Укрощение ученого

«Это всего лишь поцелуй, Цу, не думай даже о чем-то большем. Не смей думать.». Парню было сложно совладать собой после того, как узнал пикантные подробности веселого вчера. Не сказать, что его душа была в чем-то против, однако по логике вещей такие моменты происходят после всплеска бурных чувств на первом свидании. Цукаса действительно хотел немножко попытать свою судьбу с бесшабашным ученым. Чего таить: он умный, красивый, стройный и до невозможности строптивый засранец, склонный уничтожать все на своем пути. Чем вам не жених? Он хотел вернуться в эту деревню за Сенку, чтобы познакомить с изменившимся Токио, прогуляться по паркам и дальше по романтическому списку, и уже где-то через месяц закрепившихся отношений расцеловать так, как не целовал никого. Вышло все в точности, да наоборот. Точнее, наперекосяк. Оставалось надеяться, что Ишигами не помнил о своих подвигах. Хотя, боец не уверен, сможет ли и дальше смотреть тому в его алые глазоньки. Ведь Сенку — сама невозмутимость. А его бесстрастное отношение к любому проявлению «нелогичности» порой пугало. День склонялся к вечеру, медный диск еще выглядывал из пушистых хлопьев облаков, с каждой секундой обретавших серый оттенок. Дождя только не хватало. Сквозь распахнутое окно в коридоре прошмыгнул теплый ветерок, потрепавший небрежную шевелюру атлета, что стоял неподвижно, задумчиво глядя на живописный сад. Его внимание приковалось к одному деревцу, чьи плоды так неестественно блестели рубином. Может, это из-за росы или ему просто мерещилось, но ягоды вишни казались для него настоящими драгоценными камнями, так гармонично вписавшихся в цветочную идиллию. Смотрел на них и в голове мигом всплывал образ, чьи глаза точь-в-точь были такими же алыми и красивыми. В их глубине хотелось захлебнуться и утонуть… раз за разом. Какое-то странное наваждение окатило Цукасу. Он прикоснулся к сухим губам и легонько провел по ним, чувствуя тот вкус поцелуя, что пробудил от долгого сна окрыленного мальчишку. Поцелуй был чуть терпок, но властным и жарким, словно Сенку в один заход выплеснул все, что таил глубоко в себе. Представляя себе это, сердце колотилось как бешеное, распространяя по телу импульсы. Не может быть, чтобы он… — Земля вызывает борца за свободу, алё! — звонкий голос Асагири вывел парня из смятения. — Ох, привет. Я немного… неважно. — Еще как важно! Тебе просто не хватает стимула двигаться дальше. — Даже не знаю, хочу ли этого сейчас. Или хочет ли он этого. — Зачем думать, если можно просто это выяснить? В конце концов ты уже прознал все тонкости в ухаживании, и ничто тебе не помешает. — Все равно это странно. — невесело хихикнул Цукаса, сняв резинку с волос и по новой завязывая несколько прядей в хвостик. — Приглашать на свидание, когда вы знакомы от силы четыре дня… по-моему, глупо. — Глупо оттягивать момент до последнего, Цу-чан. Если между вами зажглась искра — почему бы этой искре не стать полноценным огнем? Шишио промолчал. Деревенская сваха так страстно хотела свести этих двоих, аж страшно становится. В некотором роде это очень мило с его стороны, что Ген всячески подталкивает их обоих на новый уровень отношений. Но в чем смысл торопиться? Цукаса не хотел попасться на одни и те же грабли вновь, и он вполне уверен, что и Сенку тоже. Но и время тянуть не стоило. Между ними что-то да есть, очень маленькое и тусклое, норовящее взрастись. И если есть хоть какой-то шанс, то, и вправду, не стоило впадать в долгие раздумья. А там уж время покажет, готовы они или нет. Цукаса слабо улыбнулся, признавая поражение. Помассировав затекшую шею, парень решил вернуться в самую просторную комнату из всех, пока у него был настрой. Просто чтобы поговорить о всяком бреде. Без угнетающей атмосферы и волнения. Как ожидал, двое парней ленились на матрасах, жуя чипсы и переключая каналы на плазме, и без интереса оглянулись на вошедших. Заметив в руках Асагири заветные плитки шоколада, Сенку оживился и по-детски протянул ручки к сладостям. — Курьер все мозги мне выпытал, — хихикнул Ген, снимая пленку с плитки и отдав ее другу, — мол, «Достал он меня отправлять в безлюдное захолустье!». — Пусть не вредничает. Мы ему не просто так деньги платим. — Это да. Парни недолго стояли у входа и плюхнулись на матрасы, растягивая свои конечности. Заприметив свой излюбленный напиток, Ген сразу же сграбастал себе бутылочку. — Кажется, мы что-то упустили, — задумчиво вперившись взглядом на маленького друга, проронил Хьега. — Ты вроде потерялся? — прямолинейно выдал Сенку, довольно поедая шоколад ломтик за ломтиком. — Вы заметили это и не отправились за мной?! Какие же вы бяки. — Мы — солнышки, а ты — бяка. — А если бы меня якудза пытала? Тоже бы так просиживали? — картинно возмутился Ген, пряча свое лицо где-то под ключицами Цукасы, что от такого внезапного жеста растерялся. Но решил чуточку подыграть, успокаивающе хлопая по спине. — Умоляю, Ген, сдался ты этим детишкам. — Я тебе больше скажу: они тебя в первую очередь опасаются. К тому же ты неплохо выкручиваешься из плохой ситуации. — Ой, спасибо, это так трогательно, — хмыкнул Ген, отхлебнув немного колы. — Век бы вас не видеть. Цу вопросительно взглянул на Хьегу, мол, что делать с обиженным ребенком, на что тот только махнул рукой. «Не заморачиваться?» — ну, на это он горазд. Да и по Гену было видно, тот переигрывал и просто хотел внимания. Но так как все были заняты увлекательным времяпровождением за поиском хорошего фильма, никому не было дела до грустных проблем. Вспомнив наконец, что телевизор у них не простой, Сенку подключил его к интернету и отдал пульт во власть Асагири. У того был не плохой вкус в подборке фильмов, и ребята доверяли его выбору. Не то, что директор и администратор, которые могут запросто повырывать друг другу волосы из-за разных предпочтений. Если Сенку больше склонялся к фантастике — Хьега в большей степени обожал боевики и странные мультики, когда ему бывает очень грустно. Поэтому-то в их компании присутствовала третья сторона в лице Гена, что был скромным в этом плане. Сегодня его выбор пал на «Клятву». Не самое лучшее его решение, подумал Цукаса, но под тоскливый вечер капелюшку драмы они выдержат. Да и Сенку с Хьегой не оказались против. Включив просмотр и устроившись поудобнее, парни с головой погрузились в витавшую в комнате меланхолию, сопровождающейся барабанной дробью холодного дождя за окном и тихом воем ветра. Просматривая момент с «шоколадной рулеткой» Шишио нежданно-негаданно захотел этой сладости, а просить Сенку было неловко. Господин Бьякуя отправил плитки специального для сына, и лишать того небольшого презента только из-за того, что увидел шоколад в фильме, ну уж слишком. Благо, он умел сдерживать свои детские позывы. Но искренне скучавший Ишигами заметил желание в янтарных глазах своего «давно уже не гостя» и, чуть сев ближе к нему, протянул чудом не растаявший шоколад. Лицо бойца засияло от благодарности, и он откусил немного, не подозревая, что выглядело это несколько по чудному. Сенку наивно ожидал, что Цукаса для приличия отломит себе пару квадратиков. Почему он поступил иначе до него не доходило, однако в душе трепетало, когда он был так близко. Выбившиеся из хвоста мягкие волосы касались его рук, и он чувствовал пробежавшиеся по всему телу приливы тока. Невольно ему захотелось зарыться в копну волосы, растрепать их, почесать голову… точно Цукаса был какой-то мягкой и милой зверюшкой. Как бы это абсурдным не казалось, тем не менее он так и поступил, словив ошеломленный взгляд парня. Волосы у него ухоженные, пышные и приятно пахли ментолом. Взяв одну прядку, приблизил ее к носу и понюхал, втягивая один из любимых запахов. «Что ты делаешь?» — растерянный взгляд Цукасы пробежался по спокойному лицу Сенку, играющего с несчастной прядкой. А потом перед глазами как гром среди ясного неба всплыла четкая картина, как он пьяный говорил всякий бред и лез целоваться. Вспыхнувший на щеках румянец уж должен был дать намек, что парень чувствовал себя как не в своей тарелке, но Ишигами было хоть бы что. Тот не торопился бросать полюбившееся увлечение. «А ты не чувствуешь покалывание в пальцах? Да, а это плохо?». Это неописуемо хорошо. В душе разливается тепло, трепещет каждый твой орган и сердце бьется как сумасшедшее. Ты забываешься, тонешь в сладкой неге, и чувствуешь, как во рту высыхает. Цу помнил, каково пребывать в эйфории, когда был по уши влюблен. Кажись, он выглядел нелепо, смотря на ученого с блестящими от ребяческого восторга глазами. Да и в комнате они были не одни, однако успешно умудрились позабыть об этом. Ген с Хьегой не обращали на них внимания, признав «Клятву» намного интересным, чем этих двоих. Ну, хоть так. Иначе он дотла сгорит от смущения. Он осторожно приблизил ладонь к щеке Ишигами, вздрогнувшего от неожиданного жеста. Но странное влечение побудило его приластиться к ней, будто требующий внимания котенок давно не видел свою хозяйку. Ладонь Шишио широкая и горячая, и от того приятная, что не спешил отстраняться. Слабый смешок вырвался из груди атлета, когда заметил остаток шоколада на губах, и он не сдержался, чтобы убрать его. Губами. Значительно превосходя ученого в росте даже в сидячем положении ему пришлось чуть нагнуться, чтобы их лица оказались почти на одном уровне. «Дурак-дурак-дурак-дурак-дурак…». Голова раскалывалась от гневных реплик на себя любимого, но Сенку нисколько не хотелось, чтобы Цукаса отпрянул. Ощущать его губы на своих в трезвом состоянии куда отраднее, чем это было вчера. Да и то было несерьезным — глупым спором на деньги. Прикрыв глаза от давно забытого чувства спокойствия и наслаждения, он позволил ему углубить поцелуй. Цукаса был теплым во всех смыслах. Как долго он уже не чувствовал подобного? Достаточно, чтобы запросто отдаться нахлынувшим порывам. Благо, они вспомнили, что в комнате не одни. И благо, что друзья не заметили их проделок, что творили за их спинами, пока те успевали и поплакать, и посмеяться, да даже поссориться во время фильма. Нехотя отстранившись друг от друга, они, будто ничего и не было, продолжили смотреть фильм, не соображая, что там происходило. Что первый, что второй витал в облаках, предаваясь глупым мечтаниям, — им хватало и этого, чтобы дождливый вечер не вгонял их в разъедающую душу меланхолию.

***

— Ну что там? — Последняя активность была вчера утром. Сомневаюсь, что он вообще горел желанием читать твои сообщения. — Да брось, Нами, он просто еще не понимает. А как только я достучусь до него, то все будет класс. И все заживут долго и счастливо! — Минами, щеголяя дома в одном укороченном халате, переговаривалась по телефону со своей подружкой. — Конечно, это не мое дело, но я думаю, ты уже переходишь все границы, подруга, — прозвучал в трубке недовольный тон Нами. — Как ты и выразилась: «Это не твое дело». Не тебе судить, что я хочу и как я это заполучу. От тебя я лишь ожидаю помощи, как от лучшей подружки. — Только не трави на меня своего львенка. Бьет он больно, в худшем случае — до смерти, — нервно хихикнула журналистка и сбросила вызов. Через несколько минут она сбросила в личные сообщения данные о местоположении объекта вожделения ее дорогой подружани, и Минами взвизгнула от переполняющего ее счастья. Скоро их глупой игре в кошки-мышки придет конец. Все же не зря она заставила другого своего сообщника проследить за Дайсуке-саном, который зачастил со встречами с Бьякуей Ишигами. Поначалу, все казалось безобидным, пока бывший профессор, спокойно попивая кофеек с тренером, не обмолвился про Цукасу, что прятался в деревне. А дальше уже Нами пробила нужную информацию. Дела определенно пойдут лучше, когда она вновь увидится с любимым человеком. Плюс ко всему, слухи утихли и мало кто в них поверил, как и ожидалось. Ибо Цукаса Шишио всегда был непорочным одуванчиком в глазах фанатов. Приготовив себе смузи, Хокутодзай вернулась в свою спальню. По телевизору шла прекрасная мелодрама, которую грех было не посмотреть, и предалась желанным мечтаниям, что обязательно станут явью.