.       — Мария, остальные раны не были нанесены космическим чудовищем, — недовольно произнёс Роберт.       — Ты не чудовище, — нахмурилась я.       — Ну да, это же не чудовище чуть не вспороло тебя, — закатил глаза Роберт.       — Тебе в голову воткнули чёртов штырь! Я бы тоже захотела всех убить, — вскрикнула я. — И ведь я хотела, они же чуть не убили тебя!       — Ты хочешь убить своих друзей, Мария? — удивлённо спросил он.       — Когда Бев воткнула в тебя эту штуку, или, когда они обсуждали, что было бы неплохо вернуться. Да. Хотела, — кивнула я.       — Ты волновалась за меня? — улыбнулся Робби.       — Да, чёрт возьми, — вскинув свободной рукой, произнесла я. — А ты что думал?       — Ты волнуешься обо мне, даже после того, что ты видела? — спросил меня он.       — Ты моя семья. Хочешь ты этого или нет, — вздохнула я, всё же отнимая у него свою раненую руку.       — Закрой глаза, Мария. — улыбнулся он. Я послушно закрыла глаза, и почувствовала, как Робби снова взял мою руку. — Ничего не бойся, — произнёс он, а потом я почувствовала, как моей руки коснулось что-то влажное. Боль уменьшилась. — Можешь открывать, — я открыла глаза, и посмотрела на свою руку.       Царапины почти затянулись, и покраснения прошли.       — Что ты сделал? — спросила я, поднимая взгляд на мужчину.       — Всего лишь оказал ответную услугу, — мужчина погладил меня по голове, и поднялся с пола. — Идём, я приготовлю завтрак.       — Стоять, — произнесла я, когда он открыл дверь моей комнаты. Робби посмотрел на меня с немым вопросом. — Никаких детей в моей тарелке, — он усмехнулся, и вышел из комнаты. — Я серьёзно! — крикнула я ему вслед.       — Я понял! — ответил он мне уже с первого этажа.       Я покачала головой, собирая окровавленные полотенца, и закидывая медикаменты обратно в ведро. Зайдя в ванную, я стала расставлять всё по полочкам. Я решила попробовать застирать полотенца, но чем больше я пыталась, тем хуже они выглядели. Отказавшись от своей затеи, я просто умылась, взяла ненужные больше тряпки, и спустилась вниз.       — Завтрак почти готов, — произнёс Робби, стоя ко мне спиной. — И он без детей, честное слово.       — А это можно выкинуть, — подняла я руки с полотенцами, подходя к мусорному ведру.       — Эй, куда, — перехватил он мою руку. — Там моя кровь.       Он забрал полотенца, и кинул их в пустую кастрюлю. Робби поджёг спичку, и кинул её туда же, заливая сверху масло. Полотенца вспыхнули.       — Вот так избавляются от крови, милая.       — Буду знать, — я села за стол, и передо мной тут же поставили тарелку.       Я скептично осмотрела кусок того, что могло бы быть беконом, но могло бы и быть чем-то другим.       — Это бекон, — наклонил вперёд голову Робби, садясь напротив. — Самый обычный бекон. Я купил его в магазине.       — На что ты всё это покупаешь? — впервые поинтересовалась я. — Ладно раньше, я могла бы думать, что ты чем-то занимаешься, но ты же пришелец. Откуда у тебя деньги?       — Мария, — усмехнулся он. — Я живу на этой планете с восемнадцатого столетия. Я научился многому, что умеют люди. И скапливать деньги тоже, — произнёс он, приступая к завтраку.       — Сколько тебе лет? — спросила я, смотря на его молодые черты лица.       — Всего, или в данном облике? — делая глоток чая, спросил Робби.       — В этом, — указала я на него. — Сколько всего я и представить боюсь.       — Двадцать семь, — ответил он, поведя плечом.       — Символично, — усмехнулась я. Он улыбнулся, и кивнул на мою тарелку. — Ем я ем, — я надкусила бекон, и удивлённо вскинула бровь. — Ты глянь, и правда обычный бекон.       — Ты мне не веришь? — посмеялся Робби. — Сама будешь готовить, если не нравится.       Кухня заполнилась нашим смехом, и я почувствовала себя также, как всего несколько недель назад. Обычной семьёй, без страшных тайн. Удивительно, как мы можем сохранять то же отношение, что и раньше. Не скрою, мне всё ещё немного страшно, но, он ведь обещал…       Весь следующий месяц был период «затишья». Клуб неудачников распался, каждый занимался своими делами. Робби немного ослаб, после того инцидента в доме на Нейболт. Иногда его глаза ни с того не с сего становились жёлтыми, а когти на руках отрастали, когда он готовил или пытался убрать дом. Я очень переживала за него, но я ничего не могла сделать. В такие моменты он велел мне либо вернуться в мою комнату, либо уходить из дома, и не возвращаться ближайшие пару часов. За эту пару часов моих скитаний по городу, я мельком видела ребят, но не подходила к ним, лишь волновалась, как бы ничего не случилось с Робби, пока меня нет рядом.       Как бы то ни было к августу ситуация улучшилась. Робби сказал, что он полностью поправился, и готов вернуться к делам. Поначалу я пыталась отговорить его, но его разве отговоришь? В итоге я просто сдалась. Уже два дня он не появлялся дома, что начало очень сильно беспокоить меня. Я была словно на иголках, постоянно выглядывая в окно, вдруг он идёт. Я обошла весь город, боясь, что ребята добрались до него. Даже была на Нейболт. Но везде было тихо. Вот уж точно, самое настоящее «затишье перед бурей».