Укрощение ученого

      Начиная от того, какую бы рубашку надеть, и заканчивая тем, что подарить Бьякуе в честь их знакомства, Цукаса несколько дней был весь на нервах. Большую часть времени он просиживался в кафе, помогая Хьеге за кассой, совершенно не имея в этом опыта (тем более когда нужно было оттяпать лишние сотни йен от приезжих). Он думал, заняв себя работой, сможет хоть немного успокоиться — не помогло. Делая подсчеты и расписывая незначительные долги стариков в блокнотике, Шишио все больше думал о предстоящей встрече.       Во-первых, проблема возникла из-за того, что он не знал, кем для него теперь являлся Бьякуя Ишигами: тестем или свекром? Цукаса так боялся неправильно обратиться к отцу Сенку, что руки не переставали дрожать. Если смотреть на вещи с другого кадра, младший Ишигами «женой» становиться не желал, а значит Бьякуя справедливо считался «свекром». Однако так ли называли отца мужа для мужа? Он вконец запутался.       Во-вторых, будущий супруг открыто сказал ему, что астронавт в отставке слишком любознательный, и ему стоит напрячься во время их семейного ужина. Цукасе особо-то скрывать и нечего, и он был немного уверен, что с легкостью пройдет этот своеобразный экзамен. Конечно, у него было бы больше уверенности, если бы не скептичный взгляд Сенку. Что-то подсказывало Шишио, Бьякуя не так-то прост.       Ну, и в-третьих, сама организация семейного ужина. Все дружненько договорились, что все соберутся в доме Цукасы, — с чем Сенку был очень несогласен, но решил потерпеть еще денек в Токио, — посидят, поболтают, а может и сразу свадьбу сыграют. На эту «вечеринку», как предполагал учёный, Бьякуя обязательно кого-нибудь да позовет, потому еще сильнее куксился, находя временное утешение в львиных объятиях Цукасы. Которого, к слову, тоже не устраивала семейная посиделка на десятерых, если не больше. Он, между прочим, готовился к расспросам только одного человека, что автоматом вписался в список близких родственников.       Сказать вкратце, все волновались, кроме будущих свидетелей в лице Хьеги и Гена. Им-то хорошо: когда уедет Сенку, дом будет на их попечении, что сулило мало приятного, однако его больше некому доверить. А учитывая, что и малыш Хье, забив на свои принципы и лютую нелюбовь к долгим поездкам, решил отправиться с папенькой, дому уж точно может прийти кирдык.       На долгожданных выходных будущая семья покинула деревню, захватив пару объемных бутылей виски, игрушечки наглого пушистика и, на всякий случай, охотничье ружье. Цукаса настороженно поглядывал на заднее сиденье, где лежало орудие убийства, искренне молясь всем богам на свете, что никто не разозлит Сенку. Когда возлюбленный пребывал в очень плохом настроении, всему миру стоило бы спрятаться в бункерах. Конечно, Ишигами стрелять не умел, а оттого это еще страшнее. Интересно, откуда взялся тот умник, что додумался подарить учёному оружие? Нужно позже спросить его об этом.       Когда давно не юные голубки приехали в пентхаус, жители готовы были вызвать стражей правопорядка, завидев в дверях угрюмого мужчину в пальто, с оружием за спиной. И с облегчением выдохнули, стоило Сенку пройти мимо зашуганных богатеев и с пинка открыть дверцу, ведущую на второй этаж. Цукаса, что шел за будущим муженьком, выглядел не лучше: на его лице словно отпечаталась вся боль всего сущего. А милый пушистый комочек, сидевшему себе спокойно на его плече, делал вид, что пытался утешить атлета. Да уж, странная семейка.       В целом, выходные прошли спокойно, без лишнего геморроя. Малыш Хье в основном спал и ел, иногда просясь на ручки Сенку. В то же время влюбленные продумывали идеальнейший план по захвату сердца Бьякуи и его товарищей.              Путь к сердцу мужчины, как говорится, лежит через его желудок, потому Шишио предложил сварганить что-нибудь вкусненькое. Благо, мама научила пару трюкам в готовке, и еще Мирай предложила свою помощь. Ужин обещал быть праздничным. Хотя бы немного.       Одну вещь Цукаса понял лишь тогда, когда позволил Сенку похозяйничать на кухне: ученый не умел готовить. Вот, как можно было попутать соль и сахар? У него даже на баночках стикеры висели — как Сенку мог их не заметить? Кот и то был лучше, помогая Мирай месить своими чистенькими лапками тесто. Чуть обозленная семейка Шишио спровадила Сенку вон из кухни и наказала не соваться туда, пока еда не будет приготовлена. Разумеется, Ишигами слегка обиделся, и, не зная, чем занять себя, решил немного попугать интриганов с нижних этажей. Потому незаметно ушел из квартиры с ружьем, оставив любимых одних.       — А ты говорил, у него самые лучшие тефтельки, — прыснула Мирай, угостив пушистика кусочком фарша.       — Я так думал до сегодняшнего дня. Кажется, он приписал чью-то славу себе.       — Кажется, Хьеги. Он ведь у вас главный повар в деревне, да?       — Вообще, Кирисаме, но и Хьега, да.       — Бли-и-ин, я тоже к вам хочу, — картинно надула щеки Шишио, перекладывая на противень смесь для чизкейка. — Там у вас можно гранаты взрывать.       — Чего? — не поверил ушам Цукаса, удивленно посмотрев в глаза сестры.       — Ну, Сенку говорил, вы друг в друга из гранатометов стреляете, а потом вы часами краску стираете. Это же весело!       — Ааа, — облегченно выдохнул парень. — Очень весело. Как только разрешим вопрос с Бьякуей, мы сразу же планировали вернутся в деревню. Так что у тебя будет время собрать вещички.       — Ура! — воскликнула Мирай и обняла брата.       Малышка немногое запомнила из увлекательных рассказов ее нового друга, Сенку, но ее душа загорелась желанием поскорее оказаться в эдакой Стране Чудес. Не то, чтобы ей не нравилась деревушка ее бабушки, просто в ее воображении деревня Сенку казалась чем-то нереальным, и ей хотелось вживую увидеть ее. Вот бы и ей там пожить хоть немного, однако зимние каникулы приближались к своему концу, отчего становилось грустно. Не беда: если она на отлично сдаст экзамены, все лето будет принадлежать ей.       Брат с сестрой вздрогнули из-за громких женских криков откуда-то снизу. Цукаса узнал в одной из них немолодую особу, супругу инвестора, что кричала проклятья. В ту же секунду раздался выстрел и довольно знакомый голосочек: «Иди сюда! Я тебе всего лишь еще одну дыру в заднице сделаю!».       «Какого черта, Сенку?» — мысленно простонал Цукаса. Будущий муженек, конечно, — не сахарная вата, но всему же должен быть предел. Но и спускаться за безумным ученым было слишком лень. У них скоро важная встреча, а ужин сам по себе не приготовится. Пожелав госпоже Хиде огромнейшей удачи и спасения, Цукаса продолжил жарить мясо в сковороде. Один лишь Хье был доволен, и немного расстроился, что папа не взял его с собой.              В шесть вечера Сенку воротился из своего курьезного путешествия по гипермаркету, как раз к тому моменту, когда Мирай нужно было возвращаться и приступить к домашним заданиям. Подарив малышке дорогую заколку, что моментально стала ее любимой, Сенку долго прощался с ней, будто не хотел отпускать Шишио. Все же близкая родственница, что стала дорога его сердцу. Тем более они почти из одной гильдии больных людей.       Комнаты все прибраны, из окна открывался прекрасный вид на улицы и — самое главное — безупречно накрыт стол. Приятный запах свежей выпечки и жареного мяса витал по всему дому, запустив все рецептор. Сенку блаженно прикрыл глаза, вдыхая его, и приподнялся на носочках, дабы поцеловать атлета. Все сегодня хорошо поработали, а потому все молодцы.       — Глянь, что купил, — у ученого застыла очень хитрющая ухмылка на лице. Сенку достал новый дверной коврик и сразу же постелил его.       — Серьезно? — вздернул бровью Цукаса, немигающим взглядом смотря на рисунок и надпись коврика.       — А что такого?       — «Все гости должны быть одобрены котом», — конечно, очень круто звучит. Но у меня очень смутное предчувствие, нашему Хье никто не понравится, — усмехнулся Шишио, подозвав малыша. Кот, заметив покупку, сразу же подал странное мяуканье, жутко напоминавшее зловещий смех. — Я так и думал.       — Вот именно! Моя прелесть в гостях разбирается лучше, чем мы, так что оставим этот вопрос ему.       — Ты неисправим.       Но каламбур не сработал, когда по итогу в гости пришел Бьякуя и его пассия с ангельским личиком из Штатов, Лилиан Вайнберг. Добрая аура женщины смягчила злобную натуру котика, и он напросился ей на ручки. Лилиан, естественно, не могла устоять перед очаровательным котом, что был бел как снег и чертовски милым с сощуренными голубенькими глазками.       — Сенку! — отец с порога налетел на сына, заключив того в крепких объятиях.       — Отпусти! Убить меня решил?       — Мы так сильно скучали, Кабецу, — счастливо пролепетала Вайнберг, заменив Бьякую. Сенку хмыкнул, услышав любимое прозвище «мамы» и также обнял сильно в ответ, почувствовав родной аромат ее духов. — Ох, а ты, по-видимому, Цукаса? Точно-точно, один из лучших бойцов!       — Он самый, миссис Вайнберг.       — Ох, да брось, я еще не замужем, — шепнула женщина, косо взглянув на чуть ли не танцующего вокруг сына Ишигами. — В отличии от своего сына, Бьякуя — тот еще тормоз. Но даже для своего возраста он все еще cute.       — Наверное. Давайте, пройдем к столу.       За столом было шумно, как никогда. Бьякуя практически без остановок рассказывал захватывающие истории про своего сына, изредка включая свои приключения в Америке, и оттого часто вступал в споры с Сенку. Ясное дело, ученому откровенно не нравилось, что тут раскрывают все его сокровенные тайны, вплоть до цвета трусов, которые он носил в детстве. Привыкшая к своему шумному возлюбленному Лилиан только тихо посмеивалась, наблюдая исподлобья на сияющего Цукасу. Атлету, похоже, нравилось слушать подробные истории из жизни своего будущего мужа, и он все спрашивал да спрашивал, разумеется, получая пинки под столом. Хье сохранял гордое молчание, переключая внимание от одного Ишигами к другому. По его чуть напрягшейся физиономии казалось, будто бы кот немного жалел, что вообще приехал.       Благо, в доме Цукасы была хорошая звукоизоляция, — их шумное застолье никому не помешает. Тем более Сенку успел распугать большую часть жителей пентхауса, так что и их не посмеют потревожить.       Спустя некоторое время настал тот самый момент «жопа», о котором Шишио благополучно успел позабыть. Взгляд Бьякуи стал очень серьезным и несколько убивающим — он почувствовал пробежавшиеся по телу мурашки.       — Итак, — обычно с этого слова и начинается сущий ад, — когда планируете свадьбу?       — Эм, ну… — замялся Цукаса. — Вообще, в деревне летом. Гостей будет не так уж много, только самые близкие.       — Мгм. А детей когда заведете?       — Папа! — возмущенно воскликнул Сенку, выпучив напуганные глаза.       — Что «папа»? Я внуков хочу. Вы оба давно взрослые, пора бы взять на себя еще одну ответственность, — невозмутимо улыбался Бьякуя.       — И как ты это себе представляешь?! Мы с ним — мужчины, если не заметил!       — Ну и что? Это разве проблема? В Америке много таких замужних парочек с детьми.       — Мы подумаем над этим, — решил спасти ситуацию Цукаса, как только Сенку, весь дрожа, вцепился в его рукав. Кажется, он был немного в шоке от мечтаний своего отца.       — Подумайте–подумайте. Дети — это святое. Глянь, какого строптивца вырастил! — довольно сказал Бьякуя, потрепав макушку Сенку.       С Ишигами не поспоришь. Сенку не то, что строптивый, он просто суперупрямый засранец, любящий всех запугать и при этом казаться невинной овечкой. Грех такого не любить. К слову, его оказалось очень легко загнать в тупик, стоит завести очень смущающую тему.       И почему-то Сенку не подумал, что детей можно приютить. Чего это он весь напрягся? Как бы он не придумал себе, что его заставляют рожать в будущем. Или он об этом и подумал? Бедняга…       Остаток вечера они просидели, болтая о будущем. Можно сказать, тупой экзамен Цукаса прошел, и он теперь со спокойной душой беседовал с будущим свекром и, хех, тещей. Останется только женить на себе Сенку и дела пойдут куда лучше. Почти за год они многое друг о друге познали; полюбили настолько, что их невозможно было оторвать, и теперь им казалось, что они готовы сделать следующий шаг.              — Это был не твой экзамен, — пряча горящее от смущения лицо на груди Цукасы, промямлил Сенку.       Как только они спровадили родителей домой и убрали стол, попутно играясь с пузырями на кухне, Цукаса и Сенку без сил рухнули в кровать, не расстелив ее. Кондиционер немного освежал, но он не мог остудить пылающие щеки ученого, которому уж очень не хотелось показывать лица возлюбленному. Мало ли, что и этот атлет выкинет что-нибудь «глупое»? Однако обижаться на Шишио Сенку разучился еще давно, после августовского праздника возле озера.       — Ну, он немного в возрасте, потому и говорит такие вещи. Хотя, я бы не прочь завести ребеночка, — хихикнул Шишио, ловко переворачиваясь и нависнув над Сенку, которого от и помидорки нельзя было отличить. — Может быть, девочку? Умненькую, как ты. Было бы чудесно.       — Я слишком стар, чтобы детей заводить, — пискнул Ишигами, кусая запястье Цукасы. Так, из-за порыва.       — Тебе чуть больше тридцати, — не моргнув глазом, сказал Шишио, и, медленно опустился, вовлекая возлюбленного в чувственный поцелуй. — Так что, ты еще слишком молодой.       — И пофиг на то, что я старше тебя? — дьявольски осклабился Сенку.       — Возраст — всего лишь цифра. Ты до сих пор ведешь себя, как дитя малое, — не сдержал смеха Цу.       И, прежде чем Сенку успел что-либо ответить, Цукаса стал активнее целоваться, медленно избавляя и его, и себя от одежды. Сенку не стал противиться, предпочтя отдаться вспыхнувшей страсти между ними. Для них не существовало мира, что погрузился в звездную тьму и тихий вой ветра. Лишь они были друг для друга целым миром, и это казалось правильным.