could we pretend that we're in love?

      Что такого могло произойти, что заядлый тусовщик и завсегдатай клуба не отрывается на танцполе, а понуро сидит на кожаном диване, размышляя о смысле бытия и обхватывая своими до чертиков дрочными пальцами стакан с чем-то очень дорогим и очень алкогольным, притягивая к себе взгляды хищных самочек? Ответ до смешного банален, даже неловко как-то.       Родители.       Уже к третьему десятку приближаешься, а за ум так и не взялся. У твоих ровесников уже своя сеть ресторанов/IT-компания/модный бренд/киностудия/ферма по выращиванию единорогов, а ты, бестолочь, с руководством отделом продаж отцовской фирмы еле справляешься. Тебе 25, а ты до сих пор невесту в дом не привел, а часики-то тикают. Когда ж мы услышим топот маленьких ножек?       От этих слов уже блевать охота. Ну как они не могут понять, что их сыночку не особо привлекает перспектива посвятить себя смене подгузников и приготовлению детского питания, пока какая-нибудь не блещущая интеллектом дочурка папиного бизнес-партнера на его деньги будет по бутикам шататься да реснички с ноготочками наращивать?       «Ничего, перебесятся и отстанут рано или поздно», — утешал себя Хосок после каждой порции родительского террора. Но в этот раз все зашло слишком далеко.       Если не женишься, вместо кресла руководителя будешь сидеть за кассой обоссаного супермаркета, а вместо кофе тебе будут подносить чеки с неправильно пробитым товаром и тыкать в них твоим смазливым личиком!       Вообще-то Чон и от отцовской фирмы не в восторге. Все эти циферки, дотошные подсчеты, бумажки, застегнутые на все пуговички выглаженные рубашки — совсем не для него. Но где еще он найдет работу, где на него будут сыпаться купюры за то, что он с серьезным видом раскладывает «косынку», пока его верный пес (ой, простите, секретарь) Тэхен пыхтит над месячным отчетом? А иногда и не только над отчетом, но это только если у любимого босса вдруг встал ну оооочень серьезный вопрос. Но сейчас не об этом.       Сокджин как прошаренный мужчина в разводе посоветовал найти какую-нибудь нелицеприятную девицу и притащить в родительский дом, мол, вот вам невестушка, получите-распишитесь, пустите слезу счастья и отъебитесь. Подурить их месяц-другой, а потом с громким скандалом расстаться, выставив ее меркантильной сучарой, желающей оттяпать половину имущества. Отличный план: достаточно лишь бросить в какую-нибудь заинтересованную в легкой наживе дамочку стопкой хрустящих бумажек или дорогущей норковой шубой из новой коллекции за помощь, и родители, наконец, поймут, что не приводит женитьба к добру.       Посоветовать-то Сокджин посоветовал, только вот где взять адекватную девушку, которая по доброте душевной и любви к деньжатам поможет ему в этом нелегком деле и не станет потом из него веревки вить? Не свалится же она на него с неба.       — Привет, красавчик, — на колено Хосоку приземляется миловидная особа явно не высоких моральных принципов. Сканирует черную шелковую рубашку, крупные кольца с переливающимися в свете прожекторов аметистами, изящный кулон на тонкой шее, поблескивающие гелем идеально уложенные карамельно-каштановые волосы. Идеален. Накручивает на пальчик короткие темные локоны, выпячивает щедро намазанные розовым блеском губешки, одаривает томным взглядом темно-карих лисьих глаз из-под веера кукольных накладных ресничек. Она и сама на куклу похожа с этим фарфоровым оттенком кожи и в платьишке с расшитым пайетками верхом и воздушной юбке наподобие балетной пачки. Брюнетка потягивает нечто слабоалкогольное, демонстративно облизывает губы, не разрывая зрительный контакт, а свободной ладошкой скользит по бедру богатенького красавчика, вверх-вниз, вниз-вверх. Не заводит ни капли, но Хосок из чистого любопытства не отталкивает, терпеливо выжидает. И вот ловкие пальчики шарятся совсем уж по-хозяйски, пока не нащупывают в кармане айфон последней модели. Из-под ткани брюк уже виднеется золотистый уголок дорогого гаджета, осторожно зажатый меж пальцев, когда запястье воровки больно сжимают.       — А я смотрю, ты плохая девочка, — на лице Чона расцветает самодовольная улыбка. Все-таки потраченные на просмотр криминальных сериалов часы оставили свои плоды.       Развязная соблазнительница тут же превращается в загнанную лань. Хищная улыбка с лица стыдливо сползает, испуганные глазки туда-сюда бегают, щеки безбожно краснеют, сердечко колотится. Сидит смирно, не шелохнется, а жертва неудачной попытки кражи удерживает крепко, да свою красивую ладонь на коленку кладет, холеными ноготками покрытую мурашками белую кожу задевает. Бесстыдными черными глазами, кажется, до костей раздевает.       — Может быть, — нервно сглатывает девушка, — по-хорошему разойдемся?       — Смотря что для тебя «по-хорошему», — плотоядно ухмыляется Чон и немного под платье пробирается, оглаживает внутреннюю сторону бедра, вызывая крупную дрожь, приближается на непозволительно близкое расстояние к растерянному личику.       Тут же лицо Хосока пронзает острая боль, он громко вскрикивает, бессознательно отпускает воришку и хватается обеими руками за нос, где красуется глубокий след от острых зубов. Девица тем временем ловко лавирует к выходу на своих 10-сантиметровых каблуках среди покачивающихся в такт музыке тел.       Хосок быстро настигает дамочку на улице, наваливается на нее со спины и вцепливается мертвой хваткой.       — Думала, можешь просто так богатеньким лохам глазки строить, опустошать карманы и оставаться безнаказанной? — опаляет ушко горячим шепотом.       — Я с-сделаю все ч-что с-скажешь, — всхлипывает девчонка, содрогаясь всем телом. — Ты хочешь п-потрахаться?       — Я — нет. Ты не учла, что некоторые богатенькие лохи вообще-то по мальчикам, и их не сбить с толку накрашенными губками и стройными ножками, — заливается смехом Чон. — А вот офицер полиции, куда мы сейчас пойдем — возможно.       — А так хочешь? — голос девушки вдруг меняется со слащаво-писклявого на низкий и хрипловатый, а стрижка каре длиной ниже подбородка превращается в копну торчащих во все стороны коротких прядей пшеничного оттенка. — Только не в полицию, прошу.       — Какого хуя? — вскрикивает Хосок, отпрыгивая как ошпаренный. — Ты чо, трансвестит ебаный?       — Да тихо ты, — блондинистое создание бросается к Чону и зажимает его рот ладонью. Слишком большой и сильной для девчачьей, Хосоку стоило с самого начала догадаться, что что-то тут нечисто. — Я обычный парень, но хочешь жить — умей вертеться, так что надеваешь парик и лифчик с пуш-апом и вперед охмурять этих тупых буратин. Кто ж знал, что ты не такой.       — А ты работать не пробовал, ммм? — выгибает брови и скрещивает руки на груди Хосок. — Шариться по карманам такой себе заработок, да и нахрена ради этого в девку переодеваться?       — Ну извини, я не сын олигарха, чтобы мне денежки капали за то, что я хуи пинаю, официально числясь в какой-нибудь крутой компании, — хмурится воришка. — Копеек, что я зарабатываю в школе и занимаясь репетиторством, еле хватает на аренду квартиры, про все остальное я вообще молчу. Вот и приходится, наплевав на мораль, таскать кошельки и телефоны, а в образе легкомысленной дамы делать это чаще всего как два пальца об асфальт. Заигрываешь, ждешь, пока жертва потеряет бдительность, лезешь в карман и вуаля — есть на что жить ближайшие пару месяцев. Если поймают, девушке чаще всего все с рук спускают. Либо рассказываешь душещипательную историю и давишь на жалость, так что тебя не то что отпустят, а еще и пару купюр всучат, либо соглашаешься на перепихон, шокируешь наличием неожиданной штуки между ног и под шумок сваливаешь.       — Хммм, а вообще-то, не такая уж плохая тактика у тебя, — хихикает шатен. — Но я, как человек честный и порядочный, вынужден заявить в полицию, чтобы больше ты никого не обчистил. А сексом ты со мной не отделаешься, извини.       Вообще-то, Чон прикинул, что если парнишку хорошенько отмыть от косметики и избавить от нелепого наряда, будет очень даже ничего. Конечно, несмотря на образ этакого властного папочки Хо чаще сам ложится под брутальных красавцев, а не парней, которых юбка и парик делают неотличимыми от хрупкой девочки, но он не против небольших экспериментов. Однако его мозг посетила другая блестящая идея. У него имеются: заебучие родители, перспективы вылететь из компании, совет Сокджина и нуждающийся в деньгах парень, который на изи сойдет за девушку. Несложно составить логическую цепочку.       — Слушай, я не сделал ничего плохого, — закатывает глаза блондин. — Я ни разу не обокрал бедного студента или беспомощную старушку. А эти мешки с деньгами даже не заметят отсутствия пары тысяч.       — Ооо, да ты у нас прям Робин Гуд, — посвистывает Чон, и хлопает парня по плечу, отчего тот испуганно голову вжимает. — Как тебя зовут?       — Мин Юнги, — парень поднимает на Чона влажные щенячьи глазки. — А тебе обязательно знакомиться с тем, кому собираешься сломать жизнь?       — Значит, Мин Юнджи, — скалится в довольной улыбке шатен и протягивает руку, которая так и остается висеть в воздухе. — Приятно познакомиться, меня зовут Чон Хосок, мне 25, я сын олигарха, богатенький лох, тупой буратино, мешок с деньгами и так далее по списку. А еще твой будущий муж, которого ты любишь больше жизни, если не хочешь за решетку. Усекла, Юнджи?       — Чо бля? — Юнги ошарашенно таращится на самоуверенного богатея, так что глазенки готовы выйти за орбиты, а челюсть свалиться под ноги.       — Не волнуйся, милая, — Чон мягко касается малиновой щеки, поглаживает нежную кожу большим пальцем, отчего Мин чуть не плачет, мысленно проклиная себя за неосторожность, что привела к таким неожиданным последствиям. — Всего лишь небольшая услуга, взамен на которую я предлагаю отсутствие проблем с законом и столько денег, что ты забудешь, что такое унижаться и чистить карманы.       Звучит небезопасно, но выбора нет. В знак согласия пшеничные волосы вновь скрываются под черным париком. Юнджи так Юнджи.