Легенда приморья и лесного народа

       — Всё стало слишком сложно, и другого выхода нет. Ты должен помочь мне найти и спасти его, — бормотал Ват, несясь по коридорам замка, сшибая на ходу всё, что попадало под ноги. Он даже чуть не врезался лбом в мраморную колонну в большом зале, пока думал о том, где лучше изменить облик, и лишь чудом увернулся. Эльф намеревался идти к озеру, но оно находилось слишком далеко, чтобы быстро до него добраться пешим, поэтому Вату были просто необходимы крылья…        Предстояло снова почувствовать ту боль, что он испытал впервые превратившись. Но это был его выбор, и кроме самого себя винить больше было некого, да и пока дракон не откликнется на его зов, можно было лишь надеяться на собственный ум и малые способности.       Оседлав самого резвого коня, Ват направил жеребца в сторону леса, крепко держа поводья в руках. Он галопом миновал поле с ромашками и реку, пересекающую половину земель Адэрхэд, от замка людей до заброшенной цитадели Стальмах далеко на юго-востоке. В землях мидгардцев этой реке дали название «Туманная», но после дальней заставы, в пустоши и царстве светлых эльфов, что жили под покровительством вдовствующей королевы Сонтхи и её сыновей, ту же реку величали «Несущая свет».       Сарават искренне надеялся, что сумеет добраться до непутевого эльфа до того, как тот попадет в беду, или хотя бы успеет спасти его, если парень в неё уже попал. Хотя, возможно, это только его предрассудки, и эльф уже покинул Мидгард и давно уже находится за сотни миль в противоположной стороне от опасного места.       Минуя открытую местность, Ват спрыгнул с коня и, отпустив животное, помчался в раскрытые объятия леса, настолько быстро, насколько это вообще было возможно.       — Ты же сам хотел, чтобы мы перестали быть врагами. Я готов к перемирию, теперь дело за тобой, — говоря всё это, Сарават готовился к боли, что дарил огонь, превращающий его в зверя. Вот уже девять лет, каждый раз принимая облик дракона, он молился всем, кому только мог, лишь бы не чувствовать сжигающего заживо пламени. Ноги несли его с небывалой скоростью к заветному озеру, но не по обычному пути, а в обход, к ближайшему свободному от деревьев участку земли. Лишь бы дракону достаточно больших размеров, пылающему магическим огнем, будто факел, было где развернуться.       Ват лишь надеялся, что не спалит всё вокруг, превращаясь. Глаза лихорадочно блуждали по тёмным участкам леса в поисках пропавшего парня. Но драконье зрение не помогало видеть сквозь густую чащу, лишь улавливало отголоски эльфийской магии, что оседала на поверхности влажной травы неестественного цвета туманом. Но это говорило лишь о том, что эльф уже где-то в лесу.       — «Здесь!» — скомандовал Сарават, пробегая через отрезок земли подходящего размера, скидывая на ходу лишнюю одежду. Её лучше бы сохранить, но куда он теперь оденет шелка, Ват не имел ни малейшего понятия. Хотя совсем без одежды будет тяжко.        Рисунок на груди засветился, как только пламя стало обжигать кожу, распространяясь по всему телу и буквально за секунды окутав его целиком. Метка стала пульсировать, словно повторяя биение сердца, в мгновение превращая красное жгучее пламя дракона в языки холодного синего оттенка.       Ват уже видел такое однажды, но тогда ему казалось всё сном, и в прошлом, в таком же пламени пропал тот, кто его спас. А теперь в эпицентре оказался он сам, и впервые Сарават столкнулся с тем, что не чувствовал той боли, что сопровождала все его превращения — словно кожу сдирают живьём, внутренности разрывают на куски, а легкие заставляют плавиться. Метка продолжала мерцать, словно приглушая в процессе чуждые даже спустя годы превращений в дракона ощущения, ведь они всегда приносили лишь страдания и только. И даже если узор и обладал исцеляющими свойствами, странная магия, которую дарила метка, поглощала боль лишь частично, потому что голову всё еще сковывало, словно она находилась в тисках, но это было весьма терпимо.        По крайней мере Сарават не отключился, как многие разы до этого, и всё еще мог передвигать ногами, на ходу меняя свой привычный облик, покрываясь чешуёй цвета ночи и многократно увеличиваясь в размерах. Он и не заметил, как вместо ног он уже бежал на четырех когтистых конечностях, а лопатки сдавливала тяжесть мощных кожистых крыльев, уже готовых к полёту.       — «Пора», — услышал Ват знакомый голос в голове. — «Он уже практически у озера, но снур его преследует. Я чувствую, как волны эльфийской магии успокаивают лес, словно затишье перед бурей».       Взмах, еще один. Крылья создавали поток ветра, что тут же утихал, так и не коснувшись крон мелькающих снизу верхушек деревьев. Голову, наконец-то, перестала сковывать боль: огонь сделал своё дело. Но страх никуда не ушел, а только увеличивался, заставляя Саравата балансировать на грани, пытаясь сделать всё возможное, но он продолжал чувствовать нарастающую панику. После затишья и впрямь началась буря: лес от сильнейшего ветра стал клониться из стороны в сторону, словно вот-вот начнется ураган. Урагана Ват так и не дождался — вместо этого лес снова погрузился в гробовую тишину. А затем в мгновенье все обрело смысл, и сбежавший наследник увидел нечто… Нечто странное, даже для него.        Уже знакомый им с драконом загадочный эльф взмыл в небо, сражаясь с существом вдвое больше себя, кружась в безумном и таком упорядоченном вихре, что Сарават даже слегка засомневался в том, что такой же круговорот когда-то спас и его, потому что противников не кидало из стороны в сторону, как тряпичных кукол, и окружающие их деревья все еще крепко держались за плодородную землю своими корнями. Но зрелище всё равно казалось чем-то необыкновенным. Еще ни разу Сарават не видел, как с неуправляемой бессмертной тварью пытаются справиться практически голыми руками, используя лишь небольшой нож вместо настоящего оружия. Дракон слегка притормозил, лишая своего подопечного контроля над крыльями.       — «Что ты делаешь? Я должен ему помочь, ты же видишь: он не справится…» — кричал Ват, пытаясь вернуть контроль и вырваться, но зверь не сдвинулся с места.       — «Смотри!» — прогремел строгий голос дракона в голове.       — «На что?» — спросил Сарават и тут же почувствовал раздражение от спины и до грудной клетки, поднимающееся словно холодок, но оно не принадлежало Вату, это были эмоции его дракона.       — «Ты все равно не сможешь пробиться сквозь барьер», — уже спокойнее объяснил зверь.        Сарават хотел было начать спорить и возмущаться, пока не увидел, что попасть снаружи сквозь созданный эльфом воздушный щит не легче, чем оттуда выбраться. Ват видел, как снур, окружённый плотным кольцом магического вихря, был практически обездвижен и буквально ограничен в своих движениях. Он мог лишь лихорадочно пытаться отцепиться от эльфа, что нес их обоих бушующим потоком ветра к озеру, в котором блестело холодное отражение безликой луны. Снур, словно почувствовав, что его ждет, перестал извиваться и брыкаться и вместо этого вцепился ветвистой лапой в горло парня. Мгновение — и сверкнувшее сквозь шум ветра лезвие полоснуло тварь по протянутой к горлу лАпище. Снур с гортанным криком, потеряв хватку, выпустил шею эльфа, который в одно мгновение ослабил вихрь и перенаправил воздушный щит с чудовища на свою персону. Существо же всё еще не сдавалось, возможно, уже поняв, что там внизу его ждет неминуемая гибель, поэтому и не отпускало. Удерживаясь за ногу эльфа, снур постарался утянуть парня вниз, цепляясь кривыми мохнатыми лапами за верхушки деревьев возле водоёма. Сарават хотел в то же мгновение рвануться к эльфу, но дракон снова его остановил.       — «Я не позволю ему умереть, несмотря ни на что, запомни это и смотри не упусти ничего из виду — это будет твой первый урок».       И Ват продолжил смотреть, хоть и желал совершенно другого. Снова сверкнуло лезвие, эльф схватил рукоять двумя руками и с силой вогнал нож в голову твари. Вихрь совсем стих и больше походил на колонну в большом зале его теперь уже бывшего дома, поддерживая одного лишь эльфа в воздухе, а поверженный Снур уже камнем падал в воду.       — «Ты должен спрятаться, пока эльф тебя не заметил, в конце концов, он здесь ради тебя. А ты, если мне память не изменяет, хотел убраться подальше от всех и тем более от него», — заботливо сказал дракон, но Ват чувствовал, что зверь издевается. Хотелось сказать ящеру что-то очень не вежливое, но ведь он и правда решил уйти, и этот эльф был той причиной, по которой Сарават убежал, а так же той причиной, что всё еще держала мертвой хваткой, заставляя оставаться рядом.       — «Хорошо, но прежде я прослежу за ним, мне нужно убедиться, что он в безопасности, а после мы отправимся в путь», — подытожил Ват, больше не пытаясь спорить, даже если всё еще был раздражен.       Казалось бы, что может быть проще, чем тихо и незаметно проследить за эльфом, отвлеченным сражением и извлечением из озера мёртвого тела здоровенной твари. Но и это оказалось для Саравата весьма сложно. Из-за теперешних габаритов любое движение создавало много шума, поэтому, когда эльф вдруг оказался неподалеку, пришлось осторожно лечь и затаиться, дабы остаться незамеченным, наблюдая за действиями парня.       После воздушного боя с тварью на ногах парня ран было больше всего, потому что снур, пытаясь не сорваться, запускал в эльфийскую плоть свои длинные когти. Судя по всему, горло героя тоже не было в порядке, так как эльф вместо того, чтобы позаботиться об открытых ранах, осторожно ощупывал шею.       — «Кажется, ему сильно плохо — как бы ни рухнул от потери крови», — волновался Сарават.       -«Не переживай, если он потеряет сознание, отнесем его к твоей матери», — шепотом ответил дракон, опасаясь что эльф его может услышать.       Но и тут эльф удивил наблюдателя, ведь вместо того, чтобы паниковать и судорожно пытаться остановить кровь, он стал что-то бормотать себе под нос, а после опустил ладонь в воду, и яркие ранее глаза эльфа стали меняться — радужка полностью обесцветилась, сливаясь с белками. В то же время струйка воды, что поднималась по руке, пробежалась по всему телу, в мгновение залечивая все полученные эльфом раны, и закончила свой исцеляющий путь на уже успевшей опухнуть шее парня. Тогда глаза эльфа всё же вернули свой цвет, и он, наконец-то, вздохнул с облегчением.       — «А он не так прост, как мог показаться на первый взгляд», — восторгаясь, сказал дракону Сарават.       — «Я же говорил», — все так же шепотом, но с гордостью в голосе, ответил зверь.       — «Так ты знал?» — удивился Ват.       -«Я уже видел этот момент! Не забывай, это я отправил мальчишку в будущее и видел всё, что видел он. Кое-что, конечно, изменилось, но об этой его силе мне известно».       — «Ах ты…» — Сарават снова начинал злиться — «Почему снова мне ничего не рассказал? Я бы тогда так не волновался».       — «Потому что будущее изменчиво, и если бы ты не волновался и не находился бы сейчас на этом самом месте, то изменил бы его исход. Я объясню всё позже, когда мы останемся одни и ты будешь готов», — ответил зверь, всё еще наблюдая за эльфом, что расслабленно отряхивал напрочь испачканную и порванную одежду, причитая о своём ужасном виде в слух.       — «Удивительно, что сражение и глубокие раны его волнуют куда меньше испорченных штанов и рубахи. Теперь ясно, почему ты называешь его недотёпой», — заключил Сарават, радуясь, словно маленький ребенок, наблюдающий за пушистым зверьком или любимой игрушкой.       Эльф с любопытством оглядывался по сторонам, рассматривая место, в котором оказался. И вдруг застыл, о чем-то задумавшись, а после резко развернулся и уставился прямо на Саравата. Смотрел парень без опаски, не отрывая взгляда ни на секунду, будто боялся, что дракон в миг исчезнет, стоит только закрыть глаза или не дай бог отвернуться.       Ват затаил дыхание, а эльф вдруг заговорил, вместо того чтобы убежать или хотя бы спрятаться.       — Я так долго тебя искал! Ты говорил, что мы скоро встретимся, но прошло уже девять лет, — парень, казалось, и правда обижен, но уж слишком наигранно он надул губы.       — «Он воистину псих. Окажись здесь другой дракон, и он бы уже лежал на мокрой земле обугленной горсткой пепла, а тут еще и обижается», — сказал шокированный Сарават зверю.       — «Хм…» — ухмыльнулся зверь, и Ват почувствовал, как его настроение поднимается. — «Говорил, но ведь ты эльф, и девять лет от твоего бессмертия — это лишь миг, недотёпа».       «Кажется, дракон доволен, несмотря на дерзкое поведение его собеседника», — пронеслась мысль в голове Саравата.       — А еще ты говорил, что я увижу вас обоих, но… — не успел эльф договорить.       — «Ты видишь! Мы оба здесь, если хотите, то можете пообщаться. По крайней мере, он тебя видит и слышит, а я передам тебе его слова, если он не пожелает говорить сам», — Ват понял, что разговора не избежать, поэтому спокойно вышел из тени деревьев и улегся возле довольного парня.       — Приятно снова встретиться. В прошлый раз пообщаться не получилось и познакомиться тоже, надеюсь, наверстаем упущенное. Вряд ли, как я понял, мы будем часто видеться, но я хочу стать тебе другом. Ты мне очень понравился, надеюсь, ты не против? — Сарават задумался: а ведь эльф прав, и они не будут часто видеться, а, возможно, это и вовсе их последняя встреча. В крайнем случае, он уже решил, что не будет отталкивать этого парня, не имея на то веских причин. Но и искать с ним встречи не будет точно.       — «Не против», — ответил Ват.       — Меня зовут Тайн, а у тебя есть имя? — широко улыбаясь, спросил эльф.       —"Не стоит ему пока знать моё имя, и пусть это не самая опасная информация, но он может сболтнуть лишнего, даже не подозревая этого, стоит ему зайти в какую-нибудь забегаловку или встретить старого друга. А слухи мне явно ни к чему», — сказал Сарават зверю, чтобы тот не выдал Тайну этой информации и вообще лишний раз помалкивал. А после легко ушел от ответа.       — «У меня есть имя, но открою я его тебе, только если ты откроешь мне свое сердце».       — «Отлично, теперь он отстает от меня», — думал Сарават, зная, что зверь это слышит. Но, вместо огорчения, на лице эльфа Ват увидел еще более счастливое выражение чем прежде.       — Тогда, надеюсь, у нас будет время для того, что бы открыть наши сердца друг другу. Это намного реальнее и лучше, чем мечтать о несбыточном и надеяться на чудо, — сказав это, эльф уселся на берег, словно общался с давним другом, а не с опаснейшим существом, когда-либо существовавшим во всех землях Адерхед. Сарават был шокирован настолько, что потерял дар речи. А парень, сидящий вразвалочку напротив, вдруг хихикнул.       — «Ты глянь, он еще и смеется», — подумал Ват, все еще пребывая в шоке.       — «Что с тобой, недотёпа?» — спросил он с любопытством.       — Ничего! Просто ты напомнил мне одного парня, которого я сегодня встретил. Вы чем-то похожи, оба не очень общительные, и он так же красив, как и ты. Уверен, если бы ты сейчас мог показывать свои эмоции, то хмурился бы не меньше.       — «Что за парень?» — спросил дракон до того, как Сарават понял, о чем идет речь.       — Я не спросил его имени, но он показался мне очень хорошим человеком. Ведь несмотря на то, что я явно действовал ему на нервы, он всё же мне помог. Это он рассказал мне об этом месте и об этих цветах. Жаль, я не знаю, какую часть цветка надо использовать для лечебного снадобья и как его готовить, — Сарават и правда нахмурился, когда Тайн сравнил его с драконом, но потом решил успокоиться. Ведь эльф не хотел его обидеть, да и они с драконом являются одним целым. Даже Тарн когда-то говорил нечто подобное. Зато он теперь знает, что понравился этому эльфу, даже будучи хмурым и недовольным. Сам же Тайн опустил глаза на белоснежный бутон, нежно поглаживая лепестки длинными заботливыми пальцами.       Сарават сам никогда не варил снадобья, лишь собирал ингредиенты, да и читать о зельях и лечебных отварах ему было не интересно. Хотя теперь наверняка придется. Ведь лечебной магией, как Тайн, он не обладает, а выживать в этом опасном мире как-то нужно. И парню напротив, кажется, это и правда интересно.       — «Не подскажу, как готовить снадобье, но тебе понадобится лишь корень. И еще одно, меньше месяца корень кристального цветка сохраняет свои свойства, а после этот цветок являет собой лишь удобрение и не больше».       — Теперь ясно, почему их не повыкапывали все. Хотя заметил, очередь здесь было кому разгонять, — парень покосился на труп снура, лишь на половину находящегося на берегу.       Ват уже пытался изловить эту тварь и не единожды, но сколько бы он не убивал это существо, разрывая кожный покров, ломая кости, снур умудрялся подняться и сбежать, спрятавшись в лесу за считанные секунды, на время затаившись в глуши леса и довольно быстро излечиваясь. А после последнего поражения и вовсе прятался, стоило Саравату лишь ступить на земли укрытых лесов. Эльф же справился со снуром, схлеснувшись с этой тварью, с первого раза.       — «Сумел же эту тварь умертвить, я думал, он тебя разорвет. А ты, гляжу, целехонек, лишь одежда пострадала», — сказал Ват, ожидая объяснений, ведь эльфы не могут излечивать свои раны самостоятельно, а Тайн сделал это, не моргнув и глазом.       — Сейчас я конечно цел и невредим, но это все не моя заслуга, а моей подруги русалки.       — «Он говорил о русалке днем, когда мы были в трактире, но я был уверен, что он это придумал, пытаясь выведать, как добраться до этого места, но, кажется, все было правдой. По крайней мере дракону он врать не станет, а, может, проверяет меня?» — не обращая внимания на эльфа, рассуждал Ват. Тайн же помолчал какое-то время, а после продолжил рассказ.       — В тот день, когда я пытался тебе помочь, она сделала то, за что её могут лишить магии, трона и, возможно, жизни. Она сделала меня своим кровным братом. Это была очень древняя магия, по крайней мере, по словам Вэйлос. И то, что у нас все вышло, само по себе чудо. Я получил много даров в тот день. Один из них помог мне тебя напоить, другой позволил вылечиться самостоятельно после схватки со снуром сегодня. А третий, как мне кажется, позволяет мне тебя слышать, но это лишь предположение. Потому что в книгах о таком нет ни слова, а другие даже приближаться к тебе не хотят, — парень вдруг притих, словно почувствовал, как его слова полоснули дракона вместе с его подопечным по душе, будто хлыстом.       Но ни Ват, ни зверь внутри него не чувствовали обиды, ведь вокруг них всегда были их близкие. Отец, матушка, тихая сестренка и лучший в мире брат. Они, не взирая на облик и не самый лучший характер бывшего наследника, продолжали любить и поддерживать его. Но молодому эльфу этого знать не обязательно.       — «Я уже привык, и меня это не задевает. Странным для меня является лишь твоё желание дружить с таким как я», — выразил их с Сараватом общее мнение зверь.       — Ничего странного, друзья нужны всем. А я умею дружить. И с тобой, как бы это ни было странно сказано, я чувствую себя в большей безопасности, чем в стенах собственного дома. Мне уютно в твоем присутствии и совсем не хочется, чтобы ты меня покидал, хоть я и знаю, что это невозможно. В любом случае я рад, что ты согласился дать мне шанс с тобой подружиться, — сердце Вата стучало как сумасшедшее, с каждым словом набирая ход. Еще чуть-чуть, и он утащит этого парня с собой, и пока он еще в состоянии себя контролировать, ему стоит покинуть Тайна.       — «Не за что», — ответил за Саравата дракон, понимая, что им уже пора, судя по состоянию Вата, который уже поднимался с места, чтобы уйти.       — Ты уже уходишь? — Тайн казался растоптанным.       — «Мне уже пора», — ответил Сарават, в последний раз пытаясь взглянуть эльфу в глаза.       — Мы ведь еще увидимся? — с надеждой спросил Тайн.       — «До встречи, недотепа!» — прошептал Ват, расправляя крылья и взмывая в бескрайнее небо, потому что теперь Ват и правда надеялся на то, что они когда-нибудь встретятся снова, но уже при других обстоятельствах, хоть и не желал в этом сознаваться зверю.       Пролетая над горным хребтом, Ват не переставал думать, перебирая в памяти произошедшее с ним за последние сутки и удивляясь тому, как же все могло так кардинально измениться. Но один вопрос мучил его больше всего. Сарават только решился его задать, но не успел. Зверь ответил, не дожидаясь, пока Ват соизволит озвучить то, что дракону и так известно.       «Ты не почувствовал той боли, что испытывал раньше, лишь потому, что отчасти доверял мне и потому, что метка, поставленная тем мальцом, забрала часть боли на себя. Я не знаю, как он её поставил, но он совершенно точно испытывал сильные чувства и эмоции, хотя я не имею ни малейшего понятия, как это работает. И если ты все еще не в курсе, то все эти годы я испытывал ту же боль, что и ты, лишь потому, что ты меня отвергал и боялся довериться. Но теперь-то мы займемся поисками ответов, потому что времени на это и многое другое у нас будет предостаточно.       — «То есть, если бы я сразу решил с тобой сблизиться, то мог не мучиться девять лет подряд?» — возмутился Сарават.       — «Как-то так, но всё же нет, потому что лишь самостоятельно открыв мне свое сердце, ты сможешь не испытывать боли вовсе, но даже сейчас ты сомневаешься в своем решении и не доверяешь мне до конца. Хоть я с начала твоей жизни и до скончания веков буду ближе, чем кто бы то ни было, и знаю тебя лучше, чем ты сам. Именно твоё сомнение заставило раскалываться твою голову от пламени, что должно нести лишь спокойствие и легкость».       — «Допустим, ты прав, но ты…»       — «Обещал рассказать, зачем я заставил тебя волноваться, если знал, что парень, отправленный тобой на верную смерть, будет цел и невредим и не просто цел, а совершит то, что тебе не удавалось сделать даже со способностями, что я тебе даровал?»       — «Да», — приглушенно сказал Сарават.       — «Затем, что ты должен понимать свое сердце, чтобы потом понимать мои поступки. Ты волновался о нем, а я желал вашей встречи ради тебя самого. И плюс ты не доверял мне столько лет, не думаю, что ты бы мне поверил, скажи я тебе, что с мальцом всё будет хорошо. Ты увидел все своими глазами и даже тогда не успокоился», — Ват уже начал закипать, но стараться ужиться со зверем было его собственным решением. И как бы то ни было, злиться не было никакого смысла, ведь от подсознания никуда не спрячешься, и к тому же дракон теперь должен был стать его единственным другом, семьей и товарищем. Да и зла зверь вроде ему не желал, даже если и был резок в своих действиях.       — «Я рад, что ты не взял свои слова обратно, и что всё ещё готов открыть в себе новое Я, не знающее поражения и способное на искренность в чувствах и поступках. И запомни, Сарават, ты и только ты решаешь, как, в конце концов, буду поступать я. Ведь даже если я имею власть над телом дракона и знаю больше, чем ты, по крайней мере пока что, я все еще остаюсь лишь частью твоей души. И рано или поздно ты перестанешь видеть между нами разницу, если конечно серьезно вознамерился найти со мной общий язык».       Ват притих и весь оставшийся путь до запрещенной деревни не произнес ни слова. Зверь терпеливо поддерживал тишину, позволяя бывшему наследнику еще раз все хорошенько обдумать. Сарават же больше не желал разговаривать, понимая всю важность того, что сейчас происходило. Когда он еще сможет увидеть родные земли? Когда сюда вернется? И что ему еще предстоит пережить, находясь так далеко от своей семьи, не говоря уже об эльфе, за которым до сих пор хотелось вернуться, чтобы забрать с собой и никогда не отпускать.

***

      18 лет минуло с тех пор, как Сарават в последний раз ступал на порог собственного замка. Теперь же дом ему заменили пещеры и леса. Иногда удавалось найти заброшенную лачугу или снять комнату в трактире, когда находился в поселениях. Все эти годы он отслеживал и уничтожал группы разбойников, что убивали и грабили мирных жителей в землях Адэрхэд. Случалось встречаться и с нильфами, но, в отличие от обычных разбойников, что творили зло лишь ради наживы, нильфов он долго допрашивал, пытаясь разузнать хоть крупицу истинных намерений темного властелина, прежде чем лишить головы. Вату была необходима информация о том, где находится нильфийский оплот, кто их предводитель, да хоть что-нибудь, любая ниточка, способная помочь его королевству избавиться от тирании темного народа. Но сколько бы нильфов он не ловил, все было тщетно — эти твари молчали до последнего.       В этот раз Сарават поймал нильфийскую девушку, красивую и дерзкую. Она зверски убила целую семью, живущую на окраине леса, прежде чем попалась в ловушку, не пощадив даже мальчишку лет пяти от роду. Ват долго пытался выведать, зачем темным сдалась эта богом забытая земля, не говоря уже о бедной семье, у которой не было ни гроша за душой. И пока бывший правитель не переломал ей все пальцы, темная лишь сыпала оскорблениями.       Ват по своей натуре был весьма сдержан и пытки не любил, но смерти невинных он вовсе не мог перенести. Поэтому разрешил подсознанию взять верх над своим телом и позволил зверю разговорить нильфийку. Много лет он отказывал дракону, все еще опасаясь, что тот натворит бед, но недавно поддался на уговоры и наблюдал за пытками со стороны. Теперь они с драконом делили не только звериное тело, но и человеческое. Это оказалось очень кстати, ведь, несмотря на то, что дракон и правда оказался очень добрым и был весьма хорош во многом, его самой выделяющейся чертой было то, что он без малейшего колебания выбивал дерьмо из негодяев, мнивших себя верхом вселенной. Вот и в этот раз он не стал колебаться и, изменив руку Вата на звериную, вонзил когти в плоть нильфийки, лишь чудом не добравшись до сердца. При этом сказав спокойно и четко:       — «Если хочешь умереть и не испытывать больше боли, то лучше говори. Что вы задумали?»       — Я ничего не скажу тебе, маг, и умру с честью.       — «С честью? Изволь… Думаю, в таком случае я разрежу твою плоть от груди и до самого живота, сломаю тебе все конечности, отрежу твои золотые локоны и лишу твой поганый рот зубов. А после этого отдам в соседний поселок жителям на растерзание, пусть порезвятся с детоубийцей, но прикончить тебя я им не позволю, а верну в эту же пещеру и задам тот же вопрос. Возможно, тогда ты будешь более сговорчивой. А если и это не сработает, то буду отрывать от тебя по кусочку, а после стану залечивать твои раны. И так будет продолжаться бесконечно до тех пор, пока ты не заговоришь. У меня в запасе вечность, — все так же спокойно сказал зверь.       Страх в глазах темной — это первый признак победы, но радоваться пока было рано. Нильфы умели заговаривать зубы и врать, как никто другой. Поэтому Сарават не спешил праздновать победу, а лишь продолжил наблюдать и ждать.       — Ты не посмеешь!       — «Давай проверим?» — голос зверя даже не дрогнул, хотя когти уже двигались вниз, оставляя на теле темной рваную рану, начинающую обильно кровоточить. Дракон не прекратил свои манипуляции до тех пор, пока девушка сквозь слезы не заговорила снова.       — Ты ведь маг, зачем тебе все это? Я заплачу тебе больше этих людишек! Сколько ты хочешь? Назови цену!       — «Я не маг, и мне не нужны твои грязные деньги!» — зарычал зверь, показывая заветный оскал с острыми, словно пики, клыками, меняя темные радужки человеческого зрачка на золотые драконьи щелочки, за секунду заставив нильфийку трястись от страха.       Сарават злился, закипая изнутри все сильнее.       — «Что ты только что сделал, зачем? Она может рассказать наш секрет тому, кому подчиняется, и тогда будет беда».       — «Отвечай, что вы задумали? Зачем тебе понадобилось убивать столь бедную семью? Наживой здесь и не пахнет. И где тот, кому ты подчиняешься?»       —Мммм… Ты тот дракон, за которым столько времени следили, — улыбнулась темная, — ты стал частью нашей истории из-за пророчества, что возродит наше былое величие, и ради тебя пришлось убить больше, чем одну семью. Ты просто должен был выжить, жаль только, что этот малолетний эльф вмешался, хотя он все же сделал всю грязную работу. Однако своим поступком он перешел дорогу не тому, кому следовало, и теперь за его голову можно получить немалую награду на черном рынке, малыш. Ты пропал с поля нашего зрения, и все эти годы я искала подтверждения того, что ты жив. Теперь я могу умереть спокойно, зная, что выполнила свою миссию. Я даже расскажу тебе о том, что тебя волнует больше всего, но только два вопроса, юный принц, и мы с тобой распрощаемся, иначе зачем я спасла твою безрассудную голову, если не ради своего народа, погибшего по воле твоего отца. Первый вопрос!       «Что за…?» — подумал Ват. — «Узнай, где находится черный рынок и как туда попасть. Она и так сказала больше положенного, ты можешь, конечно, задать ей эти пару вопросов, но после лиши её языка и отпусти».       «Прости, Ват, но она не заслужила жизни, плюс она темный эльф, и отрастить язык для неё не будет проблемой. Она разболтает о том, что здесь произошло, и это будет началом конца».       «Тогда пусть скажет, кто её хозяин, и — заканчивай».       — «Кому ты служишь?»       —… это тебе поведает тот, кто его создал, — замурлыкала девушка, захлебываясь кровью.       » О чем она?» — спросил Ват зверя.       — Конечно же о твоем отце, милашка. МММммммм АААААААА… — закричала девушка, когда пальцы зверя сомкнулись, ломая кости, служившие защитой для черного сердца.       » Я потом тебе объясню если пожелаешь»,— ответил дракон.       — Второй вопрос, красавчик. Я не всегда бываю так щедра, — сказала нильфийка, сплевывая темную кровь и практически теряя сознание.       Теперь уже злились оба: и Ват, и его подсознание.       — «Где тот, кто послал тебя за мной следить?»       — Там же, где и сотни лет назад, — и не успел Сарават осознать, что произошло, как девушка с кривой ухмылкой на лице рванулась вперед, сильнее насаживаясь на когти зверя, и тотчас повисла на цепях обмякшим телом.       — «Какая принципиальная тварь, зачем она мне всё это рассказала, если решила умереть, да еще и загадками. Хоть кто-нибудь будет говорить со мной открыто, ничего не скрывая и не используя уловки? Чего замолчал? И верни мне уже нормальный облик, я хочу отмыться от крови и сжечь тело, иначе она может ожить, как тот темный в позапрошлом году, вставший из ямы с трупами после того, как я уничтожил его отряд.       Зверь возвратил Саравату контроль над телом, которое за доли секунды до этого вернул в привычное состояние, продолжая молчать все время, пока Ват был у ручья и даже после того, как тело нильфийки было сожжено дотла.       — Ты молчишь с тех пор, как эта девка сказала последнее слово. О чем задумался?       — «О том, что многое встало на свои места», — наконец, ответил зверь.       — Например?       — «Теперь понятно, кто убил лесника в тот день, когда ты впервые встретил своего эльфа. Я нашел тело старого бедолаги без глаз и языка, висящим на дереве неподалеку от места, где ты очнулся. И это было еще одной причиной, по которой я не хотел возвращать тебе те воспоминания».       — Но это явно не то, что тебя беспокоит, мы и раньше находили искалеченные трупы, и тебя это так не тревожило, как старый лесник, убитый давным-давно. Так что же тебя так волнует? — настаивал Сарават.       — «Пророчество! Ты знаешь, я сотни раз заглядывал в будущее, но этого пророчества не видел. Оно открылось мне только тогда, когда эта нильфийка заговорила о нем сегодня. Я хочу узнать о нем больше. Чутье подсказывает мне, что от него будут зависеть жизни не только твоя или твоей семьи, но и эльфа, что вмешался в планы темных».       — Тогда нужно найти черный рынок. Думаю, там мы сможем больше узнать о пророчестве. И обязательно нужно будет поднять этот разговор, когда со мной свяжется матушка. Это должно произойти уже в ближайшем месяце, тогда и узнаем больше о том, кто начал эту войну. Но пока у нас нет зацепок, остается лишь разузнать больше о Тайне и предупредить об опасности. Иначе какая-нибудь нильфийка с красивой мордашкой его облапошит, а я буду винить себя за то, что он сгинет.       — «Хах… Ват, ты становишься предсказуемым, когда речь заходит об этом мальце, но всё же хорошо, что ты заботишься о нём. Хотя, если мне память не изменяет, то ты не хотел искать с ним встреч, а тут глянь, как зашевелился. Уже передумал?» — подшучивая над Сараватом, промурлыкал дракон.       — Не дождешься, зверюга, я не собираюсь показываться ему в человеческом теле, я появлюсь в обличии дракона и только тогда, когда это будет необходимо, — оскалился на издевку Ват.       — «О как?! Представляю себе картинку. Тайн спокойно гуляет с темной под ручку по городу, ну или по эльфийскому поселку, и когда они уже решат уединиться, в самый интересный момент, дракон врывается в помещение, срывая крышу и часть стены над их головами, и разрывает распутную девку на глазах прекрасного эльфа. АХАХАхахааах… Он, несомненно, будет тебе благодарен», — неприкрытый смех и сарказм в каждом слове обижали Вата сильнее обычного.       — Не язви, он волен делать, что пожелает. И я не собираюсь заявляться в жилые селения и громить там дома. Я прошу тебя заглянуть в будущее, раз мне это пока самому сделать не дано. И если ты увидишь нападение темных на эльфа, то я буду наготове.       — «Кто сказал, что тебе это не дано? Я говорил уже миллион раз: это твой дар и ты сможешь им управлять, как только перестанешь сопротивляться самому себе».       — И что это вообще значит? Я и так делаю все, что ты мне говоришь, даже если и спорю, но так ни разу и не смог увидеть будущее или прошлое по собственной воле, — снова злился Сарават.       — «Для этого ты должен доверять своему сердцу и слушаться его, а я не оно, я — твоё подсознание. И я слушаю твоё сердце, в отличие от тебя, поэтому-то я и вижу будущее и прошлое, а ты — нет».       — К чему ты ведешь? Хотя я догадываюсь. И… Нет, я не мог влюбиться, пообщавшись лишь раз, а вот ты мог, а мне теперь деваться некуда.       — «Кто тебе сказал, что тебе деваться некуда? Ты делаешь, что пожелаешь, и любишь, кого пожелаешь, а я, если что, часть тебя. Я — это ты! И я продолжу это твердить, пока до тебя не дойдет, упертый ты болван.»       — Ты это я? Тогда ты только что назвал себя болваном. Ты меня раздражаешь, я думал, что будет легче хотя бы с годами. Но посмотри, что происходит: 18 лет прошло, а мы все еще не можем жить и не спорить, и самое страшное, что я совершенно не понимаю, что ты от меня ждёшь. Мы уже подружились, я тебя принял, даже телом своим делюсь, советуюсь с тобой, прежде чем что-то сделать. А ты взамен лишь подшучиваешь надо мной и продолжаешь говорить загадками.       — … — дракон хотел ответить, но Ват не дал ему вставить в свой монолог ни слова.       — Ах да, ты опять хочешь, чтобы я дошел до чего-то там самостоятельно, иначе изменю будущее, и всему придет конец.       — «Ты правильно понял», — вздохнул зверь, искренне веря, что эти споры всё же не вечные. Ведь он надеялся, что однажды сможет доверить Саравату свою сущность и уйти в глубины души этого несносного парня, не волнуясь за тех, кто его окружает и за потерю собственного дара. Сила, что всегда жила внутри их общего тела пропадет, если две сущности не смогут стать одним целым до того, как одна из них исчезнет. Не многим драконам это удалось, а точнее еще ни одному, но зверь все равно надеялся на то будущее, что видел в день своего рождения. — «Ладно, не кипятись, я посмотрю, что может угрожать твоему эльфу, но если будешь отрицать, что он твой, то не обещаю, что видения придут. В конце концов, это ты не перестаешь говорить о нем уже столько лет, а не я».       Ват хотел возразить, но не стал, ведь жизнь его спасителя стояла на кону, а зверь, к счастью или нет, ему еще ни разу не соврал. Поэтому пришлось прикусить язык и отдаться в лапы собственного подсознания. В конце концов, цель у них одна, а ссоры их еще не приводили ни к чему хорошему.