Легенда приморья и лесного народа

      — Тирания рано или поздно должна прекратиться, — говорил Тарн, обращаясь к старейшинам. — Мы делаем для этого всё возможное, и сейчас нельзя отступать и надеяться на авось.       — Мы не говорили, что надеемся только на чудо. Но мы не позволим нашему королю бросаться в самое пекло, зная, что королевство останется без наследника.       — У вас, в таком случае, останется король Тайп. Он будет королем не хуже. Или вы считаете как-то иначе? — разозлился Тарн.       — Не думаю, что эльф способен управлять человеческой расой, — высказал своё мнение один из седовласых старцев.       Тарн на такое высказывание сдвинул брови, глаза сузились, зрачок приобрел заостренную, словно у зверя, форму, а от правителя повеяло холодом. Старец вздрогнул.       — Мой муж заслужил от меня больше доверия, чем большинство людей, окружающих меня половину моей жизни. Как вам вообще в голову могло прийти такое низкое мнение о моём супруге и об эльфах в целом? Вы хоть раз видели, чтобы он или представители его расы вели себя предвзято к людям или относились к нам хуже, чем к своим. Он бросается в бой в независимости от того, кого ему защищать, человека или эльфа. Скольких из вас он уже уберег от смерти или же от краха? А вы всё еще считаете его недостойным? — уже на повышенных тонах продолжил Тарн, а по уложенному мелкой мозаикой полу поползли ледяные узоры, приближаясь к креслам старцев.       Король злился. В первую очередь он злился на себя за то, что столько лет позволял своему мужу жить под таким чудовищным давлением со стороны тех, кто его окружал. И лишь во вторую очередь он злился на этих чопорных стариков и прислугу, что шептались по углам замка, сколько Тарн себя помнил. Шептались обо всём на свете, заставляя чувствовать недоверие к своей персоне и давление не только на себя, но и на тех, кого Тарн и Тайп любят.       Но ничего, Тарн это исправит, костьми ляжет, но исправит.       Старейшины, хоть и не сразу, но со временем превратились в алчных и недальновидных скептиков, становясь похожими на детей, не понимающих, что вокруг происходит. Столько всего изменилось за эти годы, а они, кажется, даже не пытались понять и принять ни эльфов, ни происходящего в целом, стараясь спасти лишь свои шкуры и видя в союзе с эльфом лишь проблему.       — В любом случае, моего решения это не изменит, и к тому же у нас всё еще есть Тайп и его младший брат.       — А как же продолжение рода? Вам всё еще нужен наследник. Просим не закрывать на это глаза. Пора бы завести несколько наложниц, раз уж Вы выбрали в спутники эльфа, не способного выносить в своём чреве дитя.       — Это исключено! Во-первых, потому что измена приведет к войне с эльфами, во-вторых… — Тарн не успел договорить.       — А во-вторых, кто вам сказал, что эльф, даже и мужчина, не способен принести наследника нашему королю?       В зал вошла матушка Тарна. С высоко поднятой головой она прошла мимо старейшин и встала подле сына.       — Как это возможно? Два мужчины… Разве это не противоестественно? — возмутился старец.       — А разве магия, не то, что можно противопоставить таким недалеким людям, как вы?       — Недалёким, как мы? — взорвались уже все окружающие.       — Да! Таким, как вы… И не вы ли, о великий старейшина, присылали гонцов с письмом о прошении еще несовершеннолетней дочери короля стать вашей женой? Вы вправду решили, что заставлять ложиться с вами в постель и рожать ребенка менее противоестественно, чем с помощью магии моего сына дать начало жизни его наследникам? — выслушав королеву, многие посмотрели на старца с упреком, а тот побелел словно мел, но снова возразил.       — Это всё равно невозможно, мужчина не способен выносить и родить, даже если плод появится в чреве при помощи магии.       — Магия нашего короля Тарна способна на большее, чем просто давать душу или возрождать. Также он может поддерживать жизнь другого в течение долгого времени, даже не прикладывая при этом каких-либо усилий. И если наследника не сможет выносить эльф, то сам Тарн сможет. Можете в этом даже не сомневаться.       Старцы хоть и были недовольны, но уже не все. Так как многие были согласны с тем, что их устроит наследник, выношенный их королем.       Сам же Тарн хоть и молчал с серьёзнейшим видом, на который только был способен, все же был в шоке. Да, он мог подарить жизнь неодушевленным предметам, но после этого они жили совсем недолго, да и поддерживать в них жизнь или в ком-то другом он еще ни разу не пробовал. И либо матушка отлично блефовала, либо она знает намного больше самого Тарна, но и в том, и в другом случае ему, кажется, дали фору на неопределенный срок. Теперь он может действовать без опаски.       — Спасение ваших жизней и жизней ваших семей зависит сейчас от операции, которую должен осуществить мой сын. Поэтому я беру ответственность за будущих наследников на себя, более того, у нашего королевства есть еще один наследник, я это к тому, что, даже если Тарн и Тайп погибнут в этой войне, у вас всё еще остаюсь Я и мой супруг, а так же Сарават.       — Но он отступник, — сказал один из старейшин.       — Господин Сарават покинул нас так давно и не давал о себе знать — ни единой весточки о нем за столько лет. Может, он уже покинул этот мир?       — Хм… Хороший вопрос, — спокойно сказала королева.       — Конечно хороший, — утвердился в своей правоте старейшина.       — Но ведь и я не проста, я чувствую страх, радость и боль своих детей в отличие от вас. И будьте уверены — где бы сейчас ни находился принц, он жив и здоров. Хоть и не так счастлив, как вы сейчас, сидя в безопасности за этими стенами под охраной драконов и моей магии.       Победа королевы была очевидна. В конце концов, словесные баталии это её конек, по крайней мере, эти старики так и не смогли ни разу победить её в спорах.       — Они еще слишком молоды! И они подвергают себя слишком большим опасностям, и при этом не дают народу никаких гарантий на безопасное, счастливое будущее, держа все свои действия в тайне, — попытался старик напоследок оспорить сказанное королевой или хоть что-то разузнать о планах короля.       — А Вы сами… В состоянии обещать, ну, к примеру, своей дочери и жене счастливое будущее, в случае если не позволите вашему королю бороться за благо своего народа, так как он счел лучше, или же вы решили самостоятельно встать на передовой на этой войне вместо него, тогда он посвятит вас в свои планы? — королева изящно повернулась указывая на своего сына в пол оборота, и тот поклонился, соглашаясь, но тут же вернула взгляд на спорщика, видя в нем побежденного.       Старейшина откашлялся, показывая своё недовольство, но с ответом не нашелся. Так же возражать или высказывать своё мнение не решился больше никто, ведь ни один больше не был полностью уверен в своей правоте или неправоте, да и вставать на передовую они не станут. Не зря же столько лет они рвались всеми силами и вгрызались в свои насиженные теплые места, чтобы потерять всё в одночасье. Но на то они и старейшины, чтобы до победного конца спорить, а придраться они всегда найдут к чему.       — Только что может отступник? Неужто вернется после того, как бросил своё королевство в такой беде? — речь мужчины была тихой, но все ждали, что хоть кто-то поставит королеву на место. Этот муж молчал все собрание и впервые подал голос. Старейшиной он был не самым мудрым, да и на вид был моложе других, но с ним всегда считались, так как он правда боролся за благо народа всем, чем мог, и заслужил этим место при дворе.       — Мой брат никогда не был отступником, он с самого начала ушел, чтобы защитить всех нас от угроз извне и от проклятия королей. И только благодаря его стараниям мои воины, ваши сыновья и сыновья Эфритта, что воюют в тылу врага вместе с ним, все еще живы и могут вернуться к своим семьям. А так же он является моим информатором. Он же обезвреживает и самые опасные банды, расправляется с наёмниками, которых не в состоянии победить ни один из вас даже вместе с вашими многочисленными армиями. Одни, что поистине страшные существа, грабят и убивают всех без разбора, и женщин и детей, другие подосланы специально разрушить наше королевство, убивая вас, уважаемые старейшины, и пытаясь влить своих в ваши ряды, но, благодаря моему брату отступнику, как вы его назвали, вы все еще живы. Поэтому запомните и зарубите себе на носу: я никому не позволю называть своего брата отступником и сомневаться в его верности короне и королевству. А так же я не позволю оскорблять и порочить недоверием моего мужа. Каждый из них за эти три года сделал больше, чем вы все за всю свою жизнь для нашего королевства, даже для вас всех лично.       Королева Сирипхон была горда своими детьми. Это можно было увидеть в её взгляде в движениях, осанке и высоко поднятой голове. Она чувствовала, что её семья сейчас крепка как никогда. Она не могла оставлять Атхита надолго одного, поэтому, откланявшись старейшинам, удалилась.       Тарн, находившийся сейчас в том состоянии, в котором его лучше не трогать, удалился следом, не удосужившись даже взглянуть на неблагодарных старейшин. Те, в свою очередь, провожали своего правителя испуганными взглядами, ведь ледяные потоки, что исходили от короля и оставляли на полу переговорной морозный узор, постепенно добрались до их ног и, стремительно поднимаясь от ступней по позвоночнику, оставляли ужасный холод на спинах и лед на одежде, в итоге холодя затылки старейшин.

***

      С самого собрания все только и делали, что обсуждали произошедшее в зале переговоров. Старики были напуганы и шокированы напором короля. Такой мощной энергии они от Тарна еще не ощущали ни разу за всю жизнь. Всегда спокойный и доброжелательный принц с чистой доброй силой исцеления и возрождения казался им слабым и покладистым мальчиком, но оказался хищником вроде кропов — сильным и напористым, к тому же, не терпящим возражений и посягательств на свою семью и свои решения.       — Тарн — наш король, — осторожно сказал седовласый, пытаясь успокоить своего собеседника.       — Король, с этим никто не спорит, но почему он приказал нам считать эльфа нашим правителем вместо него, если с королем на передовой что-то случится? — возмущался старик, скрипя зубами.       — Это был приказ нашего правителя, и раз он решил передать трон господину Тайпу, значит, доверяет ему свой народ, не кривя душой. Да и приказа мы не вольны ослушаться, — отвечал седовласый, похлопывая собеседника по плечу.       — Король-эльф, мы сможем подчиняться и ему. Но как вышло, что его высочество так доверяет тому, кто его совершенно не уважает. Про более сильные чувства я вообще молчу -любви от господина Тайпа наш король никогда не дождется. Они же даже не разговаривают толком друг с другом.       — Почему это? Они очень даже мило ругаются и спорят друг с другом при встрече и при расставании, если конечно не игнорируют друг друга. Точнее господин эльф игнорирует нашего короля, а тот просто терпит и ругань, и молчание, позволяя над собой издеваться.        — Зря, господин Диф, вы наговариваете на господина Тайпа, он со всеми ведет себя почтительно и очень даже вежливо. И, кажется, так предвзято относится только к нашему королю. Возможно, это наш правитель в его глазах не заслужил доверия.        — Господин Тайп и правда ведет себя очень вежливо, это и напрягает особенно в сравнении с его общением с королем. Неужто муж нашего правителя не понимает, что ни один человек не будет терпеть столько оскорблений в свою сторону даже от спутника жизни, если только не испытывает теплых чувств к собеседнику, поливающему его грязью.        В этот момент под кустами отцветшей сакуры отдыхал тот самый господин эльф, которого с таким осуждением обсуждали старцы. Он и не думал подслушивать их разговоры, хоть по закону за оскорбление королевской семьи их всех ждала тюрьма, и это как минимум. Но Тайп не тот, кто будет жестоким лишь за сплетни и болтовню. Эльф лишь приподнялся на локтях, потирая глаза и переносицу в попытке прогнать остатки сна. А ведь он и правда не подслушивал, задремал под деревцем, решив отдохнуть после долгой прогулки в саду, но, кажется, проснулся от этого громкого спора двух стариков.       «Ну вот что они за люди такие? Даже не дали подремать нормально», — думал Тайп, дожидаясь, пока бормотание последнего старика затихнет за поворотом, а после не очень элегантно встал с насиженного места, отряхивая испачканную одежду.       «И какого Эрла тут вообще происходит?» — услышанное все никак не укладывалось в полусонной эльфийской голове.       «Наверное, просто послышалось! Не может же Тарн меня защищать от нападок старейшин, да еще и передать трон в случае своей скоропостижной смерти мне, не достойному править людской расой, по словам недалёкого старика, эльфу? Он так решил пошутить надо мной?» — бубнел эльф, небрежно потирая шею.       Он уже добрался до замка, но мысли об услышанном все еще терзали ум и сердце.       — Как я могу ему нравиться вообще, после стольких лет ругани и игнорирования? Я ведь даже повода для дружбы не давал, не говоря уже о чем-то большем.       — Можешь, — послышалось где-то из-за спины, и Тайп остановился. Эльф повертел головой по сторонам в поисках говорившего. На самом деле вопросов он никому конкретному не задавал, поэтому не ждал ответа.       — Кто это? — спросил Тайп, так и не найдя объект своих поисков, хоть и понимал, что это должна быть девушка.        Так и оказалось. Обладательницей нежного голоса оказалась Элей, единственная девушка в человеческом замке, которая была родственницей эльфу не только из-за замужества, но и по крови. Она была дочерью Убон, родной сестры почившего короля эльфов Мирона. Эльфийка стояла за мраморной колонной, сжавшись в комочек. Выглядело это так, словно, если она расправит свои плечи или поднимет голову чуть выше, то её непременно прикончат на этом самом месте.       Все эльфийские девы были прекрасны, и Элей не была исключением. Большие синие глаза, обрамленные длинными пушистыми ресницами, пухлые нежно розовые губы, ровный небольшой носик и золотые, слегка вьющиеся локоны, достающие стройной девушке до поясницы. В голубом легком платьице и с белыми цветами в волосах, она выглядела нежно и в то же время завораживающе.       — Это я, — скромно ответила девушка, делая несмелый шаг к Тайпу, все так же смущаясь и неловко перебирая пальцами подол длинного платья.       — Здравствуй, сестренка, — ласково произнес эльф, улыбнувшись девушке, — так о чем ты говорила?        Эльфийка казалась Тайпу такой хрупкой и ранимой, светлой и доброжелательной, что эльф не смог на неё даже обидеться или разозлиться из-за услышанного.       — Прости, мне не следовало подслушивать, я случайно услышала твой монолог и не смогла удержаться. В общем, это правда, — переступая с ноги на ногу сказала она.       — Что правда? — потеряв суть разговора, спросил Тайп.       — Ты правда сильно нравишься Тарну, и он правда готов отдать тебе абсолютно всё и вытерпеть любые твои поступки и слова, такой уж он человек. Никогда не скажет напрямую, что ты ему небезразличен, тем более, если знает, что эти чувства тебе не приятны. Быть отвергнутым больно, и вместо тысячи слов он просто показывает окружающим то, что чувствует, делами. Хорошими поступками, если человек ему дорог, и плохими, если кого-то ненавидит. И ни за что не позволит поносить дорогих его сердцу людей или эльфов окружающим.       — Ты сейчас верно шутишь, сестренка, потому что в сказанное тобой очень сложно поверить. Этот мужлан только и делает, что поступает мне назло. Иногда мне кажется, что если он со мной не поспорит, то его день прошел зря.       — Видел бы ты, как он сегодня поставил на место всех старейшин, защищая тебя и брата, ты бы так сейчас не говорил. Он даже магией своей воспользовался, хотя всю жизнь скрывал её от них, лишь бы дать им понять, что тебя он им трогать не позволит.       Тайп свел брови к переносице, так как что-то в его голове не сходилось. Он ведь искренне верил, что с той самой первой ссоры после первого свадебного обряда Тарн уже затаил на него обиду. Да и теплыми их отношения не назовешь. Ведь стоит им встретиться с этим парнем, как приказы и сарказм сыпется из этого парня, словно из дырявого мешка песок. А тут такое, да еще и со всех сторон. И либо муженек что-то замыслил, либо Тайп что-то не понимает в этой жизни.       — Тебе не идет хмуриться, Тайп. Поверь мне, я люблю вас обоих и желаю вам только счастья, а счастье Тарна, как бы странно это сейчас не прозвучало, в твоих руках. Он искренен в своих поступках, а тебе просто следует за ним понаблюдать. Я уверена, что ты и сам знаешь, что он хороший человек и зла тебе не желает.       — Я знаю наверняка лишь то, что он что-то от меня скрывает, а я не доверяю тем, кто нечестен, тем более, как ты говоришь, перед тем, кто ему дорог.       — Возможно, и скрывает, но ведь все имеют право открывать самое сокровенное только тем, кто готов открыться в ответ. И, возможно, если ты посмотришь на ваши взаимоотношения, и на все происходящее с вами под другим углом, то сможешь его понять и, возможно, принять. А если он поймет, что его не оттолкнули хотя бы как друга со всеми его недостатками, то он откроет и сокровенное. Знаешь, братишка, ведь и у меня, и у тебя есть секреты, которые нам хочется поведать только самому родному и близкому человеку.       Брови Тайпа сошлись на переносице еще сильней.       — Я подумаю над этим, — сказал он, тяжело выдохнув.       Элэй мило улыбнулась и покачала головой: — Прости, я наверняка отняла твоё драгоценное время такими глупостями, да и мне самой уже пора. Пока, Тайп.       Девушка поклонилась на прощание и ушла, словно легкий ветерок, словно и не было её рядом.