Укрощение ученого

— Я — идиот, — жалобно выпалил Йо, стуча пальцами о стопку. Этим он, возможно, пытался вывести из себя Хьегу и ввести в разговор. Но попытки местного «хранителя порядка» очевидно были изначально провальными. Ибо что? Правильно, Хьеге поебать. — Рад, что ты заметил, — монотонно бросил официант, записывая сегодняшний отчет в блокнот. — Сердца у тебя нет, злобный ты мудачина. — Ага, я такой. Йо вновь начал тараторить о своей нелегкой судьбе, о женщинах и скорой поездке в Осаку, игнорируя недовольный косой взгляд от соседки, что хотела спокойно поужинать и понаблюдать за красивым администратором, однако горе-полицейский все попортил. Видимо, компашка Магмы где-то нахулиганила и ему пришлось несладко от Кокуе и от Касеки заодно, которому ой как не нравилось переделывать заборы своих друзей-деревенщины. Йо постоянно приходилось несладко от группы раздолбаев с перекаченным юнцом во главе. Мечта поймать их с поличным так и оставалось мечтой, и горе свое приходилось заливать в местном кафе-баре другого раздолбая, которого непонятно почему любили и лелеяли. До конца рабочего дня осталось всего ничего, однако из-за одного нытика Хьеге придется задержаться. Конечно, он никуда не торопился, и дома никто не ждал, но просиживаться с неприятным отчасти человеком, что наглым образом врывался в его Нирвану, — это слишком. Спокойный по натуре копейщик грезил бросить полицейского в клумбу с кактусом, зная, что ему тоже будет несладко от директора. Но, черт, так хотелось напакостить! Шея до сих пор ныла от идиотской затеи Гена. Какого черта он вообще согласился на его авантюру? Да, красоваться перед Сенку и Цукасой с ярко выраженным засосом выглядело очень логичной идеей. Сто баллов в копилку Асагири. Вот только неудавшаяся сваха не учла, что у беловолосого очень чувствительная шея. Реальный засос он бы еще выдержал, но, сука, не пылесос. Рука машинально коснулась побаливающего местечка, мягко потерев. Ощущения так себе, но терпимо. Вообще, такой абсурдностью страдали глупенькие дети, что игрались с пылесосами или хотели похвастаться перед родителями, что уже умеют целоваться. И в этот круг с огромной щели врылся Асагири, которого стопроцентно дитем не назовешь; придурком — точно. Инфантильность и глубокое желание Гена «помочь» другу детства найти любовь всей жизни всегда было чревато грустными последствиями, однако сейчас его старания дают (наверное) плоды. Хьега мало что знал из личной жизни Шишио. А если судить по его неотрывному взгляду от жопки Сенку (хотя он понимал, Цукаса просто не понимал, что такое Сенку и как его есть), знаменитый боец ММА был одинок и скучающим по теплу тела. Причем настолько, что наплевал на принадлежность пола. В Хьеге бы давно заиграла «заботливая мать», ибо за Ишигами нужен глаз да глаз, и вряд ли бы доверил столь милое дьявольское создание идиотине. А Цукаса идиотом не казался. Возможно, поэтому копейщик и согласился на авантюру Гена, думая, что Сенку будет в надежных руках. Идеальным вариантом Цукаса не являлся, но, по крайней мере, лучшим из всех, что тянулись к горе-ученому. Так-то бы Хьега его и на метр бы не подпустил к другу. Хотя, у Сенку был прекрасный котик, что даже его не подпускал к хозяину. А ведь это он подарил малыша. Из-за внезапной вибрации телефона в кармане брюк парень свалился со стула, больно ударившись плечом о краешек стола. В мыслях он уже вспомнил всевозможные виды пыток на свете и приговорил к вечным мучениям того, кто осмелился отвлекать его важных дел. С поразительно пофигистичным выражением лица, что искренне напугал подвыпившую женщину, Хьега достал телефон и с таким же тоном ответил. — Мне кажется, ты уже нашел для себя подходящий гроб со Спанч Бобом? — Рано хоронишь меня, Хье-чан~ Ну, не злись, я же с хорошими новостями к тебе! — весело пропел Асагири, но в нотках была слышна дрожь. Потому что Хьега никогда не шутил, а если шутил, то… — Удиви. — Они спят вместе~ — Вау, — Хьега вообще не был удивлен. Сенку не такой дебил, чтобы спариться с первым встречным, которого знал от силы дня три. А потом предположил самую логичную мысль: — Они бухие? — Да, — довольно сказал Ген. — И чем же эта новость хороша? — В том, что они спят вместе. Эх, объясняю для тупых: они до позднего вечера страдали проектом Сенку, ржали над чем-то около часа, помылись, набухались и сейчас спят, как котята, прижавшись друг к другу. Намек понимаешь? — Я понимаю только то, что ты подписал себе смертный приговор, назвав меня тупым, — Хьега приторно сладким голоском пропел это, скривив губы в лукавой ухмылке. — Только не убивай, пожалуйста? ~ Хочешь, я за тебя пару-тройку дней отработаю? Или побуду домохозяйкой в твоей норке? — Асагири. Иди. Спать. На том разговор и закончился. Хьега все еще сидел на теплом полу, с ноющими плечом и шеей, но лицо сияло от мягкой улыбки. Впервые за долгое время Сенку мог кому-то довериться.

***

Цукаса проснулся от звуков, словно выброшенная на берег рыба с жадностью глотала воздух. Маленькое тельце, до этого мирно сопевшее у него на груди, очень тяжело дышало и мертвой хваткой вцепилось в футболку. Резко распахнув глаза, — голова немного кружилась после попойки, и в глазах было мутно, — и едва сообразив, что к чему, Шишио в шоке обнаружил хрипящего Сенку, что ворочался на нем и как-то отчаянно тянулся к двери. Парень давно бы свалился, если бы не сильная рука Цу, что всю ночь обвивала слабое тело. На уголках карминовых глаз проступали капли слез, из-за сбитого дыхания Сенку не мог вымолвить и слова, а из-за серой пелены перед собой не видел ничего. Лишь прикосновением чувствовал на себе руки Цукасы, что трясли его плечи и немного надавливали на грудь. Даже попытался сделать искусственное дыхание. Нет, не это ему нужно. Его всего трясло. Вместо того, чтобы по расписанию принять таблетки, он просто проигнорировал будильник, наслаждаясь теплом под собой. Шишио был крупен, и он легко помещался на его груди, чем, собственно, и воспользовался, пока тот дрых без задних ног. Сон обволакивал своим лживым умиротворением, и Сенку легко поддался, окунувшись в него с головой. Ему казалось, ничего страшного не произойдет. Раньше аллергия всего-то проступала на его лице и теле припухлостью, а из-за одного конченного ублюдка она едва ли не убила его. В тот злополучный день он надышался формальдегида настолько, что логичнее было оставить умирать его в лаборатории. Ибо шансов выжить все равно не оказалось бы. Это было единственным разом, когда удача встала на его сторону. Сенку был жив, но с поврежденной дыхательной системой. Врачи, конечно, впоследствии поставили вполне объяснимый диагноз — астма. Нет ничего лучшего, чем ежедневно давиться таблетками и вдыхать через ингалятор всякую дрянь. Столицу и другие большие города, в итоге, Ишигами сильно невзлюбил, а жить все равно где-то нужно было. Вспомнил он про свою старую деревеньку, выкупил у бывшего владельца небольшой гостиничный домик и сделал большой ремонт. И дальше по сценарию. Жить в отдаленном мире, среди красивых деревьев, цветов, да и где воздух в стомиллиард раз чище, было очень кайфово. Конечно, прежняя жизнь лучшего ученого исследовательского центра не оставила его. Ему жизненно необходимо было что-нибудь сотворить. Приезжих из городов он старался выпровождать красиво, желательно с сильным пинком Хьеги, который решил тоже поселиться в его деревеньке. Подобное с Цукасой он отчего-то отложил. Вроде, и занятым слишком не был. Цу был типичной городской мошкой, что совершенно не понимал устои маленького мира вне Токио, но при этом так светился от счастья, что у Сенку не хватило смелости напакостить. Разумеется, он не любил нахлебничества и парня припахали в последнее время. Да и тот не жаловался. Ишигами причудилось (а может так и было на самом деле), будто Шишио нравился нынешний расклад дел, и отчасти даже благодарил глубоко в себе Минами за ее проделку. В деревне жизнь течет совсем иначе, красочнее и богаче, Сенку не спорит. Кому же не захочется вкусить хоть каплю свободы в этих прекрасных местах? А Сенку впервые за прошедшие годы не торопил изгонять приезжего гостя из серого Токио. В каком-то роде ему даже начинал нравиться этот крепыш. В хозяйстве он вполне пригодный мужчина, вон, даже разобрался, как ухаживать за садом. И тяжкую работеньку можно на него свалить. Обычно, этим страдал Ген, который вечно крутил у себя в голове тысячи вариантов того, как бы засватать Ишигами-младшего, и в один момент так достал, что Сенку просто припахал его, как чернорабочего. Подобный расклад не устраивал Асагири, ибо портить свою нежную кожу не желал, к тому же постоянно плакал из-за маленькой незаметной ссадины. Сенку не подозревал, что Ген всерьез решил свести его с Цукасой. Несмотря на то, что тому осталось всего-ничего прожить здесь. До ушей доносился приглушенный звук падающих книг и пустых баночек, и слабое, жалобное мяуканье очнувшегося белого пушистика, что включился в процесс поиска спасительной дыхательной маски. Самого больного астмой Цу старался держать свободной рукой, хотя пару раз чуть не обронил его. Нужная вещь обнаружилась в нижней полке тумбочки в спальне Ишигами, и атлет немедля нацепил маску ученому, аккуратно придерживая головой. Через несколько минут сознание Сенку прояснилось, дыхание пришло в норму. Глаза слипались от слез, но Цу уловил исходящий от них проблеск. Они просидели вот так в тишине почти десять минут, но для обоих казалось, что целую вечность. Честно говоря, Шишио чуть ли в обморок не упал, благо, он знал некоторые азы первой помощи. Астма — довольно серьезное заболевание. Если не успеть, то… Все обошлось. «Все обошлось». Сенку задремал, и Цу решил не беспокоить его, стараясь не совершать резких движений. Удобно устроившись на кровати, прислонившись к мягкой спинке, атлет загляделся в окно, за которым пробуждался утренний мир. Проснулся он от слабого тычка в щеку. Солнце нещадно палило и ослепило тотчас, стоило открыть глаза. — Что-то вы обленились, чемпион, — весело ухмыльнулся Сенку, но в тоне не было ни капли язвительности. — Я-то? — Ты. Вставай, иначе весь день голодным прогуляешь. А путь стоит неблизкий, — загадочно сказал перед уходом Сенку. Чего? Какой еще путь? Его что, уже выселяют? Он еще не готов. Искренне поверив, что он Сенку порядком надоел и теперь его выставляют на улицу, Цукаса, грустно выдохнув, поспешил одеться. Надев джинсы и заправив в них рубашку, спустился на кухню, откуда доносился притягательный запах жареного мяса и еще чего-то остренького. Божечки, как будто хотят со всеми почестями отправить домой. Отогнав негативные мыслишки на задний план, Цу, наконец, спустился в волшебное место и в удивлении уставился на прибывших. Хьега во всей красе хозяюшке — в милом фартучке и поварешкой в левой руке — с похерфейсом осматривал принарядившегося бойца, а затем вернулся к помешиванию бульона в кастрюле. На него влюбленно смотрела Хомура, игнорируя словесный поток Кирисаме, что жаловалась на своего братца Модзу. Конечно же, как тут обойтись без Гена, которому стоило увидать Цукасу и моментально втянуть в почти семейную посиделку. Он весь светился от коварства и хитрости, отчего Цукаса невольно взглотнул. — Ну, собрались все! — хлопнул в ладоши Асагири, усаживая Шишио возле Сенку. Чуть немногим на кухню пулей влетел изголодавшийся малыш Хье. Приишигамившись к Сенку (говоря просто, сев на плечо, окутывая тонкую шею своим мягким хвостиком) и приластившись мокрым носиком, кот важно взглянул на гостей и с толикой благодарности к Цукасе. Однако взгляд снова стал угрожающим, означавшим только одно. «Твоя еда — моя еда», — Цукасе и думать долго не пришлось. Но он, думается, уже приспособился к проказам наглого существа. — Цель, по которой мы собрались здесь сегодня, — впрочем, мы всегда собираемся раз в месяц, — заключается в довольно очевидной и простой вещи. Как вы могли заметить, погода стоит стомиллиард процентов наипрекраснейшая и она сулит захватывающего времяпровождения… — Давай-ка по-человечьи, — перебила Сенку Кирисаме, которой явно не по душе было долгое вступление. Да, ученый однажды — ученый навсегда. — Эх, деревенщина, — хмыкнул парень, получив шутливый тумак по голове от девушки, — Вечером мы празднуем открытие школы. Так лучше? — Вполне. Стоп, его не собирались выселять? Правда? Шишио готов был прямо на столе плясать сальсу, но сдержался. Он не планировал сваливать с этого местечка минимум до конца недели, максимум — до конца дней. — В нескольких метрах от дома Касеки построили новую школу, — вклинился в разговор Хьега, что расставлял миски с горячим супом перед присутствующими. И отдельную мисочку с тунцом для малыша Хье. — Детей у нас мало водится, но Сенку подумал, что даже при таких обстоятельствах школа необходима. — Я из них таких ученых сделаю, что даже Эйнштейн в гробу перевернется, — злорадно хихикнул Ишигами, на деле даже не планировавший быть учителем. — Решил сделать из них малолетних преступников? — прыснул Цукаса. — Давай, не надо? — Они должны с пеленок знать, с чем имеют дело! И создавать новое — это вовсе не преступление. Они должны научиться пользоваться даже непригодными подручными средствами… — …которые находятся в гаражах жителей деревни, — продолжил за него Ген и удачно увернулся от полетевшего на него полотенца. — Я же плачу за все, — картинно насупился Сенку и продолжил разрезать мясо в тарелке, представляя вместо него кого-то другого. — Ага, но дети не такие богатые, — подала голос Хомура. Стряпня Хьеги была столь божественной, что хотелось еще и еще. А еще лучше — самого Хьегу. — Ну, так, что там с праздником? — решил переключить тему администратор. — Хех, как обычно, Касеки организует глупые игры, а с нас — угощения. А когда дети мирно рассосутся… — Мы будем бухать! — радостно воскликнул Асагири, подняв руку в воздух и сложив пальцы так, будто держал рюмку. — Ой-ей, — тихо буркнул Шишио, скрывая свое плохое предчувствие. Хотя, он не прочь выпить еще разочек. Раз там и Сенку будет, то ничего страшного.