Легенда приморья и лесного народа

      — «С ним что-то не так!» — сказал Тарн своему дракону, обращая внимание на то, как Тайп замер, словно перед ним стоит привидение. «Успокой его, ты же не желаешь ему зла и находишься здесь, чтобы поддержать. Ты теперь его муж и должен о нем заботиться. Сам же говорил, что он понравился тебе еще в вашу первую встречу. Так дерзай — это твой шанс».       Старший принц королевства людей осторожно взял ладони эльфа в свои и направил поток своей жизненной энергии к сердцу парня. Впервые он видел, как его магия воздействует на живых. Прежде Тарн лишь заставлял распускаться цветы и прорастать семена деревьев или траву на мертвой земле. Он, конечно, обладал редким даром оживлять ненадолго неодушевленные предметы, и такое уже случалось однажды, но даже и так от того, что происходило прямо перед его глазами, становилось так легко на душе, словно он не отдавал свои силы, а приумножал их многократно.       Эльф, стоящий напротив, словно ожил — это было видно по глазам. Они всё так же смотрели в упор, но уже более осознанно.       «Что же может придать сил в такой ситуации…» — продолжал размышлять Тарн.       «А что может придать сил тебе самому?» — молвило подсознание, и перед глазами возникло серьёзное лицо Саравата, смотрящего из-под длинной челки, рассказывающего о чем-то из прочитанных фолиантов совершенно не вовремя, в тот момент, пока они играют в какую-то настольную игру или пока они фехтуют. Всплыло лицо матушки, заливисто смеющейся над шутками отца, и ответ пришел сам собой. Осталось только найти семью парня, чьи руки так естественно покоились в его, Тарна, широких ладонях. Поэтому, оторвавшись наконец-то от темно-шоколадных глаз напротив, он одним лишь взглядом попросил Тайпа следовать его примеру, а сам принялся искать в толпе широко улыбающегося парнишку, больше напоминающего довольного растрепанного птенца, утешающего готовую вот-вот расплакаться от счастья королеву.       — «Посмотри, они поддерживают тебя, я тоже. Всё будет хорошо», — подумал Тарн.       «Быстро схватываешь, молодец, теперь не забудь, что ему и правда нужна не только их поддержка. И кстати он понимает тебя без слов, так что не всё потеряно», — Тарн радовался так, словно он получил того, о ком мечтал всю жизнь.       Тайп повернулся спустя всего мгновение и искренне улыбнулся в ответ на улыбку Тарна. Церемония проходила просто и без каких-либо проблем, и всё это казалось Тарну слишком замечательным, чтобы быть правдой.       «Он такой милый, когда улыбается, и у него такие маленькие и нежные руки, как для парня, больше никогда не хочу их отпускать», — подумал Тарн, зная, что зверь слушает, и был не в силах перестать улыбаться.       «И не нужно, он теперь навечно часть твоей жизни, ты же помнишь слова Вата?» — заключил дракон уверенно, и сердце Тарна словно дрогнуло.       Мир, казалось, обрел краски, и Тарн наверняка так и продолжил бы бесконечно летать в облаках, если бы его новоиспеченный супруг не спустил его на грешную землю, забивая каждым сказанным словом всё глубже в толщу земной коры, словно гвоздь в дерево, пока от окрыленного ощущения не остались одни окровавленные ошметки, разбросанные где-то на поверхности. Тарн словно получил пощечину, стало обидно и больно. Поэтому он решил взвесить все за и против, а после сказать своё решение Тайпу, так отчаянно желающему свободы. И что бы эльф ни говорил сейчас, к общему выводу он сможет прийти, только обдумав всё хорошенько, а пока им лучше не поднимать этой темы.       — «Куда ты мчишься?» — обеспокоенно спросил зверь.       — «Ты слышал его, он не хочет иметь со мной ничего общего кроме договора сторон», — ответил Тарн, ощущая себя так, словно земля ушла из-под ног, а он уже летит в бездну.       — «Это не значит, что будет так, как он сказал. Ты же видел, что Тайп принимает тебя душой, иначе не впитал бы твою жизненную силу, а отверг её. А душа никогда не врет, на подсознательном уровне он тебя уже принял, и дело далеко не в церемонии. Еще в вашу первую встречу он хотел, чтобы именно ты, а не твой брат стоял у алтаря сегодня», — успокаивал дракон.       — «Но он посылал меня в чужие постели, даже не узнав меня!» — придушенно возразил Тарн, чувствуя подступающий к горлу ком паники.       — «Он хотел тебя, а ты его, пусть и не осознанно. Судьба дала вам такой прекрасный шанс. И либо ты вечность будешь смотреть на то, как тот, кто тебе не безразличен, бегает от юбки к юбке, либо ты изменишь его решение, даже если перед вашим «долго и счастливо» начнется холодная война, требующая споров и скандалов. В любом случае, ты видел, что думает его подсознание, всего несколько минут назад, когда он откликнулся на твой зов, несмотря на то, что ты даже рта не открыл», — уже рыча, проговорил зверь.       Тарн не ответил, да и что можно было сказать, когда твоё подсознание и так знает всё, что творится в твоей голове, даже не используя телепатию.       — «Решай! Сейчас самое время, ведь ты еще можешь повлиять на исход этих странных во всех смыслах отношений в свою сторону. Потом может стать уже слишком поздно для того, чтобы хоть что-то менять», — закончил свою мысль дракон и тотчас затих.       Тарн протер глаза, пытаясь снять ниоткуда взявшуюся усталость, и, тяжело выдохнув, опустился на подготовленное для него место у стола. Тайп же весь оставшийся вечер делал вид, что всё замечательно и ничего не произошло. И стоило Тарну решить, что время поговорить с супругом уже пришло, как его подозвала к себе Королева Сирипхон, поэтому разговор с мужем пришлось отложить.       — Я вижу, ты чем-то расстроен, мой мальчик, — ласковый голос эльфийской девы привлек внимание Тарна. Выглядела королева старше своих детей примерно лет на пять. Её темно-русые волосы как шелковые нити струились по плечам. Голову с аккуратно уложенным пучком на затылке украшала редкой красоты заколка в форме цветка, лепестки которого были украшены яркими самоцветами, а листья и изящно изогнутые стебли превращались в тиару, аккуратно прикрывающую виски и часть лба, практически соприкасаясь в его центре кончиками листьев. Лицо её имело ровные тонкие черты, которые читались в её детях, но Тарн был готов поспорить, что оба её сына были больше похожи на своего отца чем на мать, в отличие от них с Ватом, что взяли свою внешность больше от матушки.       Королева Сирипхон казалась хрупкой и очень сдержанной, словно стеснялась или говорила с ним лишь из вежливости, хотя Тарн и не чувствовал холода, присущего этому чувству, лишь тепло. Вот только обманываться он не стал: девушка, что стояла напротив, прожила уже очень долгую жизнь. Это было видно по её глазам, так же как Тарн видел это по глазам своей матери, которая, как и королева Сирипхон, была больше похожа на сестру чем на мать внешне, но слова и действия её сильно отличались от женщин, с которыми приходилось иметь дело. Святая воительница, любящая мать, справедливая и грозная эльфийская королева — кем бы ни была девушка перед ним, она искренне переживала за своего нового родственника и хотела помочь. Она излучала душевное тепло, которому Тарн так и не научился сопротивляться. Это было тепло чистых помыслами людей или в данном случае эльфа.       — Простите ваше высочество, я заставил вас волноваться? У меня всё хорошо, я просто немного устал, так что не беспокойтесь. В любом случае это не то, с чем бы я не смог справиться сам, — дружелюбно ответил Тарн, неловко улыбаясь и потирая смущенно затекшую шею.       — А я уж было решила, что этот негодник Тайп снова сказал что-то резкое, заставившее тебя почувствовать себя не в своей тарелке? Он так и не научился выбирать выражения, и поэтому постоянно ругается и грубит направо и налево, стоит хоть чему-то пойти не так, как он планировал. Не думаю, что он хочет кого-то обидеть, это своего рода способ защититься, поэтому-то он и отгораживается от окружающих колючками. Но с самого детства он был добрым мальчиком и рано стал заботиться обо мне и о младшем брате, и о своём народе. Я уверена, что со временем он всё же увидит, какого хорошего человека подарила ему судьба. Но сладко тебе не будет, как не крути. Мне кажется, что это старая рана говорит в нем и не даёт с кем-либо сближаться.       Еще в детстве на нас было совершено нападение, и после произошедшего тогда мой мальчик и стал таким. Что с ним произошло, даже я не знаю, я лишь слышала, как он кричит, но когда нас вызволили, он не проронил ни слова и не плакал. Даже когда погиб его отец, из его глаз не упало ни слезинки. И все свои силы с тех пор он тратит только на заботу о тех, кто его окружает, семья друзья и его народ — всё для этого сорванца. Прошу тебя Тарн не вини его в колкости и наберись терпения. Я же видела, как он тебе доверился сегодня, и раз уж доверился однажды, то обязательно доверится снова. Несмотря на свои резкие слова, он видит добро и всегда отвечает на него бОльшим добром. Но не забудь, стоит только начать спорить, и Тайп не остановится, в колкостях и грубости он мастер. Не обижай его, и получишь того, кто горы ради тебя свернет.       — Но я ничего не говорил о… Как? — на выдохе спросил удивленный Тарн.       — Как я узнала? Мысли я, конечно, не умею читать, в отличие от моего сына, но я очень наблюдательная, и я вижу твое лицо сейчас, и видела, каким оно было до тех пор, пока ты не остался с Тайпом наедине. Так ведь и должно быть: я мать, а ты мой новый ребенок — не хочу, чтобы мои дети страдали и ссорились. Никогда еще я не видела, чтобы Тайп так себя вел. И пусть он будет всё отрицать потом, но только с твоей поддержкой всё прошло гладко. Спасибо тебе, родной, от меня и от Тайпа. И пусть у вас все сложится хорошо, а мне уже пора, гости ждут. Королева откланялась и ушла, лишь длинные тёмные волосы мелькнули в толпе.       «Вот и поговорили»,  — хихикнуло вновь проснувшееся подсознание Тарна.       «Только я решил сказать свои выводы этому парню, как понял, что он и так читает меня, словно открытую книгу», — расстроено сказал Тарн, беря очередной бокал с белым вином и осушая его целиком.       «Он не читал, не смог!» — осторожно сказал зверь.       «Почему?»       «Потому что я сделал это гораздо раньше и, узнав о его даре, поставил защиту. Лед дракона не так-то просто разбить, не время ему еще лазать в твоих дебрях, Тарн. Пойми, я выбрал меньшее из двух зол, ведь неизвестно, как он отнесется к тому, что ты превращаешься в дракона — и сбежать от страха, и глупостей всяких наделать может. Не думаю, что он из тех, кто любит Драконов, в отличие от его брата», — уже спокойно ответил зверь.       «Теперь ясно, по какой причине он меня всё время избегал и заведомо не доверяет. Потому что я не позволил прочесть мои мысли, и он попросту не знает, чего от меня можно ожидать. Нет никакой разницы, парень я или девушка, до тех пор, пока я не открою свою тайну или не докажу каким-то чудом, что я не враг. Он не подпустит к себе близко», — выдохнул горько Тарн в который раз за этот вечер, и все из-за эльфа, что еще и дня не пробыл его супругом, но уже изрядно заставил понервничать.       «Дилемма не меньше, прямо-таки замкнутый круг. Не находишь?» — дракон был серьёзен, и это Тарна еще больше не обрадовало.       «О чем ты?»       «Да о том, что ты не можешь открыться, пока он тебя не примет, а он не примет, пока ты не откроешься. Только дилемма заключается вовсе не в этом. А в том, что Он ждет от тебя чего угодно, даже того, что ты окажешься мерзавцем, который спит и видит, как бы предать его народ или напасть на него. А дело оказывается намного прозаичней, потому что ты чист и душой, и помыслами, хоть и не святой, но то, что ты ему откроешь, убьет даже надежду на возможный союз, а не то что позволит завоевать хрупкое эльфийское сердце».       «И что ты предлагаешь мне делать? Всю жизнь его обманывать и терпеть его походы на сторону? Я так не смогу», — заключил Тарн.       «Действуй как он, просто воспользуйся ритуалом, что обязует тебя держаться подальше от плотских утех. Скажи Тайпу, если он не будет держать свой член в штанах, то это станет концом союза народов. И пока у тебя есть время, постарайся быть менее вспыльчивым рядом с ним — этого, как я думаю, вполне хватит. Так что не переживай — эту крепость мы измором возьмем. Ведь нельзя вечно ненавидеть кого-то такого хорошего. Но даже если он не будет чувствовать к тебе ненависти, я все же уверен, что он еще долго не подпустит к себе, и у него на это есть веская причина. Ставлю на тридцать лет, нет на сорок, не меньше. Готов побороться за счастье с тем, от кого его ждешь?!» спросил зверь, пытаясь понять, к чему следует готовиться.       — «Тридцать, сорок, пятьдесят — какая разница, я бессмертный. Пройдут столетия, и я буду вспоминать об этом дне и смеяться над собой прошлым вместе с ним», — отчеканил на распев Тарн, показывая бокалом на своего благоверного, о чем-то резво разговаривающего со своим младшим братом.       В этот вечер и даже ночь им так и не удалось поговорить. Тарн был без сил во всех смыслах, плюс выпил лишнего, а в пьяном состоянии ничем хорошим намечающийся разговор точно не закончился бы. Поэтому он ушел пораньше и просто лег спать, попросив перед этим Королеву Сирипхон проследить за его мужем и по возможности не дать ему наделать глупостей, уведомив, что он согласился на условия Эфритта лишь потому, что его муж будет их соблюдать так же безукоризненно, как и сам Тарн. Королева заверила, что все заветы будут соблюдены, и что он может не волноваться, мол: «Проснешься со своим мужем в обнимочку уже ближайшим утром».       В обнимочку проснуться не вышло, а вот от оплеухи очень даже. Тарн даже с мыслями собраться не успел, когда оказался практически на полу.       — Что ты делаешь в моей кровати? — кричал Тайп, практически с головой заворачиваясь в одеяло.       — Во-первых, не кричи, и руки распускать было не обязательно, во-вторых, это не твоя кровать, а наша. Ты пришел в нашу общую комнату, или ты забыл, что ты теперь мой муж, и все, что твоё, теперь так же и моё, а всё, что принадлежит мне, теперь твое по праву. И, в-третьих, мне вчера стало нехорошо, и именно твоя матушка проводила меня сюда, сказав, что это мои покои, попутно объяснив и все, что касается моих обязанностей, и не только это. А также где что находится, кто за что отвечает, куда обычно мне следует ходить и кто может ответить на возникающие вопросы в общих чертах, — спокойно ответил Тарн, потирая ушибленный затылок и пытаясь снова улечься поудобней спать.       Одеяло ему было ни к чему, он все равно не чувствовал холода в связи со способностями, что были дарованы драконом с рождения.       — Тогда почему я раздет? — возразил пуще прежнего Тайп.       — А мне почем знать? Я уже седьмой сон видел, и во сколько ты явился, не в курсе. Даже когда ты пришел, я все еще спал. Так что ты мне попробуй объясни, почему ты забрался к своему мужу голышом, если ни тебе, ни ему нельзя заниматься любовью, пока все три заповеди не будут закреплены клятвой? — Тарн сделал рассерженное лицо. Сон как рукой сняло, кровь стала закипать в жилах.       «Эй остынь, ты же хотел быть хорошим, помнишь?» — стал успокаивать Тарна зверь, пока тот не наделал ошибок.       — Мы же договорились, что не будем мешать друг другу — начал было эльф.       — Нет, дорогой, не МЫ договорились, а ТЫ с чего-то решил, что мне это нужно. Но ты ошибся. Я не собираюсь нарушать обычаев этой страны. Потому что слишком уважаю твоих родителей и твой народ. Тебя я тоже опозорить не хочу, да и был готов к тому, что ты попытаешься меня отвергнуть. Поэтому заруби себе на носу. Ни я, ни ты не будем ходить на сторону и изменять друг другу. И к тебе я тоже не прикоснусь, поэтому расслабься. Ни ссор, ни тем более войны я не желаю. Мне по душе мир и процветание народов и благополучия наших семей. А нам я желаю лишь счастья, родной. И хоть ты не веришь, что наша семья может быть счастлива, я могу поспорить, что придет день, когда ты будешь думать иначе. А теперь будь добр дай мне поспать, — Тарн положил голову на подушку и сделал вид, что и правда умирает как хочет спать, поэтому закрыл глаза. Тайп же смотрел, не отрываясь, явно потеряв от услышанного дар речи.       — Что ты сказал? Да как ты посмел? — повысил голос Тайп, приподнимаясь, словно змей над своей добычей, но всё так же прячась в кокон из одеяла.       — Я сказал, что я хочу спать. Потому что отдал Вашему высочеству слишком много жизненной энергии вчера, и мне нужно набраться сил, прежде чем я приступлю к своим обязанностям. И помимо этого мне предстоит изловить шайку разбойников, что орудует неподалеку от Эфритта. Уже месяц прошел, а эти бандиты все еще разгуливают на свободе. А у тебя, если сна ни в одном глазу, и тебе очень хочется с кем-то поговорить, то иди обратно к своим гостям, и, раз уж собственные воспоминания у тебя отсутствуют, то залезь в их головы и узнай у них, как ты добрался до меня в таком виде, — Тарн сказал негромко, но с нажимом, закипая изнутри. Лишь с силой сдержался, чтобы не прижать голого Тайпа к матрацу или не ударить того. Вместо этого он перевернулся на другой бок и лег на уже остывшую подушку.       … — Тайп продолжал молчать, наблюдая за Тарном с выпученными глазами, а Тарн продолжил.       — Если у тебя есть ко мне еще вопросы, то задашь их позже. После сна я постараюсь ответить на все, а сейчас прошу, верни мне одеяло. И если не хочешь бодрствовать в такую рань, то лучше просто ложись уже рядом и тоже поспи — я не кусаюсь, — Тарн надеялся на благоразумие своего супруга, но, кажется, он ошибся.       — Да подавись ты своим одеялом. Не буду я с тобой спать, — крикнул эльф, швырнув защитный кокон в лицо Тарна, и со скоростью света умчался, напоследок хлопнув деревянной дверью так, что картина, висящая выше, рухнула на пол.       Тарн тяжело вздохнул, вслушиваясь в удаляющиеся шаги, — «мне и правда понадобится много терпения», — пробормотал он.       «Выбор всегда за тобой, а я помогу», — ответил зверь, успокаивая. Но уснуть Тарну теперь вряд ли удастся.