Укрощение ученого

У Сенку если и заклинит в мозгах, то уж точно не из ревности. Или он пытался убедить себя в этом. Никогда прежде ему не доводилось рвать волосы на затылке и кусать губы до крови от глупого всплеска эмоций. Что Хьега, что Момоко — к обоим он относился толерантно и с пониманием, даже когда те находились в обществе незнакомых ему людей. Но что с ним приключилось, раз остро реагирует на Минами? Непохоже, чтобы он с Цукасой были слишком уж близки. Парни перешли определенную грань в отношениях, конечно, но, чтобы все развивалось в геометрической прогрессии? — просто немыслимо. Сидя в обнимку с Шишио, ученый чувствовал отпечатанный на его футболке пряный запах духов, и морщился в отвращении. По правде говоря, ему нравились подобные духи, однако не той, из-за которой ему стало хуже. Дыхание приходило в норму, хриплые вздохи становились умеренными, однако ученый предпочел молчать, прижавшись ухом к груди атлета и слушая ровный ритм его сердца. Так становилось намного спокойнее и не тянуло бросать необдуманные фразы. В голове мутило и Сенку не мог собраться с мыслями. Не мог даже вспомнить, что говорил Цукасе, когда тот привел его в чувства. Ничто не волновало его. Он был счастлив в какой-то мере. — Может, принести тебе воды? — пониженным голосом спросил Шишио, — всматриваясь в белую макушку Сенку, спрятавшего свое лицо где-то под ключицей. Ученый только помотал головой и сильнее вжался в крепкое тело, будто боясь отпускать. Столь невинный, он бы сказал, жест умилил Цукасу. Мозг кидал доводы, что это не в духе Сенку, однако Шишио душой был абсолютно уверен, он всегда был таким. Просто не любил показывать эту свою сторону. Опять же страшился быть уколотым жестокой реальностью. Но он был здесь, рядом с ним. Ему нечего бояться. Но будет лучше, если Ишигами выпьет хоть немного воды. А-то и умереть от жажды не далеко. Аккуратно уложив хрупкое тельце на мятые простыни и, убедившись, что состояние более-менее приходило в норму, Шишио отстранился. Не хотел он уходить, но желал поступить, как стоило бы поступить. Сенку недовольно промычал в подушку и свернулся калачиком, сильно обнимая ее. — Я скоро вернусь. Чудом было, что Минами не маячила в коридоре. Побесилась и успокоилась. Если бы девушка еще уехала, было бы в сто крат замечательно. Дом пустовал, видимо, все разбрелись по своим делам. Спустившись на кухню и налив в стакан теплой воды из фильтра, Цукаса поискал, чем можно прикрыть стакан. В шкафчике с банками нашел пластиковую крышку, чуть больше диаметром по сравнению с горлышком стакана. Лучше уж это, чем ничего. Прикрыв им стакан, Шишио ускоренно поднялся по лестнице. Белый комочек молниеносно прошмыгнул меж его ног. Цукаса едва удержался на ногах и не выплеснул на себя источник жизни. Пугающий и одновременно забавный малыш Хье юркнул за дверь в кабинет Ишигами, и небось прыгнул в кроватку к хозяину. Вернувшись в спальню, заметил, кот действительно приишигамился к щеке и влажным носом терся об нее, заставляя первого слабо трястись от смеха. — Ну, все, прекращай. Ай! Котам нельзя запрещать что-либо делать, Хье это усвоил с самых первых минут жизни, потому и укусил любимого человека. Разум животного — одно, а инстинкты — другое, и в этом плане малыш мог бы превзойти всех своих пушистых сородичей. Но, укусив один раз, инстинкты взяли вверх и исчадие ада вовсю царапал и кусал руку хозяина. Тот пытался спрятаться за подушками, но это лишь сильнее раззадоривало кота, и Сенку не нашел способа лучше, чем просто накинуться на другого большого кота. — Я тебе какое плохое зло сделал? — обиженно посмотрев на питомца, спросил Ишигами. Цукаса любезно дул на кровоточащие ранки, приглушая тупую боль. Малыш Хье несколько раз сердито промяукал, смешно топнув передними лапками. Его розовый нос морщился в неприязни, будто учуял что. Наверное, запах духов. В доме никто ими не пользовался, и факт того, что здесь явно находился кто-то посторонний злил. Еще один конкурент за сердце Сенку? Нет уж, пусть сначала добьется расположения главного самца! — Ты мне кое-что принести хотел, — шепнул на ухо Сенку. — Ох, точно. Держи. Жадно выпив содержимое стакана, Ишигами облегченно выдохнул. Ему определенно стало чуточку лучше, плюс, котейки немного настроение подняли. — Куда делась моль? — Не видел и не слышал. Может, ушла куда, не хочу знать. — Возвращаться хоть собирается? Мне причудилось, что вы поссорились, — хихикнув, Сенку крепче обнял за шею своего атлета. — Было дело, — улыбнулся Цукаса и приблизился к кровати, с большой неохотой отцепляя от себя ученого. Но пришлось, так как с затекшей шеей проходить остаток дня никто не грезил. — Минами просила меня вернуться вместе с ней. И уперто так в любви признавалась. А мои отказы принимать не собиралась. — У меня стомиллионное подозрение, что в детстве твоя репортерша много раз падала. — Этого мы никогда не узнаем. — Не по-научному звучит, но соглашусь, — Ишигами похлопал рядом с собой, намекая, чтобы атлет лег с ним. Цукаса не стал задерживаться и устроился поудобнее. Хорошо, он был чуточку выше и крупнее и дотянуться до Сенку мог. Почему? Да потому, что Хье рыкнул на него, устроившись между ними. Они были похожи на настоящую семейную парочку с ворчливым ребенком. Удручающую атмосферу, царившую в спальне не так давно, как ветром сдуло, и Цу позволил себе расплыться в облегченной улыбке и наблюдать, как Сенку игрался с малышом. Тот наплевал на длинные царапины, переставших кровоточить; руки слегка жгло, однако развеселившийся кот виновато облизывал их, это немного помогало облегчить боль. Если бы коты могли лечить и более серьезные раны… Однажды Сенку подумывал завести еще одну красивую кошечку, что могла составить компанию его прелести, — передумал. Во-первых, они бы с Хье сильно ссорились из-за внимания Сенку; во-вторых, дома стало бы шумно на несколько децибелов; в-третьих, у него уже появился котик чуть больше Хье. Ростом под два метра, с крупным телосложением и слишком красивой мордашкой. Чем вам не ручной лев? — Есть хочу. Еще бы он не хотел. Пару часов назад ученый не притронулся к еде, больше находя интересным ковыряться в салате. Будь он более внимательным, Цукаса помог бы Сенку раньше. Что-то твердило ему внутри, ученому становилось плохо, а он, идиот, отвлекался на Хокутодзай. Будучи выдворенным за дверь, ибо хозяин дома хотел переодеться, Цукаса решил тоже принарядиться. Последовав в прежнюю свою комнату, Шишио первым делом включил заряженный смартфон. Затем приблизился к тумбе с разложенными вещичками. Одежды было не так много: выбор пал на простые джинсы и легкий свитшот на размер больше его собственного, из обуви достал из чемодана кеды. В том же чемодане нашел давно позабытую серебряную цепь, которую ему подарил отец, — теперь аксессуар украшал его шею. Прикид солидный, фигурка отпад — настало время завоевывать мир. Словно окрыленный атлет спустился в пустующую гостиную, по пути прихватив бутылочку с газировкой, и покинул дом. Улица встретила его послеобеденной прохладой и душистым ароматом садовых цветов. Парень еще сильнее убедился, насколько же прекрасно это место, и, собственно, обладатель этой красоты. Сложно поверить, что оно принадлежало строптивому засранцу, что крушил все что ни попади, но действительность была таковой. У выхода Шишио ждал Сенку верхом на неизменном драндулете. Глаза восхищенным взглядом окинули фигуру ученого, облаченного в непривычную одежду. В порванных на коленях черных джинсах и не полностью застегнутой рубашке, с засученными рукавами, Сенку походил на элегантного сорванца. Он и прежде выглядел молодо, но сейчас будто скинул десять лет, и ничем не отличался от старшеклассника. Ах, да, нельзя не восхититься и собранными в хвостик волосы, что вечно топорщились вверх, как после взрывоопасного эксперимента. — Мне расценивать это, как первое свидание? — с приподнятым настроением подошел к ученому Цукаса. Он только заметил припаркованный к столбу с пикой еще один спортивный велосипед, очевидно, предназначенный ему. — На сто процентов, сорок из которых я очень хочу есть, — невозмутимо ответил Сенку, озорно прищуриваясь. — Ну, тогда, поехали! — Цукаса давно не катался, но по старой памяти рванул вперед на большой скорости. Как там говорят? Поймал волну? Быстрее ветра? Какая к черту разница?! Парень словно окунулся в свое беззаботное детство и лишь от этих мыслей его сияло ярче солнца, что пряталось за облаками. Где-то позади его пытался настичь Сенку, что сейчас не жадничал развилистым смехом, периодически кашляя от попадания пыли в рот. Вовремя вспомнив, что его ученый немножко не здоровая личность, Шишио притормозил и Ишигами, наконец, приравнялся с ним. Кажется, они позабыли о своем желании посидеть в кафе. Чуть больше получаса они катались по всей деревне, чьи жители несколько умилялись обоим за их радостным времяпровождением. Кто-то бросил вполне обыденную и знаменитую фразу старичков: «Эх, молодость». Воистину, прекрасное мгновение это — молодость. Когда живот сильнее заурчал, Сенку все же развернулся в сторону кафешки, ибо терпеть голод не очень хотелось. Цукаса последовал за ним, и уже за считанные минуты они стояли у входа в Сенку-кафе. Войдя, парни заметили тихо-мирно попивающего кофе Хьегу с Хомурой на пару, рядом сидел Ген с носовым платком в руке. По телевизору показывали очередную мелодраму, которую Асагири, ну, просто никак не мог не посмотреть, хоть отлично знал, что будет рыдать вовсю после его окончания. Перекрашенная в розовый девчушка лениво потягивала клубничный коктейль и не переставая с искренней любовью поглядывала на своего начальника, что почему-то решил присоединиться к Гену. Глядя на «романтическую» сцену (если ее можно так назвать), Цукаса мог бы с легкостью сказать, что у Хомуры все нормально с головой. С Минами они чем-то схожи в плане безответной влюбленности, однако в отличие от первой Момиджи была куда сдержанней и понимающей. Порой пугающей, стоит людям ляпнуть что-то нехорошее в адрес Хьеги, а так, в целом, все в порядке. Осознав, что кормить их пока не будут, Сенку взял все в свои руки и скрылся за дверьми кухни, где лежали несколько тарелок с готовым обедом. От стейка Шишио точно не откажется. Подогрев еду и поставив все в один поднос, Ишигами вышел из зоны готовки и направился к столику, где его ждали. Атлет выбрал комфортное местечко, практически в конце зала, которое было на несколько сантиметров приподнято. Здесь было всего три лакированных столика, предназначенных как раз-таки для парочек. Предусмотрительный Сенку доверил эту часть кафе Гену, знающего толк в романтической атмосфере. Он не думал, что сам однажды окажется тут с кем-то в паре, однако одно усвоил точно — свою работу садовник выполнил на ура. Решетчатые стены из бамбука были кое-где обмотаны лозами с искусственными цветами, а к кирпичной стене за спиной Цукасы были прибиты медовые канделябры с искусственными свечами, что горели темно-лиловым и ярко красным. Кожаные диванчики были мягкими. — Тут довольно миленько, — невзначай промолвил Шишио, опершись рукой о подбородок. — Ген постарался? — Он самый. Насмотрелся розовых соплей. Ну, — Сенку взял палочки и соусницу, — Приятного аппетита. — Приятного. Мясо было очень сочным и вкусным, что хотелось скоммуниздить еще по порции. Впрочем, Ишигами так и поступил, ибо он — босс, а им все можно. И платить не надо. Вновь оказавшись в святом месте, директор стейк не обнаружил. Пришлось хорошенько поискать в духовых шкафчиках. Видимо, очень ответственный сотрудник решил спрятать от него величественное блюдо, но не с тем связались. Спустя некоторое время в одной тарелке лежало еще три сочных стейка и овощной салатик. Довольный собой ученый направился обратно к своему партнеру. Улыбка сама собой спала с его лица, когда на его месте сидела Минами во всеоружии. Шишио так испуганно посмотрел на Сенку, моля забрать его. Ох, у него скоро нервный тик появится. Ученый, тихо положив тарелку с едой на ближайший столик, начал жестикулировать атлету, что искренне не понимал, чего же тот хотел. «В уборную топай!» — показывал в комнатку возле кассы. Кое-как до Цукасы дошло, и парень ускоренно шел к тому месту, оставив Хокутодзай одну. — Что она забыла здесь?! — Сенку шипел словно змея, украдкой выглядывая из щели. Минами ела салатик и одновременно с кем-то разговаривала по телефону. — Ест мою еду и не платит! — Она пришла сразу, как только ты ушел, — жалобно простонал, также выглядывая из-за дверцы. Мягко говоря, туалетная комната была тесновата для двоих. Спорить с тем, что она тоже довольно уютненькая бессмысленно, но, похоже, строители не предугадали, что однажды здесь окажется спортсмен под два метра. Цукасе пришлось сильно сгибаться, а поскольку они еще играли в второсортных шпионов, то почти вплотную к Сенку. Он чувствовал слабый запах шампуня и кондиционера для одежды, и он охотно зарылся носом в волосы Ишигами, не отреагировавшему столь интимному ходу. — Цу, — тихо позвал ученый, потянувшись рукой к его затылку. — М? — Что это упирается мне в зад?

***

Хокутодзай неустанно болтала с подружкой, хоть тотально вымоталась с любимым спортсменом. На столе уже ничего не осталось. Еда была очень вкусной, что было не жалко пожертвовать фигурой. Здешнему шеф-повару стоит перестроиться в городе. Девушка более чем уверена, что он будет пользоваться огромной популярностью. — И как тебе Ишигами-сан? — О таких, как он, говорят «обаятельный поганец». Низенький, но красивенький, — не соврав, тихо засмеялась репортерша, радуясь, что сок в графине не закончился. — Но он не в моем вкусе. Мне кажется, он немного кукухой поехал. — Ну, для ученого нормальное дело. — Чего? — А ты что, не в курсе? Он же тот самый Сенку Ишигами, которого с трудом с того света достали. Ну, помнишь, семь лет назад в Нагое какой-то псих научный центр взорвал? — Что-то не помню такого, — нахмурилась Минами. — Да брось, не каждый день у нас здания взрываются, к тому же научные, — девушка на той стороне сдалась, поняв, что бедной головушки подруги ничего не дойдет. — Лучше скажи, как там в деревне? — Честно, я поражена. Тихо, красиво и свежо. Какой-то райский уголок. А еще тут все такие хозяйственные. Но Токио все равно лучше. — Только потому, что там можно пострадать шоппингом? — Шоппинг — это не страдание, а искусство! Дурочка моя, как так можно? — Хокутодзай надоело сидеть на месте, да и начала волноваться, ибо львенка что-то долго нет. — Кстати, новая коллекция «Диор» еще не поступила? — Сказали, завтра точно будет. Так что тащи свою жопку обратно — будем закупаться и покорять мужчин! — Ага. Я вечерком если что позвоню. Мне пора своего захватывать. Положив телефон на стол и последовав к уборной, Минами проигнорировала осуждающие взгляды работников кафе, что сидели без дела смотря киношку. Пару раз постучала в дверь, приторным голоском позвав Цукасу, но так и не дождалась ответа. Вместо него оттуда донесся хрипловатый старческой голос, что не прочь был воспользоваться шансом подшутить над бедной девочкой. За свою жизнь Минами ни разу не слышала столько комплиментов в свой адрес, и ей стало плохо от непрекращающегося потока слов дедули, что сидел на унитазе. В голос извинившись, Хокутодзай рывком вернулась за телефоном и выбежала во двор. Трясущимися руками набрала номер Шишио, но парень имел наглость игнорировать его. Или просто не слышал звонка. Несколько раз пробовала дозвониться — ничего. Неожиданно ей кто-то позвонил, и она приятно удивилась, что той была Нами. Да, Хокутодзай была обижена на нее, ибо подружка старалась отговорить ее от «гиблого дела». Но они все равно были подружками. — Привет. Чего трезвоним? — Как у тебя дела там? — Все замечательно. Мы с Цукасой уже пообедать успели, — специально соврала девушка, чтобы не показаться дном перед девушкой. — Вот как? Ну раз все замечательно, вы с таким же успехом должны вернуться в Токио. Срочно. — Мне не нравится твой тон. Что произошло? — Твой принц с львиной гривой не берет трубку уже который час — и ты, между прочим, тоже — поэтому его менеджер решил позвонить мне. Его сестру в больницу положили.