Укрощение ученого

Так странно. Раньше собственная квартира напоминала холодную одиночную камеру, с унылым видом на токийские улицы. Постоянно возвращаясь в этот короб, он не ощущал ничего, кроме пронизывающей до мозга костей пустоты, и сдержанно дожидался следующего дня, чтобы уйти. У него было все, и в то же время ничего, что могло бы наделить душу приятным теплом. Проснувшись довольно поздно для своего обыденного режима, Цукаса будто пребывал в прострации. В комнате витал слабый аромат знакомого лосьона, и он жадно втягивал носом воздух, чтобы сильнее чувствовать его. Наверное, из-за сильной тоски ему все мерещилось, однако запах был слишком реальным. Голова была тяжела и парню хватило немного сил перевернуться на другой бок. Янтарные глаза обескураженно глядели на умиротворенное лицо перед собой, и ярко блеснули в утреннем свете, что с каждой минутой заполонял собой всю спальню. Маленькая рука с длинными пальцами сжимали в плотном кольце его теплую ладонь, что дрожала от легкого приступа волнения. То, что для него казалось мнимым, оказалось явью. Но он все равно не мог поверить глазам. Не мог нормально соображать. Сенку выглядел измотанным, сильно похудевшим, тем не менее не потерял своей красоты. Эдакая аристократичная внешность с эксцентричной прической создавала взрывоопасный контраст, и ныне ему придется постараться, чтобы их обладатель смог всецело доверять ему и открыться. У них будет куча времени на это. Цукаса уже уверенно может твердить это, ибо человек, лежавший близко к нему, не беспокоясь о происходящем во внешнем мире, поставил жирненькую точку в его бесконечных сомнениях. Впрочем, он и сейчас сомневался, но не так сильно. Бесспорно, они оба готовы начать новую главу своих взаимоотношений. Не переставая любоваться своим возлюбленным, Цу гладил того по щеке, мягко проходя большим пальцем по полуоткрытым суховатым губам. Кожа Сенку была теплой, приятной на ощупь, и парень не сдержался пройтись по ней губами, чуть невесомо целуя. — Это — домогательство, — не открывая глаз, фыркнул Ишигами, перевернувшись на другой бок. — Уж извините, не удержался. Надо же было кое-кому красивым родиться. — Слова «красиво» недостаточно, чтобы описать меня. Шишио прыснул в кулак, умиляясь чувству самолюбия маленького гаденыша, и обнял ученого со спины. Тот не был против объятий, наоборот, сильнее прижался к мускулистому телу, получая ощутимый жар. Спать в одежде оказалось плохой затеей, но Сенку было чересчур лень заниматься какой-либо активностью после нескольких неудачных попыток взломать входную дверь. А так он мог бы быть еще ближе к своему пока неофициальному партнеру на оставшуюся жизнь. Над ухом раздался глухой шепот Цукасы. Тому было жуть как интересно, когда и как Ишигами прибыл в Токио, при этом не устроив ядерного фурора. На не пробудившуюся голову посыпался град вопросов, на которые Сенку попросту не хотел отвечать, но настойчивый Шишио не давал ему шанса отступить. Шаловливые руки, явно соскучившиеся к прикосновениям, блуждали по его стройной фигуре, мягко ощупывая и щекоча. И все увязывалось с раздающимся над ухом бархатистым голоском, что менял свою интонацию в зависимости от мучавшего атлета вопроса. Сенку стойко терпел сладкую пытку над собой, но под конец сдался. Большую часть ответов ему было сложно оговорить просто потому, что подобные вещи говорил впервые в жизни тому, в кого действительно влюбился, и это дико смущало. Конечно, своими дельными советами Сенку часто вгонял в краску еще одного близкого друга, и даже записывал их на стикеры специально для него. Но говорить эти же слова человеку, что пробрался в твое сердце? Сенку не думал, что это так сложно. — Ну, все, хватит! — пряча лицо в ладонях, пискнул ученый, выпихнув Цукасу, и с головой завернулся в плед. Не ожидал Шишио быть изгнанным из собственной же кровати, да и приземление было не таким мягким, но по-настоящему детское поведение Сенку заставило его рассмеяться в голос. Распластавшись по полу, аки звезда Патрик, Цукаса уставился в потолок, предавшись своим счастливым мыслям. Ему казалось, это впервые, когда он действительно был рад находиться дома, а не где-нибудь в шашлычной или в фитнес-центре. Конечно, он несколько озадачился и даже испугался, стоило одной наглой и милой зверушке вновь украсть ужин в его доме, но присутствие Хье раскрасило его унылое состояние. Цу до чертиков радовался живому существу, и совсем не обиделся на воровство. Внутри подумывал даже дать добавочку вечно голодному самопровозглашенному самцу. Однако ничто не могло так сильно осчастливить, кроме как присутствие Сенку. Пусть ученый и дрых без задних ног, заняв практически половину кровати, Шишио не мог сдержать своих эмоций. Последние дни были слишком ужасными, знатно потрепавшими его настрой и волю к новому бою через пару месяцев. — Я рад, что ты приехал, — чуть приглушенно вымолвил Шишио, прикрыв глаза рукой. — Вообще-то, прогулялись пешком по тоннелям, — раздалось из дверного проема, и Шишио в культурном шоке поднял голову, выпучив глаза. — А? — Ты не заметил царапины на руках нашей красавицы? — невозмутимо пропел Хьега, облокотившись об косяк. И продолжил, когда боксер непонимающе помотал головой, — Короче, наша задничка решила отправиться за твоей задничкой, и мы отправились в увлекательное путешествие в Токио на Сенку-мобиле. И пока ехали, до нас дошло, что мы едем не туда, и нам пришлось сделать несколько крутых поворотов в еще неизвестные места. Ну, а потом каким-то образом мы очутились городе, но у нас заглох мотор… — А, так вы на поезде приехали? — невинно похлопал ресничками Шишио, поднимаясь. — Мы, блядь, свой тоннель вырыли! Семь гребаных часов ручной работы без сверхурочных, без еды и воды, без аниме! — выкрикнул из гостиной еще один неожиданный гость. Ген кричал так, будто испытал в своей жизни настоящую беду. А если вспомнить, что он уж очень бережно относился к своим нежным ручкам, то да… Беда глобального масштаба. Пока парень изливался проклятьями и всякими нехорошими словами, одновременно готовя завтрак на всех, Хьега успел поухаживать за укутанным в кокон другом. Как говорится, обнял, поцеловал в лобик и дал щелбан. На такое отношение к своей скромной персоне Ишигами, разумеется, не оценил, и выпихнул уже Хьегу из оккупированной им кровати. — Он ведь несерьезно? — нервно хихикая, подошел Цукаса и полез обниматься. — Чего это он так заныл? Подумаешь, порвал свои любимые штанишки и поцеловался с пауком. Чего страшного-то? — Наверное, ты. И не дожидаясь ответной реакции, Цукаса вовлек Сенку в поцелуй, постепенно углубляя его. Парень был настойчивым, явно возбужденным, и ученый никак не мог не отвечать на его ласки. Обвив его шею руками, Сенку выполз из своего укрытия и уселся на бедра атлета, ощущая недостаток кислорода. Не желая портить момент, он сильнее впился в губы новоявленного возлюбленного. Их сердца бились в унисон, в ровном ритме, и это приносило небывалое удовольствие, что вмиг вскружило их головы. О Хьеге оба благополучно забыли. Пристально наблюдая за интимным моментом своего друга и его любовника, мастер копья, конечно, возмутился, но решил не мешать им. Поэтому тихо, как мог, покинул спальню, плотно закрывая дверь. По дому витал приятный аромат жаренного бекона и зелени. Хоть Хьега не сомневался в кулинарных навыках приятеля, но ему ни за что на свете не сравниться с ним. С такими мыслями он отнял фартук и поварешку у Асагири, и занял позицию главной домохозяйки. Чуть погодя прибежал проснувшийся малыш Хье, требовательно замяукавший дать ему еды. — Ну, что? Как тебе Токио? — сидя на подоконнике спросил Асагири, поглядывая на вид улицы. — Серовато, мрачновато, гора пыли… — Ладно-ладно, можешь не продолжать. — У твоего вопроса есть скрытый смысл. Не откроешь мне истину? — Хех, думаю, она и так ясна, разве нет? — Ты всерьез хочешь оставить Сенку здесь? Не тупи. К тому же, я не оставлю его в этом ужасном месте. — Тогда прибегнем к плану «Б», — ухмылка Гена стала шире и таинственней, страшно напоминавшей Сенку, когда тот придумывал нечто безумное. Не нужно много думать, в чем подразумевался этот план «Б». В целом, Хьега и не против, чтобы забрать Цукасу в их прекрасный мирок. Эпилог В озерной глади отразился сноп ярких искр от фейерверков, и вмиг вся округа заполнилась радостным смехом и чоканьем рюмок. Жители сновали от стола к столу, воспевая старые песенки под старый магнитофон, а их дети прыгали через маленький костер, совершенно не боясь его. Шум стоял знатный и Сенку не мог не улыбнуться. Как и обещалось, Касеки организовал крутой праздник в августовский вечер. Даже местная животина собралась вместе и втихаря от своих хозяев поглощала еду со столов. Наверное, среди них разгуливал и малыш Хье, но ни Сенку, уж тем более Цукаса не знали. Они сидели у берега, под нагретым песком и наблюдали за огнями, что прекрасно дополняли свет звезд в ночном небе. Укутанные в теплый плед парни прижимались друг к другу, хоть им и не было холодно. На их стороне было несколько тише, но вся зажигательная атмосфера доносилась до них во всех красах. Цу чуть покачивался туловищем в такт громкой музыке, и зарылся носом в мягкие волосы возлюбленного, втягивая его запах. — Мы могли бы присоединиться к ним… — Не хочу. Здесь намного лучше. — Потому что здесь только мы вдвоем? — поцеловав макушку ученого, спросил Цукаса. — Ага. Только ты и я. Сенку повернул голову к нему и проницательно взглянул в глаза возлюбленного, что переливался яркими огнями разных цветов. Их лица были почти на одном уровне, и ему не составило труда с легкостью дотянуться до манящих губ. Прикосновение было легким, практически невесомым, будто сначала пробовал на вкус, но позже поцелуи становились глубокими и жадными до невозможности. Цукаса прервал поцелуй, когда обоим стало трудно дышать. Прислонив горячий лоб ко лбу Сенку, тихо прошептал в губы, проронив каждое слово с любовью и жаром: — Только ты и я.