Легенда приморья и лесного народа

Пов: Автор.       Дверь отворилась с таким грохотом, что Тарн искренне решил, что она вот-вот слетит с петель. На пороге стоял Сарават: волосы взлохмаченные, как шерсть у бездомного пса, одежда потрепанная, как у бродяг, просящих милостыню. Одним словом, ужасный видок. Но куда страшнее Тарну было видеть взгляд младшего, потерянный, напуганный и молящий о помощи. Он лишь однажды видел такой взгляд у Саравата, и произошедшее тогда с младшим было и вправду ужасным, по крайней мере для ребенка. Но что же сейчас могло произойти со всемогущим, спокойным и ничему не удивляющимся бессмертным, взрослым парнем, что в скором будущем должен стать правителем бескрайних земель Адэрхэд, раз он в таком виде обошел практически весь замок и с минуты на минуту взорвётся или разнесет здесь всё — по виду младшего было сложно понять в печали он или зол. Старший знал, что допрашивать Вата нет ни какого смысла, поэтому он молча прошел мимо, закрывая дверь на засов, и, так же молча взяв брата за локоть, усадил его в кресло, устраиваясь напротив.       — Я слушаю, — сказал Тарн, понимая, что всего за секунды взгляд его брата стал предельно пустым и отрешенным.       Ответа не последовало. Сарават лишь слегка дернулся, как от неожиданного удара, посмотрел в глаза Тарна, на мгновение приходя в себя, и опустил лицо в раскрытые ладони.       — Ты пришёл в таком виде и чуть не снес мне дверь просто ради того, чтобы молчать? Если ты не помнишь, то я так и не научился читать мысли, особенно твои, — Тарн говорил всё спокойным и ровным голосом, закипая внутри, потому что такое поведение брата злило и вводило в ступор. Однако он все еще волновался, точно зная, что Ват такой неспроста.       — Я нашёл его, — практически шёпотом выпалил младший, поднимая пустой взгляд на брата. — Что мне делать? Он такой… Такой чистый, милый и хороший… Он лучше, чем я мог вообразить, чем кто бы то ни было, окружающий меня за всю мою жизнь.       — Кто? — спросил Тарн, смутно представляя о ком, идет речь. — Ты о своём будущем муже? Он и правда красавчик, но я видел его весьма недолго и понятия не имею, хороший ли он. Так это ты из-за встречи с принцем Тайпом разволновался?       — Что? Нет!!! К черту мужа, к черту всё, — закричал Сарават.       — Так о ком ты? — растерялся старший, видя, как Ват злится.       «Раз злится, значит, уже рассказывал, а раз рассказывал, то кому, как ни тебе, знать об этом?» — сказал зверь, наталкивая Тарна на нужную мысль. И тут старшего осенило…       — Это ведь то, о чем я думаю? Это тот, кто тебя спас, и тот, в кого, как ты думаешь, влюблена сущность дракона? — озвучил Тарн свою догадку и, наблюдая за реакцией Вата, открывал глаза всё шире и шире, понимая, что оказался прав по легкому кивку растрепанной головы.       — Так, стоп! Подожди, но ты говорил, что толком ничего не помнишь о той встрече. С чего ты решил, что это он, кем бы этот он ни был? И, кстати, кто он? — недоверчиво сказал старший, ожидая объяснений.       Уж кому-кому, но старшему брату Ват мог доверить абсолютно всё. Тарн всегда поможет. Поддержит и даст дельный совет, ведь он искренне любит младшего и желает ему только лучшего.       — Он эльф. Безусловно, ненормальный и кажется склонный к самоубийству.       — С чего ты всё это взял? — сказал Тарн, начиная грустно улыбаться от такой иронии в голосе брата.       — С того, что только полный псих или тот, кому жить надоело, подойдет к спящему дракону и протянет к нему свои руки и не просто протянет, а дотронется, пытаясь успокоить, пока лечит. Этот ненормальный всё еще ищет того дракона, что встретил давным-давно, и считает, что существа чище и прекраснее не встречал. И знаешь что? Он собрался к кристальному озеру, погнавшись всего лишь за призрачной надеждой его встретить. И я не знаю, что мне делать, ведь это я отправил в лес этого парня, — выдал Сарават, снова пряча лицо в ладонях.       — Ты же понимаешь, что малец видел не только ящера, но и тебя, хоть ты и был в звериной шкуре. Уверен, помочь он желал именно тебе, а не тому, кого видели его глаза. И если это и вправду эльф, то, возможно, мы увидим его на сегодняшнем приёме, тогда вы сможете хотя бы пообщаться. А если его там не будет, в чем я лично сомневаюсь, то я бы на твоём месте пошел и проверил путь, что ты указал парню. Ведь попадись он снуру на глаза, и ему не жить, — холодно сказал Тарн, зная, что брат слушает и наматывает на ус, хоть и продолжает молчать в ответ.       — А если это тот самый эльф, то это вдвойне опасно, ведь никто не знает, как себя поведет сущность, что зовет себя твоим подсознанием. Возьмешь и спалишь весь лес, спасая красавчика эльфа от опасности. Ты ведь так и не поладил с драконом?       Ват вцепился в волосы, лохматя их еще больше.       — Знаешь, я до последнего ждал, что этот эльф расскажет совершенно другую историю, ни как не связанную со мной. Искренне надеялся, что это не он. Но стоило ему начать говорить, как картинки из прошлого стали мелькать перед глазами так чётко, словно всё происходило только вчера. Это точно он, не может им не быть, даже дракон не удержался и заговорил. Этот парень слышит зверя… Он, Ойрахинэ* его побери… Слышит его. А я так растерялся, что наделал глупостей и даже имени его не спросил. Я нарисовал ему путь на карте, по которому хожу сам. Там намного безопасней, хоть я и не знаю, что в голове у снура, но при мне он еще ни разу не смел ступать на территорию дракона, а к воде и подавно не сунется. Как ты думаешь, я правильно поступил, думаешь, дракон меня ослушается, и я буду обречен? — с надеждой посмотрел на Тарна брат.       — Не могу утверждать ни то, ни другое, не поняв, что чувствуешь ты.       — Я? — растерялся младший.       — Да, ты! Ты его любишь, или это все из-за чувств зверя?       — Не думаю что слово «люблю» подходит для описания моих чувств к этому эльфу. Но я с уверенностью могу сказать, что он мне очень понравился. Мне понравилось, КАК он говорит обо мне, даже когда я покрыт чешуёй, понравилось видеть, как блестят его глаза в эти моменты. А когда он улыбался, аж ладони начинали потеть. Мне понравилось то, как он притягивает к себе окружающих, буквально как магнит, вызывая доверие и ответные улыбки вокруг себя. Понравилось даже его безрассудство, понравилось и то, что он не может пройти мимо обездоленных или раненых, не сделав хоть что-то. Понравилось его лицо, руки, тело, глаза, улыбка и его теплая душа… Мне понравилось в нём ВСЕ! Так безумно понравилось, что стало плохо. Живот скрутило, стало мутить и было трудно дышать от кома в горле. Пойми Тарн, это сильнее меня! Я знаю этого парня лишь день, а меня уже накрывает! — отчаянно произнес Сарават.       — Это плохо. Но не торопись с выводами. Сначала сходи на встречу сегодня, и если его не будет на фуршете, то мы что-нибудь придумаем. Я помогу тебе, что бы ты в итоге ни решил. Но ты должен успокоиться и мыслить трезво, — подбадривал старший, похлопывая брата по плечу. — Всё будет хорошо, мы справимся. Родители поймут, они с этим тоже сталкивались в своё время.       …- Ват ничего не ответил, лишь покачав головой в знак согласия и благодарности.       — А теперь иди и приведи себя в порядок, а то тебя выставят за ворота замка, как попрошайку.       Разговор с Сараватом заставил Тарна задуматься. Ведь при любом раскладе пострадает трон. Идеальный исход будет, лишь если спасителем его брата и наследного принца окажется один из отпрысков Мирона, причем лучше бы ему оказаться тем, что станет супругом младшего. Лишь в этом случае ни народу, ни трону, ни самому Вату ничего не будет угрожать. Во всех же остальных случаях нужно что-то делать, на что-то решаться.       Тарн не претендовал на трон по праву рождения и не стремился его занять. Ват был намного умней его в политике и военном деле. Намного хладнокровней действовал, делал выводы, с которыми было сложно спорить даже старцам. Но, видимо, чувства и правда лишают рассудка, раз Сарават не продумал свои действия, как всегда, до мелочей и послал единственного, кто мог спасти его душу, на верную смерть. Эльф конечно тоже был не из робких и беспомощных: дракона же спас, хотя и был еще совсем мал. Но это ровным счетом ничего не значило, если дело касалось встречи со снуром — одной из самых опасных тварей, блуждающей по землям Адэрхэд, и так некстати поселившейся в укрытом лесу всего несколько лет назад. И если этот эльф все же решился на столь опасное путешествие к озеру, то ему поможет лишь чудо или дракон. Но драконы все здесь, а парень, встретившийся Вату, может быть уже там, в лесу. А чудеса, как известно Тарну, не выдаются по желанию, и если чудо вроде того, что эльф выживет в лесу, добираясь к кристальному озеру, преследуемый снуром, всё же случится, то за него нужно платить немалую цену. Тарн это знает не понаслышке, ведь за свою силу и не присущее людям бессмертие вся его семья платит свободой, а вместе с ними платят и те, кого они любят, и зачастую цену большую, чем они сами.       Брак с наследником Мирона — вещь неоспоримая, и если Ват, и тем более зверь внутри него, влюблен, то его выбор весьма очевиден. А это значит, что либо быть войне, либо обязанности Саравата, как наследника трона, лягут на плечи Тарна. И как бы старшему не хотелось остаться в стороне, придется выбирать, придется жертвовать. Но ради семьи Тарн был способен на всё, и брак с прекрасным на вид эльфом — это меньшее из того, на что он готов пойти, лишь бы Ват не потерял себя в попытках угодить всем вокруг, а народ не потерял правителя.       В отличие от младшего брата, что неизвестно зачем вдруг решил исчезнуть из замка, когда к пристани уже пришвартовались корабли Эфритта, Тарн был тем, кто встречал гостей и помогал им почувствовать себя в замке как дома. Эльфы оказались очень красивым и спокойным народом. Общаться было приятно и достаточно легко. Матушка Тарна была рада встрече со своими сородичами даже спустя столько лет. В своё время она жила возле замка, на юге Пирмы, по крайней мере, до того, как обезумевший из-за любви дракон не спалил её земли, но, несмотря на это, она не теряла надежды и продолжала любить и свою семью, и свой народ. Именно королева Сирипхон уговорила Короля Атхита на слияние королевств людей и эльфов, ради мира народов и искоренения их общих врагов Нильфов.       Встреча вот-вот должна была состояться. Тарн обеспокоенно ждал брата в своих покоях, но Сарават его удивил. Он выглядел безупречно, и ни один мускул на его лице не выдавал его душевного состояния. Лишь попав на банкет, старший заметил, как забегали глаза брата, выискивая в толпе своего эльфа.       Тарн решил не отходить от Вата ни на шаг. Никто не мог сейчас дать гарантий, что младший не сделает очередную глупость, тем более, если так и не отыщет нужную ему персону. И, судя по тому, что видел старший, эльфа Сарават еще не нашёл. Однако держался Ват молодцом. Даже когда к ним подошли представители королевской семьи и младший увидел того эльфа, что достанется ему в супруги, он лишь гордо поклонился, соблюдая все правила этикета. Единственное, что отличалось от привычного поведения младшего так это то, что он не произнёс ни слова, продолжая отвлекаться на поиски нужного ему лица. Поэтому Тарн выступал в роли связующего звена, говоря с гостями вместо своего младшего брата.       Про себя Тарн отметил еще и то, что представленный, как наследный принц и старший ребенок в семье, Тайп, был так же холоден, как и Сарават, смотрел на всех равнодушно, избегал лишнего внимания и редко говорил, но агрессии с его стороны не чувствовал даже зверь Тарна. Ко всему прочему дитя Мирона был весьма хорош собой.       В отличие от Вата, старший нашел общий язык со своим зверем и уже давно пользовался его магией, по крайней мере той частью, на которую у Тарна хватало сил и возможностей. Для того, чтобы использовать все силы дракона, ему нужно было много тренироваться и доверять своему, так называемому, подсознанию как самому себе, но довериться оказалось сложнее, чем принц мог представить. Поэтому, даже почувствовав сейчас что-то негативное, Тарн не смог бы понять, о ком или о чем думает эльф. Он лишь впитывал отголоски чужих чувств и эмоций как незримую ауру, исходящую от всех вокруг. Когда аура становилась темной, Тарн всегда мог обратиться к Дракону и зверь всегда готов был помочь, рассказав о мыслях, что таились в чужой голове, по крайней мере, если они были темными и несли с собой смерть или горе кому бы то ни было.       — Приветствую тебя, дитя Эфритта! — довольно сказала королева Сирипхон, видя, как неловко проходит знакомство её детей с будущим членом их семьи.       — Приветствуем и вас, королева Сирипхон, — ответил вежливо Тайп, впервые улыбнувшись искренне. Даже если ему не хотелось здесь находиться и тем более заключать брак с одним из представителей человеческой расы, стоящих напротив, даже с учетом того, что они были королевских кровей, о манерах эльф не забывал.       — Приятно видеть одного из сыновей Светлого Владыки Мирона в нашем замке. И я рада этому слиянию. Это ведь ты, Хранитель пламени Эфритта, который станет супругом наследника нашего королевства и будет вместе с ним править народами земель Адэрхэд? — спросила королева, делая вид, что не замечает, как собеседник изменился в лице.       Эльф же словно посерел, мечтая провалиться сквозь землю, только бы не отвечать на этот вопрос. Но, к сожалению, не ответить Тайп не мог, ведь именно ради этого он и находился в огромном зале белоснежного павильона среди незнакомых, чужих людей. Тарну было неприятно смотреть, как обстоятельства ломают приглянувшегося ему эльфа, заставляя делать то, что ему претит.       — Да, вы правы, я являюсь наследником эльфийского королевства и буду рад объединить наши народы ради всеобщего блага. Жаль, что не смогу порадовать вас наследниками. Вижу, ваши дети хороши собой, — придушенно сказал Тайп, меряя недобрым взглядом Тарна и Саравата, который, похоже, даже не слушал, о чем идет речь, блуждая где-то глубоко внутри дебрей своих мыслей.       — Тут я с тобой согласна, Хранитель пламени. Жаль, что я не смогла родить дочь, понянчила бы ваших детишек. Уверена, они были бы красивыми, как и ты, мой мальчик. Но и без детишек, я думаю, всё будет великолепно. Ведь я наградила своих сыновей эльфийским бессмертием, и если когда-нибудь вопрос наследников встанет более остро, то, думаю, и эту проблему мы сможем решить. В конце концов каждый первородный имеет свои способности, и я не исключение, поэтому не переживай, я, если что, помогу, но не сейчас, а в нашем светлом и счастливом будущем.       — Ах да, я слышал, что вы — Благословенная хранительница скрижали, спасшая наш народ и уничтожившая дракона, напавшего на Стальмах. Пока не увидел вас лично, продолжал сомневаться, всё же слухам верить нельзя — сказал Тайп, слегка расслабившись и осмелев.       — Нельзя, мой мальчик. Потому что я дракона не уничтожила, а выполнила его собственную просьбу. Он в гневе натворил столько плохого и стольких убил, что не захотел больше жить. Разбитое сердце и руки, утопающие в крови… Даже дракону не под силу нести такую тяжелую ношу, — с грустью сказала королева, и Тайп слегка растерялся.       — Простите, кажется, это огорчает вас. Я не знал, что у этих существ тоже есть совесть и душа. Но сейчас мне больше хотелось узнать, кто же будет исполнять роль моего супруга, — добрался эльф до самого щекотливого на данный момент вопроса.       И не успела королева ответить, как её перебил Тарн, загораживая собой младшего брата и подавая знак матушке, чтобы она не испортила того, что будет происходить.       — Этого еще не ведомо даже нам с Сараватом. Король еще не назначил наследника, но ответ будет известен уже сегодня по его прибытии. И я обещаю, что мы оповестим ваше величество самым первым.        Ват благодарно выдохнул. Королева же была буквально в шоке, но всё равно подыграла сыновьям, стараясь стереть остатки удивления с лица, мило улыбаясь и тихонько кивая, в подтверждение правдивости слов сына.       — Да, королю в последнее время нездоровится, — подтвердила королева с серьезным выражением на лице, — Он просил передать вам свои извинения и обещал посетить фуршет ближе к концу, когда гости будут уже готовы расходиться. Тогда он и сообщит о своём решении.       Тайп смерил взглядом Тарна, что нагло влез в чужой разговор, сделал вид, что поверил обоим, и с серьезным лицом откланялся, сказав, что хотел бы осмотреться. Он быстрым шагом направился в сторону балкона, с которого был виден весь город и бескрайнее море, желая в эту минуту оказаться подальше от своих собеседников. Как можно дальше.       Дождавшись, пока эльф уйдет достаточно далеко, матушка сделала строгое выражение лица, смерив хмурым взглядом обоих братьев, и, слегка хлопнув Тарна по плечу, зашипела:       — Что это вообще было, сынок? А ты… — она перевела взгляд на Саравата. — Почему молчал всё это время?       — Прости, матушка, — только и смог вымолвить Ват.       — Я потом тебе все объясню, поверь, я не стал бы этого говорить, не имея веских причин, — сказал быстро Тарн, хватая брата за плечо и волоча того прочь из широкого павильона в самое безопасное место.       Им с Сараватом срочно нужно было поговорить, и это должен был быть разговор куда серьезнее чем всё, что они обсуждали до этого дня. Именно сейчас нужно было решить вопросы, которые повлияют на их несчастные жизни, а так же на судьбы людей, эльфов и на их с Ватом личных пленителей — тех, что с верху до низу покрыты чешуёй, словно стальной броней, которую не способно пробить никакое оружие.       Затолкав младшего брата в свои покои, Тарн быстро закрыл дверь на засов и, обернувшись, застыл на месте, не в силах сделать ни единого шага. Тот брат, которого он привык видеть, изменился всего за один вечер просто до неузнаваемости. Всегда уверенный в себе, серьезный Сарават выглядел до боли убитым, потерянным и напуганным, настолько, что захотелось его утешить и сделать для него всё, что бы младший сейчас не попросил.       — Черт, Ват, да что с тобой? Ты меня пугаешь!       — Я его не нашел, его здесь нет… А вдруг я его больше не увижу, а если он и правда пошел в лес и там… — надломленным голосом ответил младший, будто его мир погрузился во мрак или погружается сию секунду.        — Что ты планируешь делать? Играть со зверем чревато последствиями. Тебе нужно всё хорошенько обдумать, потому что я готов к любому твоему решению и выбору, — осторожно усаживая брата в мягкое кресло, сказал Тарн, тихонько погладив Саравата по плечу.        — А у меня есть выбор? — удивился Ват.       — Выбор есть у всех, и ты не исключение. Просто сделай его уже, потому что время на исходе, и может стать слишком поздно. Я в жизни не видел тебя таким нерешительным и поступающим так необдуманно.       Тарн казался злым, но злости вовсе не испытывал, лишь переживание и желание помочь: — Твой эльф сейчас либо далеко отсюда, либо в большой опасности, поэтому медлить нельзя.       Глаза Вата расширились. Он вдруг вскочил с места и стал метаться по комнате, пытаясь что-то сказать или объяснить своему брату, но неожиданно застыл. Глаза его потеряли ясность и яркость, в мгновение становясь неузнаваемыми, словно чужими, красно-желтыми щёлочками. Тарн так и не услышал ни звука из уст своего брата, а вместо этого в голове старшего, как гром средь ясного неба, прозвучал голос. Властный, пугающий своим давлением, но такой знакомый и родной, что игнорировать его так и не получилось.       -«Брат мой, не сочти за то, что я пытаюсь манипулировать Ватом. Но останови его и постарайся успокоить. Этот ребенок, боится больше положенного. Ты ведь можешь чувствовать его страх и гнев. А я могу видеть будущее, и ни к чему хорошему то, что сейчас творится в его голове, не приведет, поэтому, пока он не научится меня понимать и слушать, я не позволю ему пользоваться этим даром, а он в будущем должен спасти ни одну жизнь тех, кто необычайно дорог ему. Но, несмотря на то, что происходит между твоим братом и мной, я решил сказать тебе нечто очень важное, раз уж ты единственный, кто в этом помещении здраво мыслит и умеет слушать. Встреча с этим эльфом была в моих видениях задолго до их столкновения на улицах Мидгарда. И эльф, о котором он так переживает, сейчас жив. Он находится в укрытом лесу и не страшится опасности, нависшей над ним, но если они сегодня встретятся, то это спасет в будущем их обоих. И кое-что еще очень важное: мы, как ваше подсознание, не обязаны говорить об этом, но всё же можем открыть глаза тем, кто рядом, без каких либо последствий. Не драконы являются теми, кто решают, как поступить в минуты опасности, мы лишь делаем то, чего вы искренне хотите, обнажая ваши истинные желания и намерения. И я ни за что не буду защищать того, кого этот глупый мальчишка не любит, и если Сарават не захочет его спасать, то я даже не сдвинусь с этого места, и пусть гибнет эльф с прекрасной душой и сияющими влюбленными в жизнь глазами. Я несомненно позволю Вату заключить союз с тем, кто судьбой предназначен тебе, и пусть ваша история начнется с трагедии и потерь, что оставят на сердце глубокие раны».       Как только зверь закончил говорить, взгляд Саравата стал снова живым, и он, как и прежде, намеревался пуститься метаться по комнате. Но Тарн преградил ему путь, возникнув будто из воздуха.       — Постой! Скажи мне честно, что ты сам думаешь о том эльфе, и что бы ты сделал, если бы не зависел от желаний и чувств дракона? Ты бы бросил того парня в опасности, просто зная, что он однажды тебя спас? — Тарн сказал это как можно спокойней и мягче.- Любишь ли ТЫ его?       — Я бы наверное не смог его бросить, я так долго был благодарен этому парню за всё то, что он для меня сделал, — Ват задумался. — Не могу просто описать свои чувства словами, не могу сказать, что люблю, но и что не люблю, сказать трудно. Слишком многого о нём мне не известно, но мне нравится то малое, что я успел увидеть хоть и за столь короткое время. И пусть мне этот эльф очень сильно нравится, но из-за чертового зверя мне хочется его просто напросто ненавидеть. Просто потому, что за меня всё решил дракон. Как будто мое мнение и мои чувства не имеют никакого значения, — сказав это, Ват притих и снова рухнул в кресло, хватаясь за голову.       — А если зверь его вовсе не выбрал? Что если зверь просто пытается поддерживать тебя, а сам, так же как и ты, просто хочет отблагодарить того, кто его спас. Что если он не желает связывать вас, а лишь желает найти себе друга в твоём лице и в лице этого эльфа. Ты ведь должен понимать, насколько сущность дракона в тебе одинока. Ты с ним не хочешь иметь ничего общего, даже полетать выпускаешь до неприличия редко, а этот эльфийский парнишка хочет с ним общаться, и, несмотря ни на что, искал встречи со зверем столько лет, даже в лес ради одной лишь встречи пошел. Просто поставь себя на место дракона, и ты всё поймёшь. Ящеру просто нужен тот, кто его поймет и выслушает. Возможно, твой дракон даже хочет, чтобы с ним спорили или переубеждали, как прямо сейчас это делаю я. Возможно, именно поэтому он не рвался к эльфу все эти годы, просто желая отблагодарить, впрочем, как и ты. А ты, так ни разу и не поговорив со своим зверем нормально, понапридумывал столько, что аж волосы встают дыбом — так ты меня напугал, — Тарн смотрел брату прямо в глаза и видел, как меняется его взгляд. Наблюдал со стороны, как лицо младшего становится привычно серьёзным и вдумчивым. Ожидая от Вата в принципе чего угодно, старший решил больше не вмешиваться.       Какое-то время они оба просто сидели в тишине: Тарн наблюдал, а Ват обдумывал сказанное старшим, взвешивая все за и против, а после посмотрел на брата трезвым, холодным взглядом, как умел только он, и произнес:       -Думаю, твои слова имеют смысл, но если это не так, то будет беда. Поэтому я решил поступить по-своему и не выбирать из двух зол, а пойти против обоих. Так я смогу помочь себе, своему народу и спасти эльфа, что спас нас с драконом.       -И что же ты решил? Как поступишь?       — Я покину Мидгард навсегда, спасу этого парня и исчезну. Постараюсь взять себя в руки и найти общий язык со своим, как он говорил, подсознанием. И если дракон правда хотел лишь помочь, то мне удастся задуманное, и он меня не остановит. Если же этот эльф случайно встретится мне в будущем снова, то я не буду его избегать, уже не испытывая ненависти ни к нему, ни к себе, ни к дракону, — теперь в словах Вата звучала уверенность.       — Ты примешь такое моё решение? Тебе тоже из-за этого придется не сладко. Тебе придется… — и Сарават умолк боясь реакции старшего.       — Придется заключить союз с красавчиком эльфом и взять на себя обязанности короля? — ехидно улыбнулся Тарн, стараясь быть убедительным, ведь всё это его и правда приводило в дикий ужас. Но он слишком сильно любил свою семью, чтобы так легко сдаться.       …       -Что бы ты знал, это меня совершенно не пугает. Гораздо тяжелей для меня будет лишиться моего младшего брата и друга, которого я люблю и доверяю как самому себе. А Тайп, к твоему сведению, мне очень даже понравился, да и народ свой я не брошу, поэтому не волнуйся за меня и следуй зову своего сердца.       И еще кое-что, можешь заменить своё «навсегда» на «До тех пор, пока я не найду себя». И я бы всё же хотел знать, где ты, и что с тобой всё хорошо, — Сарават улыбнулся на эти слова, всё же он и правда любил своего старшего и ценил в нем буквально всё.       — Договорились! И по поводу моего местонахождения, думаю, я знаю, что нужно сделать.       — И что же? — с любопытством спросил Тарн. Он не особо представлял себе общение со сбежавшим наследником посредством писем или чем-то в этом роде.       — Матушка наверняка сможет связаться с моим драконом при помощи телепатии, и если он и вправду хочет быть мне другом, то расскажет о том, как и где я провел день. Или позволит делать это мне. Увидим, что будет, — грустно сказал младший, вставая с кресла и крепко обнимая старшего на прощанье.       — Надеюсь, у нас всё получится. Желаю тебе удачи, — искренне вымолвил Тарн и сжал братишку в объятиях еще сильней.       И я желаю тебе всех благ. Удачи брат! — это было последним, что Тарн услышал от Саравата, прежде чем щелкнул замок на громоздкой двери, и младший покинул родной дом.