could we pretend that we're in love?

      Все не так уж херово. Иногда красоваться перед предками какого-то богатенького чудика, изображая любящую невесту, а потом резко вдруг сменить обличье, представ перед ними хитроумной стервой, желающей заполучить состояние будущего муженька — явно способ заработать получше, чем в прямом и переносном смысле рисковать своей задницей, обворовывая богатых тусовщиков. «Будущий муж» вроде парень адекватный, и пальцем не тронул, даже в отдельной комнате спать уложил и завтраком накормил. Если бы хотел причинить вред, то вряд ли бы стал так церемониться, мой труп уже нашли бы где-нибудь в лесу, закопанным в трех мешках. Да и если будет со мной плохо обращаться, я всегда могу сдать его родителям, ему же хуже.       — О чем задумался? — звонкий голос над ухом заставляет встрепенуться и чуть не пролить горячее содержимое крепко зажатой в руке чашки на белоснежный диван. А он наверняка стоит как две почки Мина, тут уж если что за порчу придется до конца жизни бабой притворяться.       — Да так, — нервно кусает губы Юнги ака Юнджи, от волнения играясь с подолом платьица. — Думаю, что у тебя красивый дом. Стильненько все так, со вкусом. Правда, не понимаю, нафиг тебе столько комнат, если ты один живешь.       — Если честно, я тоже, только уборку делать заебешься, — вздыхает Хосок, откидываясь на мягкую кожаную спинку. — Родители подарили эту квартиру на мой 22 День рождения с учетом того, что когда-нибудь я женюсь и наделаю им кучу внучат.       — А ты вместо этого шляешься по мужикам и притащил в дом левого парня, который пытался тебя обокрасть и теперь расплачивается тем, что вынужден изображать твою возлюбленную, — на лице Мина расцветает едкая ухмылка, на которую шатен незамедлительно отвечает поднятым вверх средним пальцем.       — Так, ладно, мы тут не подъебывать друг друга собрались, а составить план дальнейших действий, как-никак через пару часов поедем к родителям знакомиться, — шатен пытается начать серьезный разговор и как следует обсудить всевозможные аспекты их взаимодействия, но когда вообще у него хоть что-то шло по плану? Беседу прерывает без устали вибрирующий телефон.       Сильный и независимый: Блять блять блять       Сильный и независимый: Тут такой пиздец       Сильный и независимый: Ты охуеешь       Сильный и независимый: Буду у тебя с минуты на минуту, надо срочно поговорить       — Твою мать, сейчас Джин припрется, — Хосок вскакивает и начинает расхаживать туда-сюда, пытаясь придумать, что же делать с Юнги. Конечно, подсунуть родителям левую девицу было его идеей, но если он узнает, что Хоби пытается выдать за девушку парня, будет пиздецки стыдно.       — Так в чем проблема? — выгибает брови светловолосый. — Сейчас я быстренько свалю, а к родителям как-нибудь в другой раз поедем.       — Да конечно, так я тебя и отпустил, — издает нервный смешок Хо. — Ищи-свищи тебя потом как ветра в поле.       — Ну тогда со своими Джинами как хочешь разбирайся, — дуется Юнги. — Я в этом не...       — Придумал! — перебивает Хосок, растягивая губы в довольной улыбке. — Прикинешься моей девушкой, генеральная репетиция перед знакомством с родителями, так сказать. Я буду говорить, а ты поддакивай да делай вид, будто влюблена в меня по уши.       — Ну ты и мудак, — бубнит Мин, но все-таки послушно натягивает злоебучий парик. Денек обещает быть веселым.

***

      — О чем таком важном тебе вдруг резко захотелось поговорить с утра пораньше? — недовольно вздыхает Чон, провожая незваного гостя в одну из комнат своих хором.       — Вообще-то уже почти час дня, дебил, — закатывает глаза молодой мужчина приятной наружности.       — Похуй вообще, — отмахивается Чон. — О своих визитах надо заранее предупреждать, я тут, как бы, не один.       — Странно, насколько я знаю, у тебя обычно не остаются на завтрак, — ухмыляется Сокджин и вдруг с полным ахуем на лице застывает на месте, словно в древнюю статую превратился. Перед ним предстает девушка, которую его друг заботливо берет за ручку. Девушка в квартире у Хосока. Что-то новенькое.       — Здрасте, я Юнджи, девушка Хосока, — Юнги забывает про свой хриплый мужской голос и, тут же незаметно получив за это локтем под бок, повышает его чуть ли не до писка. — А Вы, я так понимаю, Джин? Хоби много о Вас рассказывал.       — Ээээ, приятно познакомиться, — растерянный Сокджин жмет протянутую руку не меньше половины минуты, пока «девушка» без стеснения пристально разглядывает гостя. Аккуратно уложенные черные волосы, правильные черты лица, красивые большие ладони и явно очень дорогой темно-серый костюм. Мин рядом с этими двумя шикарными богатыми мужчинами чувствует себя дешевой прошмандовкой. — Давно вы встречаетесь? Хосоки, видимо, забыл, что я его лучший друг, и ничего мне не рассказал.       — Успокойся, хен, ты мой самый-самый лучший друг, — начинает оправдываться Хосок, чувствуя, как кровь предательски приливает к лицу. — Мы вместе почти месяц, но я в первый раз такие сильные чувства испытываю, как-никак, не хотел сглазить.       — Это была любовь с первого взгляда, — натянуто лыбится Юнги, неловко приобнимая своего «возлюбленного» за талию, отчего сам аж дергается.       — Да, точно, — Хосок смотрит то на Сокджина, пытающегося переварить весь пиздеж, которым его подкармливают, то на Юнги, у которого по глазам можно прочитать «мама, роди меня обратно», и продолжает рассказывать небылицы: — Мы познакомились случайно на улице. К Юнджи стали приставать какие-то уроды, хотели отнять сумочку, ну я и появился в нужное время в нужном месте, так им морды раскрасил, что мама не горюй. Правда, солнышко?       — Ага, ты у меня такой герой, — Мин в очередной раз выдавливает из себя улыбку и мысленно молится всем богам, чтобы это мучение поскорее закончилось. Но тут Хосок вообще охуевает: крепче прижимает Юнги к себе и тянется к его лицу. У несчастного коленки подкашиваются, противные колючие мурашки по телу пробегают и дыхание сбивается, хочется вырваться из объятий и сбежать куда глаза глядят (и плевать, что глядят они на панорамное окно за спиной «любимого», сейчас это не худший выход).       Спокойствие, Мин Юнги, только спокойствие. Всего лишь поцелуй, ничего криминального. Думай о денежках, которые ты за это получишь.       Когда губы Чона оказываются на расстоянии пары сантиметров, Юнги перехватывает на себя инициативу и быстро клюет парня в щеку, густо заливаясь краской. Дико стыдно и нелепо, но все же лучше так, чем этот непредсказуемый придурок вот так вот без моральной подготовки засосет в губы. Тут еще этот Сокджин масла в огонь подливает: радостно улюлюкает, отвешивает комплименты и просит рассказать о себе поподробнее. Так что в следующий момент все трое устраиваются на диване со стаканами виски с колой (у «Юнджи», как назло, почти одна кола, потому что «тебе еще детей рожать, женщина»), и Сокджин с Хосоком выслушивают слезливую историю об осиротевшей в свои неполные 19 девчушке, которая вынуждена была не только сама о себе заботиться, получать образование и пахать на всевозможных подработках, но и на ноги поднимать младшего брата. «Все-таки смышленый он, байка про погибших в авиакатастрофе родителей и братишку, ради которого Юнджи день и ночь работала, чтобы оплатить его учебу в университете, очень даже правдоподобная. Раз сам слезу пустил, пока придумывал на ходу, то и родителей должна растрогать», — едва заметно усмехается Хосок, потягивая горький напиток, и аккуратно поглаживает Юнги по спине, хотя тот даже от таких безобидных жестов пугливо съеживается. Казалось бы, он без стеснения заигрывал с незнакомыми мужчинами в клубе, сидел у них на коленках и терпел чужие руки на своем теле, с чего бы ему сейчас шарахаться любых прикосновений? Наверное, тогда он чувствовал хоть какой-то контроль над ситуацией. Он мог просто врезать между ног и сбежать, если все пойдет не по сценарию. Сейчас же он связан по рукам и ногам и вынужден подчиняться хозяину этой золотой клетки.       — Я украду твоего пупсика ненадолго, окей? — подмигивает Сокджин и, не дожидаясь ответа, скрывается с Хосоком на кухне.       «Да хоть насовсем его от меня убери и не возвращай, я только за», — ухмыляется Юнги и, пока никто не видит, заливает в себя несколько глотков виски прямо с горла.       Сокджин буравит младшего пристальным взглядом черных глаз-бусин, и Хосок сразу понимает: не к добру это.       — Скажи мне, дорогой друг, с каких это пор тебя стали интересовать девочки? — брюнет своим вопросом застает друга врасплох. Тот беспомощно глазами по потолку блуждает, пытаясь выдумать более-менее логичный ответ.       — Знаешь, сексуальность — это шкала. Ты не можешь быть 100% натуралом или 100% геем, наши предпочтения имеют свойство варьироваться. Вот и я вдруг понял, что иногда меня и девушки привлекают.       +1 за находчивость.       — Допустим, — скрещивает руки на груди Джин, — тогда ответь мне: где ты такую страхолюдину откопал? Она ж выглядит, будто ты ее у сутенеров отбил.       — Да иди ты, — фыркает Чон, — главное не форма, а содержание.       — Чон Хосок, хорош меня дурить! — повышает голос Ким, но вспоминает про Юнджи и тут же переходит на полушепот. — Только не говори мне, что ты решил последовать моему идиотскому совету, да еще и передо мной репетируешь ваш никчемный спектакль.       Полный провал. Если Сокджин их так быстро раскусил, то перед родителями даже пытаться не стоит. Какой же Хосок наивный! Думал, что так легко изображать отношения, а нифигашеньки! Со стороны любое притворство видно, а если родители заметят, что он их надурить пытается, тут уж сразу прощайте денежки и папочкина фирма.       — Юнджи, точнее, Юнги — парень, — на выдохе выпаливает Хосок, в полной готовности сгореть со стыда. Но сейчас уже как-то плевать, так что, раз уж идея провалилась с треском, пусть друг знает всю правду. — Он в клубе пытался мои карманы обчистить, а я его поймал, ну он и согласился взамен на молчание и бабки мне подыграть перед родителями.       — Ууу, да ты еще тупее, чем я думал, — Джин закатывает глаза и с шумным вздохом фейспалмит. — Привел, блять, козла в огород. Он же тебе все ценные вещи из хаты вынесет.       — Он не такой, — отрицательно мотает головой Чон. Хотя откуда ему вообще знать, что этот парень с лисьми глазами из себя представляет? Может, он прямо сейчас ломает голову, как незаметно вынести из квартиры плазменный телевизор и навороченную аудиосистему. Но почему-то вопреки здравому смыслу интуиция Хосоку подсказывает, что Юнги можно доверять.       — Ладно, мне все-таки очень интересно будет посмотреть, как ты проебешься перед родаками, так что я тебе помогу с твоим планом, — заливается смехом раненной чайки Сокджин. — Как говорится, show must go on.       Если бы только Юнги знал, на что подписывается, когда соглашался помочь богатому красавчику в его странном деле, он бы лучше сам сдался полиции и сознался во всех крупных и не очень кражах, что вопреки своим моральным принципам пришлось совершить. Примерки всевозможных платьев в таких дорогих магазинах, куда он даже на «зыринг» зайти бы постремался, не то что выносить оттуда огромные пакеты брендовых шмоток, выматывали неимоверно, но фея крестная по имени Ким Сокджин убеждала, что родители Хосока ни за что не поверят, что их сын запал на какую-то замарашку в блестящем тряпье с рынка, тут уж надо соответствовать возлюбленному по статусу. Поиски хрустальных туфелек 42 размера едва не довели фею до истерики, но спустя несколько часов беготни по бутикам Сокджин с видом обожравшегося сметаны кота прижимал к груди классические черные лодочки и стильные бежевые босоножки, из которых у Мина чудом даже мизинчик не выпадал. Вот сейчас Сокджин во всей красе продемонстрировал свое мастерство виртуозного стилиста, потому что из простого парня с пусть и не накаченным, но вполне мужественным телом сделать хрупкую элегантную леди — это вам не шубу в трусы заправлять. Биографию оставили практически без изменений, так что теперь Мин Юнджи — 24-летняя (по словам Джина, негоже девушке быть старше парня, вот и решили двумя годами пожертвовать) девушка с нелегкой судьбой, которая своим упорством поднялась с самых низов и теперь может похвастаться хорошим образованием, высокооплачиваемой работой в частной школе и, что немаловажно, бесконечной любовью к детям и желанием иметь большую дружную семью. А вот историю любви пришлось заменить на банальный, но более правдоподобный сюжет — знакомство в театре, взаимный интерес и дружеское общение, которое постепенно переросло в нечто большее.       — А теперь, когда Золушка превратилась в принцессу, пришло время для поцелуя, — заговорщицки щурится Джин, подталкивая парней друг к другу, но те лишь в отвращении кривят мордашки и сопротивляются. — И давайте-ка нормально, а не шарахаться друг от друга, вы ж блять не заразные. Как дети малые, честное слово.       — Да не могу я с кем попало сосаться, — хнычет Юнги, обеими руками закрывая рот. Может, для кого-то это и привычное дело, но только не для Мина. Для него поцелуй — это нечто интимное, что по значимости даже выше чем секс. Если целоваться, то только по любви.       — Никто и не просит сосаться, — закатывает глаза Ким. — Перед родителями не надо порно устраивать, почти невинных нежных поцелуев вполне хватит. Ну или если тебе прям настолько противно, можно впарить предкам легенду, что ты девушка, воспитанная в строгости, так что до свадьбы ни-ни, и даже никаких поцелуев.       — Я протестую! — недовольно вскрикивает Хосок. — Я из-за этих фиктивных отношений не собираюсь отказываться от секса и записываться в монашки. Как я смогу мелькать перед родаками засосами, если моя невеста «ни-ни»? А Тэхен тот еще бляцкий пылесос, ему хуй что запретишь. Так что давай, Юнджи, чем меньше выебонов, тем быстрее все закончится.       — Все, что сделала Юнджи, остается на совести Юнджи, — подбадривает Сокджин.       Как бы такими темпами не слечь в психушку с шизофренией.       Ладонь Хосока осторожно касается лица Мина, возвращая его к тому переломному моменту, когда он дал согласие на весь этот пиздец. «Только не заплакать», — на репите прокручивается в покрытой париком голове. Вроде бы он и не делает ничего аморального, но на душе как будто кошки нагадили. Чон приободряюще улыбается лишь уголками губ, поглаживает бледную щеку и заправляет за ухо черные пряди. Со стороны выглядит даже миленько, но Сокджин все портит своим «осторожно с париком, долбаеб». Их губы встречаются в поцелуе лишь на несколько мимолетных мгновений. Это даже поцелуем с большой натяжкой можно назвать, скорее легкое касание. Юнги облегченно выдыхает, когда Хосок отстраняется, но тут же чувствует несколько невесомых чмоков в щеку, и тут же все его лицо покрывается алыми пятнами смущения.       — Нууу, для начала неплохо, — с широкой улыбкой тянет Сокджин, подмигивая Хосоку. — Потренируйтесь еще, чтобы это все выглядело мило и непринужденно, за ручки подержитесь, пообнимайтесь, ну вы поняли. К родителям лучше не соваться, пока вы друг друга как огня боитесь.       — Спасибо за помощь, конечно, но ты так и не сказал, зачем приехал, — усмехается Хосок. — Судя по твоим сообщениям, охуеть должен был я, а охуел ты.       За всеми этими играми в жениха и невесту и превращением Золушки в принцессу Джин и забыл, что вообще-то хотел поделиться с другом важной новостью.       — Помнишь, ты сегодня говорил, что сексуальность это шкала? Так вот, моя шкала, всю мою жизнь указывающая на натуральность, этой ночью сломалась, блять!       Видимо, не только в жизни Юнги той ночью начались неожиданные перемены.